Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Чеснокова Наталия - Страница 33

В средневековой Корее считалось, что дождем ведает дракон. Поэтому часто совершали подношения его изображению или фигурке из дерева или глины. Но если дракон не отвечал и на небе не собирались тучи, корейцы

переходили к угрозам. Дети ловили ящериц и либо помещали их в наполненный водой глубокий чан, оставленный на солнцепеке, либо сажали в свои миски и по команде чиновника начинали бить по ним палкой. Ящерицы считались потомками дракона, и подобные мучения — жара, шум, тряска — должны были вызвать у него сочувствие. Упоминается и поднесение дракону, хозяину вод, отрубленной головы тигра — это, судя по всему, отсылка к традиционному противостоянию дракона и тигра как хранителей востока и запада, восхода-«жизни» и заката-«смерти».

Четверо одеваются как Пансанси и закрывают лица золотыми масками с четырьмя глазами. На головах у них медвежья шкура, в руках — копья, которыми они непрерывно стучат. Этих добрых духов сопровождает толпа. Пять генералов в масках. Они одеты в красное, на их головах фетровые шляпы с рисунками. Пять судей, одетых в синее и также с фетровыми шляпами на головах. Четверо олицетворяют духа кухни — они тоже одеты в костюмы и шапки-покту. У них в руках длинные и узкие деревянные таблички, а на головах — маски. Те, кто будет изгонять духов, одеты в красные и синие женские платья и держат в руках длинные шесты. На их лицах маски двенадцати животных-духов. Например, «дух-мышь» часин в маске Мыши, а «дух-бык» чхусин — в маске Быка. Их сопровождают музыканты, в руках у них метелки из ветвей персикового дерева. Десятки детей, которых собрали по всей столице, одеты в красное. Они будут изгонять духов.

Избирают 28 мальчиков в возрасте от 12 до 16 лет, их одевают в красную одежду, облачают в маски и дают им в руку по кнуту. В одежды из красной ткани одевают и 28 чиновников из Музыкальной палаты. Главные действующие лица, изгоняющие духа болезни, помимо маски с четырьмя золотыми глазами, надевают еще и медвежью шкуру, а также темно-красную одежду и красную юбку, В правой руке они держат копье, а в левой — щит; 4 певца, 4 барабанщика, 4 человека с бубенчиками, 4 человека, играющие на флейтах, которые сжимают палицы. Они тоже носят красную одежду.

4 чиновника соунгван (буквально — «наблюдающий за облаками») после приветствия публики первым делом режут петуха [готовят его] и водружают на [церемониальный] стол вместе с вином. Затем они под громкий стук барабанов входят во дворец со стороны ворот Кынджон, ведя ряженых-наджа. Ряженые же Пансанси и чинджа ходят вокруг дворца, выкрикивая: «Капчак, Пхильчу и другие двенадцать духов изгоняют злых духов, они вас зарежут и вашу печень вместе с мясом вырежут, так что если не уйдете, то 12 духов вами пообедают». После окончания вновь громко бьют в барабан и выходят через ворота Кванхвамун, затем, разделившись на четыре группы, выходят через городские ворота.

У кули[72] нет явного страха перед таким же человеком, как он сам. Его враги — это квисин и токкэби, названия которых можно перевести как «маленькие дьяволята». Он считает, что все неприятные условия жизни под контролем этих существ. Та искренность, с которой он ловит этих «маленьких дьяволят», запечатывает в бутылке и хоронит глубоко под землей, оставляет на лице кули такое множество тревожных морщин, которые никогда не возникали из-за обычных тревог или страха перед смертным человеком. Большая часть личных доходов кули уходит на оплату пансу (слепых гадателей) и мудан (колдуний), которые приходят, танцуют и кричат, стуча в цимбалы, барабаны и гонги — достаточно, чтобы напугать любого дьявола. Я наблюдал за колдуньей, когда она изгоняла какого-то духа. Она, казалось, находилась в состоянии экстатического возбуждения, кружилась и поворачивалась, и, глядя на ее, я сам едва не терял равновесие и уже не видел причин, почему бы мне не присоединиться к кругу и не начать вальсировать.