Мир меняется — ребенок готов - Кляйн Това - Страница 37

Аллен поясняет, что этот подход работает, потому что родители формулируют два ключевых ожидания, которыми подростки впоследствии руководствуются в отношениях со сверстниками: во-первых, что стоит попытаться убедить окружающих поступить так, как хочется тебе; и, во-вторых, это не получится сразу[44]. И все же любым переговорам должен быть разумный предел, и именно родитель должен решать исход переговоров с учетом обсуждения — это ограничение для подростка все еще остается. Кроме того, обсуждению подлежат не все темы, и всегда должна соблюдаться элементарная порядочность по отношению друг к другу. Здоровый спор (если, разумеется, вы спорите не по любому поводу) учит подростка высказываться и внушает уверенность, что в семье его уважают, — а это два ключа к самостоятельности и стрессоустойчивости.

В споре подросток может понять свои потребности и желания и сформулировать их. Споры учат смотреть на мир с чужих позиций, ведь, чтобы оспорить свою точку зрения, подростку надо понять вашу, а глядя, как вы уважаете его позицию, он научится уважать вашу. Спор учит не идти на поводу у толпы. Думаю, развить этот навык также поможет участие в кружке дебатов.

Напротив, подросток, которому никогда не давали возможность спорить с родителями (или давали, но редко), для которого «потому что я так сказала» и «нет значит нет» — начало и конец любой дискуссии, легко согласится с требованиями и словами окружающих. Увы, родители заблуждаются, полагая, что строгое воспитание оградит подростка от влияния сверстников — обычно все происходит с точностью до наоборот. Привычные «да, папа» и «да, мама» преобразуются в «ну ладно, все равно никому не интересно мое мнение»; ощущение беспомощности и бессмысленности спорить, выученное в семье, становится нормой жизни. Когда сверстники предложат такому подростку вовлечься в сомнительные действия, он, скорее всего, выберет привычный способ реагирования — «ну ладно», — даже если происходящее вызывает у него глубокий дискомфорт. Аллен называет таких подростков «придверными ковриками». Родители задавили в таких детях их собственный голос, оттого о них так легко вытирать ноги, от них легко добиться подчинения даже тем нормам, которые их родители считают неправильными.

Родители совершают эту ошибку бессознательно, желая уберечь ребенка или подростка от вреда. Излишнюю строгость может провоцировать страх, из-за которого родители часто избегают споров с детьми. Осознав вывод многолетнего исследования Аллена — подросток несет в общение со сверстниками паттерны, привитые в семье, — вы совершите важный шаг навстречу изменению своего стиля воспитания и научитесь поддерживать подростка на пути во взрослую жизнь. В подростковом возрасте отношения с родителями по-прежнему важны.

Однажды ко мне пришла Тоня, мама девятилетней Жасмин. Девочка часто рассказывала матери об одноклассниках. Уже в детском саду Жасмин любила наблюдать за сверстниками: «Лео сегодня не захотел есть полдник, сидел и смотрел по сторонам; Марли отказалась играть с Уиллом и сказала, чтобы ее оставили в покое». С возрастом Жасмин начала подмечать более тонкие различия в общении и с большим энтузиазмом рассказывала, что случилось в школе и кто в этом участвовал. Она описывала разные виды взаимодействия и свои реакции: кто-то принимал ее, а кто-то не брал в свою компанию; иногда она стояла в стороне и наблюдала с друзьями, иногда хотела играть, а бывало, не хотела. Как и другие дети ее возраста, она объединилась с другими детьми в группу (в ее случае их было трое, включая ее саму), и в этой троице одна из подруг, Лила, часто объединялась с одной из девочек против третьей. Каждый день Лила выбирала себе новую «лучшую подружку» и шепталась о ней за ее спиной. Рассказывая о поведении сверстников, Жасмин отмечала, что те иногда включали ее в свои игры, а иногда нет. Мать заметила, что в дни, когда Жасмин чувствовала себя отвергнутой другими детьми, она всегда много говорила о Лиле и анализировала динамику их отношений, раз за разом проговаривая сценарии и этапы их взаимодействия в попытке понять, что же произошло в тот день.

