Фейбл - Янг Эдриенн - Страница 23

Уэст вытащил из кармана кителя мешочек и протянул его мужчине, который тут же вывалил мои куски пиролита на аккуратно расстеленную скатерть на столе.

– Где ты берешь эти камни? За последние несколько месяцев ты приносил мне лучший пиролит, который мне доводилось видеть за последние два года.

Я ухмыльнулась, наблюдая, как он взял самый большой самородок и осмотрел его на свету.

– Если ты принесешь еще в следующем месяце, то, возможно, я предложу тебе цену повыше. Есть ювелир, который делает из пиролита украшения, так что на него есть спрос.

– Это последнее, что есть. Мы больше не будем останавливаться на Джевале, – ответил Хэмиш.

Я посмотрела на него в замешательстве. Когда я торговалась с Уэстом на барьерных островах, он ничего не упомянул о том, что это был его последний раз на Джевале. Даже больше: он предложил отдать мне деньги, когда они прибудут в следующий раз.

Стоящие рядом со мной Уилла, Остер и Падж тоже выглядели удивленными. Единственным человеком, который, казалось, точно знал о положении дел, был Уэст. У всех остальных, казалось, были только кусочки информации.

Это все было сделано намеренно. Хороший шкипер всегда чего-то недоговаривает своей команде, и именно так всегда поступал Сейнт. Мне было интересно, знал ли кто-нибудь из членов экипажа о гербе, нарисованном под ковром в каюте Уэста, или это тоже было его секретом.

– Жаль, – мужчина фыркнул, дергая себя за белую бороду. – Я бы сказал, он примерно потянет на тридцать два медяка.

– Чего? – прошептала я. – Ты заплатил мне всего десять!

– Мы торгуем, чтобы получить прибыль, Фейбл, – самодовольная насмешка изменила звучание голоса Уэста, когда он ответил мне.

– Как пошли дела с кварцем в Соване? – торговец засунул руки в карманы жилетки и откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Сто двенадцать медяков за все, – Хэмиш протянул ему еще один мешочек. – Что у вас есть в обмен на пиролит?

– Есть изумруды, которые мне нужно продать. Я думаю, на них тоже будет спрос в Соване, – он кивнул на камни, лежащие на весах.

Я подалась вперед, изучая драгоценные камни, лежащие на бронзовом подносе. Прежде чем я успела понять, что делаю, я подняла один из них и поднесла к лицу, держа его на ладони. Что-то с этими камнями было не так.

– Сколько? – Уэст внимательно посмотрел на изумруды.

Я прикусила губу, держа камень двумя пальцами. Вибрация изумруда была низкой и мягкой. Он звучал подобно спокойному течению. Но сейчас он почему-то звучал по-другому. Я поднесла его к свету, прищурив глаза, и мужчина уставился на меня, нахмурившись.

Я прочистила горло, и Уэст взглянул на меня сверху вниз.

– Что такое? – торговец был раздражен. Он облокотился на стол, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

– Они… – я переводила взгляд между Уэстом и мужчиной, не зная, как лучше преподнести не самые приятные новости. – Они…

– Они что? – рявкнул Уэст, теряя терпение.

– Фальшивые, – прошептала я.

Мужчина внезапно встал, грохоча всем, что было на столе.

– В чем это ты меня обвиняешь, ныряльщица? – его лицо покраснело, глаза засверкали гневом.

– Ни в чем, я… – я оглянулась на Уэста, однако его взгляд был прикован к изумруду в моей руке. – Я ни в чем вас не обвиняю. Только…

Мужчина уставился на меня.

– Позвольте? – я шагнула вперед к чаше весов и наклонила ее к свету, отчего камни скатились к краю. – Вот, – я указала на один из них. – Это не изумруд.

Мужчина навис надо мной, вытащил из жилета цепочку с моноклем, украшенным рубинами, и приложил его к глазу.

– Конечно же, изумруд.

– Нет, это не так.

– Уэст, – низкий голос Паджа прогрохотал у меня за спиной.

Я указала на тонкую, как волос, линию в центре камня.

– Грани отражают свет. Если бы это был изумруд, он бы так не делал. Мы бы видели его насквозь. Я предполагаю, что это форстерит. Они не представляют ценности, но очень похожи на изумруды, если их нагреть до достаточно высокой температуры. Они даже добываются из той же породы, – я указала на покрытые белой коркой края камня.

