Фейбл - Янг Эдриенн - Страница 12

Моя босая нога скользнула по мокрой палубе, когда «Мэриголд» замедлил ход, и, подняв глаза, я увидела: Хэмиш, Уилла и Остер поднимают паруса. Падж, в отличие меня, не оторвался от своей работы и бросил на палубу очередную охапку спутанных веревок. Они упали у моих ног как раз в тот момент, когда дверь в каюту шкипера открылась и Уэст вышел на боковую палубу. Он застегнул китель под самое горло и поправил фуражку на голове, когда поднимался по ступенькам на квартердек. Судя по его виду, мы как будто должны были вот-вот причалить в порт. Однако мы находились у черта на куличках, теснясь к краю вод, которые прилегали к Безымянному морю. Хэмиш следовал за Уэстом по пятам, и, словно почувствовав мой пристальный взгляд, он оглянулся на меня через плечо, предупреждающе сузив глаза.

Я снова опустила взгляд на веревки, краем глаза наблюдая, как Остер опускал якорь и ослаблял леера, натянутые параллельно бортовым ограждениям. Уилла и Хэмиш закрепили шкивы на гребной лодке, закрепленной в задней части корабля. Когда лодка была спущена на воду, Уэст сел в нее.

Я опустила очередной свернутый моток веревки и перегнулась через правый борт, чтобы посмотреть вперед корабля. Вдалеке на чистой голубой воде виднелась группа небольших коралловых островов, похожих на груду сложенных камней. Внизу Уэст развернул лодку, откинулся назад, налегая на весла, и поплыл прочь.

Однако маленькие островки были пустынными и голыми, сияя выбеленными солнцем кораллами. Я наблюдала, как Уэст исчезает за ними. Он сел в лодку ни с чем, и, судя по всему, за погибшими кораллами тоже ничего не было.

– Глаза на палубу, ныряльщица, – пробормотал Падж, бросая мне еще больше веревок.

Я послушалась, подняла веревки и потащила их к фок-мачте, но Падж не сводил с меня глаз. Он скрестил руки на груди, и рубашка натянулась на его широких плечах. Старпом внимательно наблюдал, как я осторожно сматываю веревку и завязываю ее конец узлом.

– Мы тут поспорили, знаешь ли.

Выпрямившись, я встряхнула руками, разминая пальцы, сжимая и разжимая их. Натруженная кожа горела огнем в тех местах, где она натягивалась на кость.

– На что?

– На то, сколько времени тебе понадобится, чтобы что-то украсть, – он ухмыльнулся.

В этот момент я поняла, что у Паджа тоже есть акцент, который слегка искажает его слова. Однако он гораздо лучше умел его маскировать, чем Остер.

Уилла смотрела на нас с квартердека, с того места, где она застопорила шпиль. Позади нее стоял Хэмиш.

– Я не воровка, – сказала я. – Хочешь проверить мой пояс? Пожалуйста.

– Ты же не настолько глупа, чтобы хранить сворованное добро при себе, разве нет? Ныряльщики любят поживиться чужим, но они не глупые, – произнес Остер у меня за спиной, и я развернулась, прижимаясь к мачте.

Все четверо членов команды уставились на меня, когда на корабле воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук ветра, скользящего по парусам над нами. Они меня провоцировали, пытаясь нащупать слабые места и понять, из какого теста я была слеплена. И в этом я не могла их винить. У команды не было причин доверять мне, да и их шкипер взял меня на борт, не советуясь ни с кем из них.

– Мне все равно, что у вас в трюме и что написано в ваших бухгалтерских книгах. Мне просто нужно пересечь Узкий пролив, – сказала я.

– Ты лжешь, – Падж сделал шаг вперед, и в этот момент я осознала, что он выше меня на целую голову. – Не то чтобы ты можешь что-то поделать со своей природой. Воровство у джевальцев в крови.

– Я не родилась на Джевале, – сказала я. – И я не воровка.

– Последний человек, который нас обокрал, пошел на корм рыбам, – Остер выбросил последнюю краболовку за борт, и она плюхнулась в воду. Его длинные волосы цвета воронова крыла были распущены и ниспадали на плечи. Он собрал их в хвост, перехватил ниткой и спустился по ступенькам на палубу.

– Слушай, я сыграю на опережение и дам тебе немного денег до того, как ты их украдешь, – Падж полез в карман своего жилета и вытащил медяк.

