Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Чеснокова Наталия - Страница 36

Неудивительно, что среди корейских интеллектуалов предметом крайне оживленных дискуссий стало сходство корейского и сибирского шаманизма. Камнем преткновения оказался вопрос, должно ли камлание непременно сопровождаться трансом или нет. В 1927 году сразу несколько видных корейских специалистов, в том числе знаменитый просветитель Чхве Намсон (1890–1957), выдвинули гипотезу о прямом родстве корейского шаманизма с сибирским. Предполагалось, что в Корею шаманизм пришел из Сибири, а значит, и там и здесь он должен обладать сходными характеристиками. А транс был ключевой особенностью шаманского взаимодействия с духами. На Чеджудо практики транса могли быть утрачены, но исконно шаман должен уметь это делать.

Вкупе с утверждениями о том, что корейский язык относится к группе алтайских языков, а протокорейцы в первых тысячелетиях до нашей эры мигрировали на полуостров с севера, дискуссия о сходстве сибирского и корейского шаманизма стала еще одним звеном в цепочке корейских рассуждений националистического толка. А этот аспект был крайне важен для корейцев в начале ХХ века, особенно после того, как в 1910 году Корея стала японской колонией. Установление связей между корейской культурой и культурой северной части материка укрепляло положение корейцев как отличных от японцев, как нации, обладающей собственной культурой и историей. В этот же период активно исследовали миф о Тангуне как основателе первого корейского государства в 2333 г. до н. э.

В 1920–1930-е годы корейские и японские ученые проявили интерес к корейскому шаманизму как к уникальному культурному наследию. Именно в этот период были собраны сохранившиеся до наших дней шаманские песни и описания многих шаманских ритуалов. Так как Корея была японской колонией, корейские шаманские песни часто переводили на японский язык. Конечно же, сами шаманы к этому имели мало отношения: тексты собирали либо непосредственно корейские исследователи (например, Сон Чинтхэ), либо корейцы, состоявшие на службе у японцев (полицейские, школьные учителя, местные чиновники).

В 1945 году, после освобождения Кореи от японского господства, на севере Корейского полуострова временно находились советские войска, а в южной части — американские. Деление проходило по 38-й параллели. Соответственно ему в 1948 году были провозглашены Корейская Народно-Демократическая Республика и Республика Корея. В 1950–1953 годах произошла Корейская война — масштабная гражданская война, которая привела к колоссальным потерям с обеих сторон, но почти не изменила территориального деления между государствами.

Шаманизм после освобождения Кореи и при разделении полуострова также претерпевал сложный период. Социалистическое правительство на севере и прохристианское правительство на юге не принимали местную религию, которая считалась пережитком прошлого. Во время Корейской войны, когда царил хаос и сотни тысяч людей покидали привычные места ради спасения своих жизней, шаманки и шаманы тоже были вынуждены переселяться и искать новые безопасные районы. Это приводило к изменениям в местной культуре, взаимообмену и объединению традиций разных регионов. К примеру, мудан из северных провинций Кореи, где шаманизм клеймился как враждебное, позорное занятие, стремились на юг — и среди наследственных семей шаманок сесып-мудан появлялись кансин-мудан, те, кто стал слышать духов благодаря «шаманской болезни». Это различие проявлялось в ритуалах, танцах, песнях, взаимодействии с духами.

С распространением христианства в Республике Корея с 1960-х годов можно было ожидать, что шаманизм полностью уйдет на задний план и станет частью истории. Все шло к этому. Так, в 1950-х годах первый президент Республики Корея Ли Сынман (руководил страной с 1948 по 1960 год) провозгласил Движение за новую жизнь — Син сэнхваль ундон. В числе его целей было восстановление государства после войны, поднятие экономики и повышение уровня жизни населения с укреплением государственного контроля над ним. Помимо прочего, Движение за новую жизнь уничтожало многие деревенские святыни и объекты поклонения.

Пак Чонхи (занимал пост президента с 1962 по 1979 год) продолжил подобную политику, учредив Движение за новую деревню — Сэ маыль ундон. Правительство проводило кампании, призванные разъяснять, что шаманизм и вера в духов не более чем суеверие, которое не могут разделять жители современной Кореи.

Современная почтовая марка с изображением танцующей шаманки

National Folk Museum of Korea

5 декабря 1968 года была опубликована «Хартия народного образования», в которой использовались такие выражения, как «дух первооткрывательства», «дух сотрудничества», «гражданский дух», «возрождение нации», «антикоммунистический демократический дух», «разделенное со всем человечеством процветание», «общественная польза и порядок», «будущее объединенного Отечества», «развитие возможностей». Все было ориентировано на создание общества нового порядка, где нет места суевериям. Положение шаманок и шаманов становилось все более шатким, но современные вызовы требовали современных решений.

Еще в 1950-х годах гадатели, шаманы и шаманки образовали альянс, который в 1960-х представили как «Союз Кёнсин» (Кёнсин хве), а в 1971 году переименовали в «Корейскую ассоциацию Кёнсин [для] победы над коммунизмом» (Тэхан сынгон Кёнсин ёнхапхве)[79]. Помимо борьбы с коммунизмом, они объявили своей целью исследование, развитие и сохранение традиционной шаманской культуры. Предлагали создавать исследовательские институты, выстраивать горизонтальное сотрудничество, открывать центры поддержки для шаманов, наладить международный обмен и создать собственный печатный орган.

Эта инициатива появилась как ответ на поиск корейской идентичности в народной культуре и истории. После долгого подчинения Китаю и колониального периода требовалось заново пересмотреть, что является исконно корейским, своим, а что привнесено извне. Прежде всего внимание было обращено на переосмысление истории и роли исторических деятелей. В 1961 году Пак Чонхи утвердил Культурно-просветительский отдел (Мунгёбу), который руководил всеми процессами, связанными с корейским культурным наследием: его изучением, отбором, описанием, реставрацией, сохранением и популяризацией. В том числе, как это ни покажется сейчас странным, Культурно-просветительский отдел имел полномочия определять, что есть «корейское» и что есть «национальная культура Кореи», и зачастую предпочтение отдавалось «монументальному, грандиозному, редкому или эстетически впечатляющему». В 1962 году Пак Чонхи издал закон о сохранении корейского наследия.

Соответственно, оставалось лишь добиться того, чтобы Культурно-просветительский отдел признал корейский шаманизм в качестве национального достояния, что и произошло в ближайшие годы. Уже в 1965 году Бюро по сохранению культуры при Министерстве культуры и информации Республики Корея стало издавать коллекции корейских шаманских песен. Корейские ученые приступили к изучению шаманизма. Любопытно, что первыми регионами, с которых началось исследование, оказались во многом противоположные друг другу южный остров Чеджудо и северные провинции на материке — Пхёнандо и Хамгёндо. Как мы помним, шаманизм на севере и юге Корейского полуострова сильно различается: в плане роли шамана, его действий, возможности выхода в транс или совершения традиционных ритуалов без транса. Таким образом, с самого начала научного исследования ученые могли видеть различия в основных шаманских практиках, сравнивать их друг с другом. Северные провинции на тот момент уже входили в состав КНДР, но сбор информации стал возможен благодаря многим шаманкам и шаманам, которые переселялись в Республику Корея после освобождения Корейского полуострова от японского владычества в 1945 году.