Землянка для звёздного лорда (СИ) - Салтыкова Влада - Страница 20

— Будем импровизировать...

— Мы на военном корабле черных гончих Золы, — с моих губ срывается истерический смешок. — А ты предлагаешь вывалиться голыми в коридор, с пустыми руками и что?

Она замирает.

— Знаешь, неженка, ты права! — она резко разворачивается. — Одежда нужна!

Она без стеснения вскрывает еще пару шкафов с медицинским оборудованием и издаёт победный рык.

— Надевай! Живо!

В руки мне летит нечто тонкое и длинное.

— Шварковы золы! — шипит Игория и натягивает на себя украденный комбинезон.

Не отстаю от нее.

С трудом могу поместить свои бедра и грудь в это нечто!

— Для кого эти комбинезоны? — словно читает мои мысли Игория. — Для детей?

Учитывая габариты золов ее замечание звучит точно.

Утягиваю застежки на талии и только после этого с трудом застегиваю все замки.

Эластичный комбинезон обтягивает меня словно вторая кожа, тонкая, но удивительно прочная ткань приподнимает мою небольшую грудь до безобразия. Про задницу я вообще молчу.

— Обуви нет, — пожимает плечами Игория и подходит в своей изуродованной капсуле.

Легко запрыгивает на крышку.

— Новый план!

Поднявшийсь на носочки, Игория дотягивается до решетки под самым потолком, дергает ее на себя, хватается за край образовавшейся дыры и подтягивается.

— Идеально! — шипит она откуда-то из короба. — Неженка, за мной!

— Ты с ума сошла! — шиплю я в ответ, а сама передёргиваю плечами от страха.

— Я сказала, лезь за мной! У меня есть план, как свалить с этой помойки...

Помойкой корабль золов точно не назовешь, но вот сами золы...

Огромные, мощные, пугающие до дрожи. И эти их странные повадки.

Вспоминаю, как накануне мужчины жадно принюхивались ко мне и внутри все сжимается от страха.

Яркой вспышкой проносится жаркий секс с лордом командующим в капсуле. Он перекрывает все остальное.

Смелые прикосновения, власть и подчинение сплетённые с нежностью и жаждой.

Воспоминания встают перед моими глазами так ярко, что низ живота стремительно наливается раскаленным желанием...

— Тебя долго ждать? — зло шипит Игория.

И я отгоняю от себя непрошенные воспоминания.

В одном Игория права. Нам надо уходить. Как я поняла из разговоров, золы не собираются передавать нас правительству объединенных систем.

С одной стороны хорошо, что меня не дезинтегрируют за преступление, которого я не совершала.

Но с другой стороны я должна предупредить Таню и папу.

Я не могу их бросить вот так. Со знанием, что их дочь и сестра беглая или убитая преступница, осужденная за покушение на убийство высокопоставленных чиновников.

В отсутствии прямого виновника, отвечать придётся близким родственникам. Аксиома Объединенных систем, что окружение влияет на становление личности. За преступление детей несут ответственность родители.

А этого я не могу допустить.

Папа болен. Он не переживет отлета с Луны. Ему постоянно нужна его гравикамера.

А Таня... слезы наворачиваются на глаза.

Сестра с детства грезила наукой. Мечтала работать с мамой и бабушкой.

И после их трагической гибели ее одержимость наукой только возросла.

Вот уж кто точно не переживет полета на рудники так это моя педантичная и увлеченная своей работой сестра.

Я Таню кроме как в лабораторном халате и представить никак не могу. Она в нем на работе, на конференциях, через комм и даже в домашней лаборатории.

Киваю принятому решению и забираюсь на крышку поврежденной медкапсулы следом за Игорией.

Подпрыгиваю и подтягиваюсь.

— А теперь вперед и ни звука! — командует штрафница.

И мы быстро ползем по воздуховоду, обдаваемые легкой ионизацией.

Девушка впереди замирает на каждой развилке, прислушивается, принюхивается и резко поворачивает то в одну, то в другую сторону.

Не знаю, куда она нас ведет, но хочется верить, что она «знает» дорогу.

Чем дальше мы движемся, тем сильнее я ощущаю дискомфорт.

Мое тело покрывается испариной.

Лицо пылает.