Уилла прислонилась к фок-мачте, наблюдая за происходящим.

Падж держал медяк между нами, зажав его между двумя пальцами.

– Ты ведь этого хочешь, разве нет?

Я стиснула зубы, пытаясь прочесть его мысли. К чему бы он ни клонил, это было что-то нехорошее. Без шкипера на корабле эта команда позволяла себе вольности.

Падж щлкнул пальцами, и монета взлетела в воздух, описала дугу через борт и упала в воду.

– На какой мы глубине, Остер? – Падж не смотрел на него, когда задавал вопрос. Его самодовольный взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

Лицо Остера засияло радостью, когда он сообщил:

– Я бы сказал, что где-то сто сорок метров. Может быть, пятьсот.

Очки Хэмиша съехали на переносицу, когда он поднял руку, чтобы пригладить зачесанные на лоб волосы песочного цвета.

– Судя по всему, я был не прав, Падж. Похоже, есть некоторые вещи, на которые ныряльщики не пойдут ради монеты.

Уилла по-прежнему молча стояла позади них. Выражение ее глаз отличалось от других. В них было скорее любопытство, нежели подозрительность. Как будто прочитав мои мысли, она склонила голову набок.

Команда пыталась поставить меня на место. Пыталась унизить меня. Торговцы всегда устраивали проверки. Их хлебом не корми, дай кого-нибудь оценить.

Я встретилась взглядом с Паджем, стянула рубашку через голову и бросила ее на палубу.

– Что ты делаешь? – он нахмурился, глядя, как я взбираюсь на бортовые ограждения.

Я встала против ветра, наблюдая за движением воды вокруг коралловых островов. Волны мягко накатывали на шельф, и если под поверхностью было так же спокойно, как и наверху, я смогла бы доплыть до дна всего за несколько минут. Мне доводилось погружаться гораздо глубже, и не раз.

Хэмиш перегнулся через правый борт, когда я прыгнула вниз, рассекая воздух, прежде чем войти в холодную воду, поднимая вокруг облако пузырьков. Когда я вынырнула на поверхность, все четверо членов команды смотрели вниз. Глаза Паджа были круглыми от удивления.

Моя грудь наполнилась теплым воздухом, и я с долгим шипением выдыхала его снова и снова, пока мои легкие не стали достаточно податливыми, чтобы удержать необходимое мне количество воздуха. Я откинула голову назад, сделав еще один вдох, прежде чем нырнуть, толкая себя ногами к морскому дну.

Пепельно-белый коралл над водой был лишь мертвой частью того, который располагался внизу, где крутые стены яркого рифа были полны жизни. Пузырчатые кораллы, колючие губки и ежи покрывали каждый сантиметр. Повсюду плыли косяки разноцветных рыб. Осьминог размеренно полз вверх по мелководью, и я наблюдала за ним, пока погружалась.

Меня перестало тянуть обратно к поверхности, как только я погрузилась на приличную глубину, и я позволила себе идти ко дну, обхватив себя руками. Я опускалась все ниже и ниже, окутанная лучами солнечного света, пробивающимися сквозь воду.

«Мэриголд» уменьшился до темного пятна, которое было где-то высоко надо мной, и я принялась просматривать ил в поисках отблеска меди, выписывая круги по мере приближения ко дну. Они бросили мне вызов, предложив отправиться на поиски монеты на морском дне. Это было высокомерной уловкой, предназначенной для того, чтобы унизить меня. Однако эти мерзкие торговцы совсем меня не знали и понятия не имели, на что я была способна.

Медь была минералом, а не драгоценным камнем, но и у нее был язык, как и у всего остального. Я замерла, пытаясь услышать характерный звон. Я прислушивалась к звукам рифа, пока слабый резонирующий звук не заставил меня обернуться. На периферии поля моего зрения мелькнула вспышка. Я моргнула, развернулась и заметила блик, который создавали лучи солнца. Странно, что монета упала так далеко от корабля в этих чистых, спокойных водах. По идее медяк должен был упасть на дно под небольшим углом.

Я обернулась вокруг собственной оси, изучая ветви кораллов, мягко покачивающиеся взад и вперед. И затем до меня дошло, в чем было дело, и от этой мысли у меня внутри все оборвалось как раз в тот самый момент, когда моих ног коснулось оно.