Фейбл - Янг Эдриенн - Страница 20

Я сунула медяки в карман и, развернувшись, вышла в переулок и направилась прямо к комиссионной лавке. Дождь бил по моему капюшону тяжелыми каплями, но вот я поднялась по ступеням и два раза стукнула в проржавевшую зеленую дверь.

Внутри раздались стучащие по полу шаги, прежде чем дверь открылась и на пороге появился лысый мужчина с длинной темной бородой. Я медленно вытащила клинок из ножен и нырнула внутрь. Дверь за мной закрылась, звякнув колокольчиком. Хозяин лавки даже не потрудился взглянуть на меня и вернулся к табурету, стоящему в углу, где над увеличительным стеклом горела керосиновая лампа. Рядом с ней все еще дымилась трубка, наполняя маленький магазинчик сладким, пряным запахом коровяка.

Свечи, вставленные в старые, грязные бутылки из-под виски, стояли практически на каждой поверхности, и их свет отражался от всех блестящих вещей, которые располагались по углам, на полках и на столах. Необработанные камни, полированные украшения, позолоченные инструменты картографа. Безделушки, которые когда-то что-то значили для кого-то. Однако для таких людей, как я, мало что имело бо́льшую ценность, чем крыша над головой или пища. Все, что имело для меня значение, я уже давно обменяла на еду и кров.

Я подняла расческу, украшенную чередой редких ракушек, похожих на те, что Фрет продавал на барьерных островах, и осмотрела ее. Рядом с ней стояло такое же ручное зеркало, в котором отразилось мое лицо, и я застыла, увидев свою губу. Уэст был прав: ее нужно было бы зашить. Опухшая кожа покраснела по краям, а синяк доходил почти до подбородка.

Я перешла к следующему столу, не в силах еще хоть мгновение провести, разглядывая свое отражение. Мне не хотелось видеть, насколько сильно отличается девушка в зеркале от той, которая жила внутри меня.

– Что это? – я подняла бронзовую статуэтку обнаженной девы, завернутую в корабельный парус.

Скупщик оторвал взгляд от своего увеличительного стекла и сжал в зубах трубку. Он взглянул на статуэтку, ничего не ответив, а затем вернулся к работе.

– Если ты пришла сюда, то не за этим.

Я поставила статуэтку на место и направилась к рабочему столу скупщика. Мои глаза обшарили стеклянные шкафы позади него, где на каждой полке были выложены клинки. Однако среди них я не видела нужного мне кинжала.

Вспышка осветила угол магазина, и я направилась к одинокому лучу лунного света, проникающему через темное окно. Он падал на маленькую деревянную шкатулку с потускневшим медным замком. Внутри на бархатной подкладке лежал кинжал.

Брови скупщика поползли вверх, когда он увидел, на что я смотрю. Мои пальцы ухватились за край крышки, и я подняла стекло. Я почувствовала его за своей спиной прежде, чем услышала, и опустила руку, отступая назад. Лицо было вытянуто в немом вопросе, пока он изучал меня. Его рука потянулась над моей головой, и он поднял шкатулку, чтобы поставить ее на рабочий стол между нами.

– Только что купил его у торговца, – его неприветливый голос внезапно стал дружелюбным.

– Можно посмотреть?

Но я не стала дожидаться разрешения. Я открыла стекло и взяла клинок в руки, поднося его к окну. Он был еще более дорогим, чем я думала. Синие и фиолетовые камни были выложены в виде замысловатых узоров. Самоцветы сверкали так, что свет волнами прокатывался по их граням. Их уникальные голоса танцевали между моими пальцами, как ноты песни. Если бы я закрыла глаза, то смогла бы с легкостью назвать голос каждого из них по очереди.

– Сколько?

Мужчина откинулся на спинку стула так сильно, что его плечи прижались к стене. Он стал попыхивать трубкой, пока из нее снова не повалил дым.

– Сделай мне предложение, – сказал он.

Я посмотрела на него краем глаза, лихорадочно думая. Он явно хочет получить больше, чем заплатил Уилле, чтобы остаться в плюсе. Я не была уверена, сколько стоит кольцо, но было бы разумнее использовать деньги, которые дал мне Уэст, а кольцо сохранить для перепродажи в Серосе.