«Это не считается обсессивным поведением?» — спросила Тоня. «Я стараюсь выслушать ее и отвлечь», — сказала она, но тут же призналась, что уже готова отвести Жасмин к школьному психологу. Закончилось тем, что в третьем классе Жасмин призналась матери, что Лила отправила ей «нехорошее» текстовое сообщение.

Жасмин по собственной инициативе решила поговорить об этом с учителем. Она не собиралась называть имя девочки, но хотела попросить учителя поговорить с классом о текстовых сообщениях в целом и объяснить, что сказать гадость в сообщении — то же самое, что сказать ее человеку в лицо. Тоня согласилась, что сообщение «нехорошее» (в нем девочка писала, с кем можно дружить, а с кем нельзя); она валидировала точку зрения и эмоции ребенка и попросила разрешения вмешаться.

«Нет! — воскликнула Жасмин. — Учитель мне поможет. К тому же это соответствует моим правилам». Тоня оторопела: «Каким правилам?» Жасмин объяснила: «Для каждого друга у меня есть свод правил. Кажется, всего их одиннадцать. Например, для одной подруги правило такое: если она со мной не разговаривает, я буду заниматься своими делами и не стану переживать. Все равно потом она первой со мной заговорит. А для двоюродной сестры правило такое: она любит выступать и высказывать свое мнение; я к этому привыкла. Поэтому я просто жду, пока она выскажется, а потом мы снова начинаем играть. Ну просто она такая».

Жасмин продолжала в том же духе, и оказалось, у нее есть собственное понимание своих друзей, их стилей общения и даже правила, как на них реагировать. Тоня послушала ее довольно проницательные рассуждения, а потом спросила, что бы делала дочь без своих правил (мать слышала о них впервые). Жасмин ответила: «Мама! Мне было бы очень плохо! Я бы все время думала о разных ситуациях, как раньше, и все время об этом говорила. Мне это не нравилось. Теперь у меня есть правила, и я просто говорю себе: а, она опять себя так ведет; значит, нужно вести себя так-то. Разобравшись, я спокойно занимаюсь своими делами и уроками и не думаю об этом».

Тоня снова пришла ко мне, все рассказала и спросила, нормально ли иметь такие правила. «Что это значит? Зачем она это сделала?» Честно говоря, я тоже никогда о таком не слышала, но мне показалось, что это просто блестящая идея, особенно для девятилетки, и я даже решила добавить правила к своему арсеналу стратегий общения. С помощью правил Жасмин неосознанно создала механизм защиты от непредсказуемого поведения подруг и их капризов, одновременно научившись не принимать чужое поведение, настроение и реакции на свой счет. Правила Жасмин помогают ей понимать сложную социальную динамику и устанавливать личные границы.

Как мы уже выяснили, детско-родительская связь формируется в результате различных взаимодействий: тактильного контакта, нахождения в непосредственной близости, что означает для ребенка постоянное присутствие родителя и его заботу; эмоционального обмена и особенностей интонации; активного слушания, внимания и чуткости к нуждам ребенка. Все перечисленное — не только эмоциональное, но и социальное взаимодействие. В рамках таких отношений, выступающих в роли контейнера, у ребенка формируется уверенность в том, что о нем заботятся и что он достоин любви. Усвоив эту модель, дети переносят ее на взаимоотношения со сверстниками и окружающим миром. В условиях устойчивой привязанности дети понимают ценность отношений и то, что взаимосвязь рождается из самоотдачи и взаимной заботы. Дети также учатся управлять эмоциями, верить в свои силы, добиваться желаемого и идти на компромиссы.

Эти навыки необходимы для успешной навигации в сложном мире общения со сверстниками, где придется ладить с разными людьми, преодолевать разногласия, делиться и сотрудничать. Детско-родительские отношения становятся образцом, демонстрируя, как строятся связи, какие эмоции могут возникнуть в процессе общения, чего можно ожидать от окружающих и что можно им дать взамен. Постигая это социальное знание, ребенок обретает чувство принадлежности к чему-то большему: семье, школе, команде, сообществу. А это чувство — один из ключевых факторов выживания. Сегодня все чаще говорят о росте изоляции и одиночества. Один американский врач даже заявил о надвигающейся «эпидемии одиночества», а исследования подтверждают, что отсутствие прочных отношений и опыта межличностного общения связано с повышенным риском депрессии, психических и физических заболеваний и даже ухудшения успеваемости[45]. Человек создан для общения, и это бесспорный факт.