Мир меняется — ребенок готов - Кляйн Това - Страница 15

Регулярное общение в этом плане бесценно. Один из родителей делится: «Когда мои дочери были маленькими, я вслух планировал свое утро, разговаривая как бы сам с собой и готовя их к тому, что их ждет. Старшую дочь нужно было всегда обо всем предупреждать — она не любила сюрпризы. Младшая справлялась легче — для нее не составляло труда выйти из дома и сесть в машину; но старшей даже в предподростковом возрасте требовалась хотя бы раз сказать: “Через пять минут садимся в машину”». Подобное четкое проговаривание объясняет детям, как устроен этот мир, или готовит их к предстоящему событию, помогает осознать связь между событием и его последствиями и сформировать понимание окружающей среды и своего места в ней. Спокойное осмысление происходящего внушает чувство безопасности. Родители занимаются этим проговариванием каждый день, сами того не замечая. Например: «Сегодня в школе у вас будет новый урок, вам покажут разные музыкальные инструменты; вдруг ты захочешь научиться?», «Я сегодня задержусь, поужинаешь сам; удачи тебе с презентацией по математике, потом расскажешь, как все прошло». Простые объяснения с адекватным для возраста количеством информации внушают чувство безопасности, укрепляют доверие к родителям и дают твердую почву под ногами.

Вот примеры таких объяснений:

• На улице дождь; надо взять зонтик.

• Автобус задерживается, придется ехать на машине.

• У меня плохая новость: позвонила мама твоего друга и отменила встречу. Так что как-нибудь в другой раз.

• Сегодня план немного изменится: я не смогу забрать тебя от бабушки, за тобой заедет папа. Увидимся за ужином.

• Может, ты слышала, что сегодня случилась беда и пострадали люди. Ты что-то знаешь об этом? Поделись, а я расскажу, что сама знаю.

• Мне сегодня прислали письмо по поводу одного из ребят из вашей школы. Интересно узнать твое мнение. Никто не виноват, но ситуация меня расстроила.

• Помнишь, я говорила, что появился новый вирус? Врачи пытаются понять, как он распространяется, а пока ничего не известно, в целях безопасности надо носить маски. Завтра увидишь, что все дети в школе и учителя будут в масках. Давай я покажу, как ее носить.

Эти фрагменты нарратива становятся намного более важными в период стресса и внезапных перемен, которые могут стать длительными. Напряженные отношения в браке и семье, переезды и прочие домашние пертурбации, длительные командировки одного из родителей, болезнь и травма — во всех этих ситуациях нарратив посылает ребенку сигнал, что на родителя всегда можно положиться, что вы всегда объясните, что происходит, особенно если реальность нелегко понять или она может расстроить. Молчание и утаивание информации подрывает доверие к родителям, а впоследствии и к самому себе. Ребенок всегда чувствует, что что-то происходит, но не понимает, что именно, и если вы не называете вещи своими именами, вы можете дестабилизировать ситуацию.

Рон и Мариса пришли ко мне по поводу своей девятилетней дочери Люсии, одной из четырех детей, которая внезапно стала тихой и замкнутой. Во время пандемии, когда дети учились онлайн, она общалась с друзьями, но потом как будто что-то случилось. Мы обсудили возможные причины изменений в поведении и настроении, но ничего радикального не нашли. Потом я спросила, как дела у самих родителей, все-таки пандемия длилась уже несколько месяцев и многие люди в этот период ощущали стресс и смятение.

Оказалось, что Рона уволили несколько месяцев назад и он только недавно вернулся на работу. С деньгами было туго. Мариса работала из дома с младенцем на руках, а трое ее детей-школьников обучались онлайн. Сказать, что ей было трудно, значит ничего не сказать. Естественно, родители жаловались на сильный стресс. Я спросила, не ссорились ли Рон и Мариса на глазах у детей. Они ответили, что «ссорились только в другой комнате вдали от детских ушей» и были уверены, что дети никогда этого не слышали.

Они не сразу поняли, что, будучи их самым ответственным, восприимчивым и чутким ребенком, Люсия, скорее всего, слышала их ссоры. И причина ее тревоги и внутреннего напряжения, вероятно, то, что родители делали вид, будто ничего не было. Детей пугает недосказанность. Я предложила Рону и Марисе откровенно поговорить с детьми и объяснить, что те не виноваты, что мама и папа не всегда ладят; естественно, иногда они ссорятся, поскольку все сидят дома, это нелегко, а у папы новая работа, — в общем, неудивительно, что даже мама и папа испытывают стресс. Я также посоветовала им сказать Люсии, что мама с папой по-прежнему любят друг друга и всегда будут заботиться о детях, даже если будут ссориться.