– Двадцать пять медяков.

Он рассмеялся, словно хриплый кашель застрял у него в горле.

– Проваливай, – он потянулся за кинжалом, но я прижала его к груди, после чего сразу же увидела блеск в его глазах. Это была моя первая ошибка.

– Тридцать, – предложила я еще раз.

– Это сделали в Бастиане, – он вскинул подбородок, глядя на меня сверху вниз.

Бастиан был огромным портовым городом на Безымянном море и славился своими ювелирными творениями из драгоценных камней. Ничего сложнее обычного ножа не изготавливали в Узком проливе, поэтому любой, кто по-настоящему умел обращаться с камнями, отправлялся в Бастиан, где всем заправляла Гильдия Самоцветов, которая хорошо платила своим мастерам. Там всегда требовались подмастерья, и работы было в избытке.

И там же моя мать научилась всему тому, что знала о драгоценных камнях. Всему, чему она научила затем меня.

Моя жизнь зависела от бартера, и я уже нарушила самое главное правило переговоров. Скупщик понял, что я готова была выложить все, что у меня есть, чтобы заполучить кинжал. Если бы я этого не сделала, Уэст оставил бы меня в Дерне, и мне бы снова пришлось начинать все заново, как на Джевале.

– Тридцать медяков и золотое кольцо, – мне хотелось откусить себе язык, когда я вытащила кольцо Уэста из кармана и положила его на прилавок перед скупщиком.

Я уже предложила больше, чем мог предложить кто-то другой, но по тому, как дернулись губы мужчины, я поняла, что он еще не закончил торговаться. Его губы кривились в злой улыбке, пока он ждал.

– И еще вот это, – я стиснула зубы и достала золотой браслет, который я своровала, и две медные пряжки из другого кармана, бросив их на стол. – Но только если добавите молоток ныряльщика.

Поскольку мой так и остался лежать на глубине у рифа.

– Договорились, – скупщик взял молоток с подноса с инструментами позади себя и подождал, пока я отсчитаю тридцать медяков, после чего протянул его мне рукояткой вперед.

Что ж, раз я осталась без браслета, который могла продать в Серосе, то, по крайней мере, я могла бы заняться добычей камней.

Я выглянула в окно, пытаясь разглядеть в темноте силуэт Уэста. Я не видела его, но чувствовала, что он наблюдает за происходящим.

Он совершил ту же ошибку, что и я, показав мне, что ему дорог этот кинжал. И Уэст не просто хотел его заполучить. Ему он был по какой-то причине нужен. Если бы я знала, какова эта причина, то у меня появился бы рычаг давления на него.

– Вы что-нибудь знаете о том торговце, у которого купили кинжал?

Мужчина бросил медяки в банку позади себя и указал на написанную от руки табличку у окна.

НИКАКИХ ВОПРОСОВ

Я бросила на него взгляд исподлобья. Что ж, действительно, никто бы не захотел вести дела со скупщиком, который треплется о том, откуда берутся вещи в его лавке. Я была не первым нечестным клиентом, одним из многих пришедших за день, и я не была последним.

Скупщик выпроводил меня, указывая рукой на выход.

Когда Уэст увидел, что я иду, он вышел из-за повозки, стоящей в переулке, и остановился в ожидании, засунув руки в карманы. Я вытащила кинжал, протягивая его ему, и на его лице тут же появилось явное облегчение.

Уэст взял кинжал, кивнув мне.

– Спасибо.

– Это было не за спасибо, – напомнила я ему. Он заплатил мне тридцать пять медяков и пообещал проезд до Сероса за возвращение клинка. И я выполнила свою часть сделки. Даже если у меня осталось всего несколько медяков, все равно это было больше, чем было до того, как мы добрались до Дерна.

Я последовала за Уэстом по деревенским улицам. Мы возвращались к трем наклонным трубам таверны. Тепло очага вырвалось на улицу, когда мы вошли, и я огляделась в поисках команды, но внутри были лишь незнакомые мне люди, сидевшие вокруг столов с рюмками ржаного виски. Уэст протиснулся между ними и прислонился к барной стойке у камина, пока перед нами не появилась тощая женщина с копной волос, повязанных на макушке красной косынкой.

– Уэст.