Между камнями была незначительная разница, но такая, которая стоила целого кошелька. Человек, который изготовил подделку, свое дело знал.

У мужчины отвисла челюсть, и монокль выпал из его глаза, повиснув над весами на цепочке, когда торговец отступил, уставившись на меня во все глаза.

– Я… Я боюсь, она права, – он забрал поднос из моих рук и высыпал камни на стол.

– Они не все фальшивые, – сказала я, быстро разбирая их.

Я отделила пять камней форстерита от изумрудов и отодвинула их в сторону, подальше от остальных.

– Ого, – прошептала Уилла, чье лицо возникло рядом с моим.

– Вот уж эти бастианские мерзавцы! – прорычал мужчина, его костлявый кулак с силой опустился на стол.

Я вздрогнула, и Уэст встал передо мной, заслоняя мне обзор своей спиной.

– Вместо изумруда мы возьмем янтарь, – он указал на камни, лежащие на другом подносе. – Все, что у вас есть.

Торговец был взволнован, его взгляд по-прежнему метался между изумрудами и мной. Однако Уэст внезапно заторопился, взял мешочек, даже не проверив камни, и сразу же повел нас к двери, через которую мы вошли.

Мы проталкивались сквозь толпу до тех пор, пока солнечный свет не ударил мне в лицо. Я втянула в легкие прохладный, соленый воздух, радуясь, что выбралась из удушающей жары складского помещения.

Однако как только мы вышли за дверь, Уэст тут же повернулся ко мне.

– Какого черта ты суешь свой нос, куда не просят?

Я остановилась, едва не врезавшись в него.

– В каком смысле?

Он стиснул зубы, сверля меня взглядом.

– Остер, убедись, чтобы все было загружено на корабль. Падж, будь готов отчалить до наступления ночи.

– Мы же должны пробыть тут до утра. Мне еще нужно закупить провизию, – Остер растерянно переводил взгляд с меня на Уэста.

– В таком случае я предлагаю тебе поторопиться, – процедил Уэст.

– Что я сделала не так? – спросила я, переводя взгляд с Уэста на Паджа и обратно. – Я не понимаю.

Уэст пристально посмотрел мне в глаза. От расстегнутого воротника рубашки вверх по его шее поползли красные пятна, плавно переходящие на лицо.

– Тебе лучше было бы остаться на Джевале.

Пятнадцать

Какую бы благосклонность я ни заслужила со стороны Уэста и его команды, о ней можно было забыть.

Уэст и Падж шли впереди, когда мы спускались на причал, где на якоре стояла «Мэриголд». Я оглянулась на торговый дом, и Хэмиш поймал мой взгляд.

– Смотри вперед. Ты и так привлекла к нам слишком много внимания, – сказал он.

– Он прав, – огрызнулась Уилла, шагающая рядом в ногу со мной. Распахнутый китель развевался у нее за спиной, и девушка подняла воротник, защищаясь от ветра. – Обернешься еще раз, и я запру тебя в трюме и не выпущу, пока мы не доберемся до Сероса.

Однако ее шаги замедлились, когда она посмотрела мимо меня на корабль, стоящий на якоре у следующего причала. Мужчина в черном пальто и с длинными темными волосами, тронутыми сединой, улыбнулся Уилле, прислоняясь к швартовочному столбу.

– Уэст! – крикнул он, махая рукой в воздухе.

Уэст резко остановился, каждая угловатая часть его тела будто бы заострилась. Он выпрямился, и Падж сделал шаг по направлению к нему.

– Зола.

Я рассматривала мужчину, пытаясь вспомнить, кто он такой. Его имя было мне знакомо.

– Когда это ты взял себе ныряльщицу с Джевала? – он посмотрел на меня, его улыбка стала шире.

Уэст сошел с главного причала на дорожку, и Падж последовал за ним, протягивая пальцы к рукоятке ножа на поясе.

Зола стянул шарф, закрывающий половину его лица. Его бледная кожа была красной и обветренной, а серые глаза имели оттенок штормового неба. Над Золой у бортовых ограждений большого корабля собрались члены экипажа. Герб на носу судна был белым и представлял собой полумесяц, окруженный тремя колосками ржи. Я узнала этот символ.