После разговора с родителями Люсия почувствовала облегчение и добавила, что эта ситуация напоминает ей ссору с лучшей подругой, когда они сказали друг другу, что больше не будут вместе играть. Потом обе поняли, что хотят по-прежнему дружить, и придумали план, как больше не ссориться.

«Да, — ответил Рон, — это то же самое. Иногда люди ссорятся, даже если любят друг друга».

Мораль этой истории в том, что умалчивание проблемы или инцидента, который затрагивает ребенка, может вызвать у него беспокойство и даже страх. Ребенок не понимает, почему никто об этом не говорит (неужели все так плохо, что никто даже упоминать об этом не хочет?). Ребенок не умеет идентифицировать свои чувства и переживания, например, когда в доме царит необъяснимое напряжение или родители тихо шепчутся о происходящем в мире. Агрессия или истерика в ответ на неспособность расшифровать происходящее совершенно нормальны, это поведение — сигнал существующей проблемы. При этом дети часто винят себя и могут думать: «Я чувствую, что что-то не так; наверно, я сделал что-то плохое». Это подозрение может перерасти во внутреннюю установку «я плохой» и в чувство стыда. Не позволяйте информационному вакууму навести детей на мысль, что они виноваты; объясните происходящее с учетом возрастных особенностей и дайте возможность задать вопросы; сконтейнируйте их переживания таким образом, и они почувствуют огромное облегчение и внутреннюю свободу. Родительский нарратив подтверждает, что вы всегда рядом и готовы позаботиться о детях. Ребенок начинает думать: «Так вот в чем дело; теперь я все знаю, даже если мне это не нравится».

Когда мой младший сын учился в средней школе, они с друзьями собрались у нас дома на Хеллоуин и хотели пойти за конфетами без взрослых. Но в тот день на хорошо знакомой им велосипедной дорожке недалеко от нашего дома произошло ужасное преступление. Я размышляла, стоит ли говорить об этом сыну и его друзьям. Вдруг им уже что-то известно; если честно, мне не хотелось, чтобы они знали, я хотела, чтобы они просто пошли за конфетами и не думали о плохом в праздник, оставаясь невинными детьми. Я наблюдала за ними, пока они радостно наряжались на праздник, и мы обсуждали правила — куда они пойдут, когда вернутся домой. Уже на пороге сын повернулся ко мне и выпалил:

— Мам, сегодня случилось что-то плохое?

Я спросила, что ему известно.

Он повторил свой вопрос и произнес:

— Просто скажи.

Я подтвердила, что случилось что-то плохое.

— Кто-то пострадал? — спросил он. Я кивнула, не уточняя, что произошло убийство (он об этом не спрашивал). Затем я заверила его, что в нашем районе безопасно и он может спокойно гулять с друзьями. Они ушли. Я ответила на его вопрос, и у меня появилось время подумать, какой нарратив предложить ему позже. Как все представить? Я хотела сказать правду, но мне не хотелось его пугать.

Через некоторое время дети вернулись и стали разбирать конфеты, обмениваться им и есть. Поздно вечером, когда все ушли и мы готовились спать, сын сказал:

— Пожалуйста, расскажи, что произошло на самом деле.

Мне пришлось тщательно продумать, что говорить, а что нет почти подростку, тем более на ночь глядя. В честном разговоре всегда нужно учитывать возраст, уровень развития и темперамент ребенка, так как важны не только факты, но и способность ребенка их воспринять. Я в нескольких словах объяснила ситуацию и рассказала о случившемся. Сын задал два вопроса: где это произошло? Кто-то умер? Теперь он был готов задать эти вопросы (но не раньше, когда шел на веселую прогулку и думал о другом). Я подтвердила, что произошло убийство и пострадали несколько человек. Я также добавила, что преступника поймали, и он больше не сможет никому навредить. Я видела облегчение в глазах сына и понимала, что он чувствует себя в безопасности, хотя знает о трагедии. Затем он догадался, что все произошло на нашей велосипедной дорожке, где мы часто катались, и мы обсудили, как страшно, когда в твоем знакомом месте происходит преступление. Я также сказала, что дорожка пока перекрыта, и когда парковая и городская администрация вновь ее откроет, кататься будет безопасно. Так и случилось.