— Игория! — шиплю я.

— Отставить разговоры, — бросает она мне через плечо.

Сердце тревожно бьется в груди, а напряженный пульс лупит по вискам до головной боли.

— Что-то не так... - я замираю.

Приваливаюсь спиной к черной полированной стенке и тут же сжимаюсь от прошивающего меня нового приступа боли.

Низ живота словно кто-то пронзает плазменным резаком.

— Ууу, — закусываю губу и сжимаюсь в тугой комок из оголенных нервов.

— Твою... - шипит Игория. — Осталось немного...

— Иди, — выдыхаю я и заваливаюсь на бок в тесном пространстве вентиляционной шахты.

Боль обручем сковывает мою голову. Зажмуриваю глаза и дышу рваными глотками.

Подтягиваю колени к подбородку и...

Ощущаю на своем лицо ледяную ладошку.

— Ты горишь, неженка! Да что эти шварки с тобой сделали? — выплевывает она ругательства.

— Это... не...они... - хрипло выдыхаю и снова корчусь от нестерпимой боли.

На этот раз она накатывает яростными волнами и почти не дает времени на передышку.

Мне больно даже дышать.

— Уходи... одна...- рычу сквозь сжатые от боли зубы.

На что получаю яростный ответ.

— Ни за что, неженка!

Последнее, что я вижу это яростный взгляд Игории, полный решимочти и уверенности.

Глава 26

Прикрываю глаза и чувствую, как она яростно колотит ногами по стенкам венткороба, пытаясь привлечь к нам внимание...

Время растягивается и превращается в коллоидную субстанцию.

С каждым квартом боль все яростнее терзает мое тело. А ледяные ладошки Игории на моем лице больше не спосоны меня отвлечь.

— Да оглохли они там что ли?! — взвизгивает Игория и со всей силы ударяет кулаком по коробу.

Тут же рядом со мной трещит обшивка.

Откуда-то снизу раздаются сердитые голоса.

— Нашли! Наконец! — зло цедит Игория. — Держись, неженка. Осталось чуть-чуть...

О, нет, дорогая... ты не знаешь о чем говоришь, это только начало...

Но я лишь крепче сжимаю зубы и...

Прямо передо мной черную полированную поверхность короба пронзает яркий режущий луч плазмы.

Боль на пару квартов отпускает меня.

— Уходи, — перехватываю ладонь Игории.

Она качает головой, но я не даю ей сказать ни слова.

— Пока они будут заниматься со мной, у тебя есть шанс уйти, я не скажу... - договорить я не успеваю.

Новый приступ скручивает мое тело, разрывает внутренности изнутри, заставляет застонать в голос.

Она все понимает без слов, кивает и отползает от меня.

Как раз вовремя. Вырезанная плазменным резаком крышка вылетает от мощного удара.

Игория прячется за поворотом вентканала и затихает.

Я чувствую, что она еще там. Притаилась, чтобы не выдать себя.

От грохота распахиваю глаза.

Сначала в подсвеченном снизу пространстве появляются идеальные, мощные руки с длинными пальцами, а затем рассерженное лицо одного конкретного лорда командующего.

Абсолютно черные глаза сверкают яростью и обещанием самого страшного наказания. Оценивают, прожигают насквозь, обдают яростным злым огнем.

И если бы не выкручивающая меня наизнанку боль, я бы улыбнулась этой безумной картине.

В узком вентканале едва помещается голова и мощная щея зола. Даже для его рук места не хватает.

А я вся тут и еще место осталось. Вот такая я маленькая и жалкая.

Слезы стекают по щеке.

Становится нестерпимо себя жалко. И свою оставшуюся на Луне семью.

Я старалась, папа, Таня, правда старалась...

— Все будет хорошо, девочка, — рычит зол рядом со мной.

Вот только достать меня он не может.

Слишком узкий проход. Слишком огромный зол. Слишком обесселенная я.

Лорд командующий что-то рычит себе под нос и исчезает.

Без его яростного взгляда становится нестерпимо больно. Словно он являлся моим личным анестетиком.

Сжимаюсь и вся сосредотачиваюсь на своей боли. С каждым новым приступом вздрагиваю, мечусь и пытаюсь найти такое положение, при котором мне станет легче.