Фейбл - Янг Эдриенн - Страница 27

На мгновение на корабле воцарилась тишина, когда члены команды увидели, что к нам приближается огромная волна. Когда низкий рокот ветра понесся к нам, все головы повернулись к Уэсту, который стоял на носу, устремив взгляд вперед.

– Приготовиться! – крикнул Уэст, и все побежали к ближайшей вещи, за которую можно было ухватиться.

Я бросилась к железной утке и обхватила руками бортовое ограждение, прежде чем корабль накренился. Ящики, закрепленные на боковой палубе, сорвались и соскользнули за борт, ударяясь о волны и разлетаясь на куски. На западе замаячила едва заметная тень береговой линии. Мы были слишком близко к ней. Слишком близко.

Наверху закричал Остер, пытаясь покрепче ухватиться за фок-мачту. Корабль накренился и резко рванул вправо, и Остер полетел вниз, размахивая руками и ногами.

– Нет! – пронзительный крик Паджа прорвался сквозь бушующий ветер, пока мы наблюдали, как Остер упал за борт и скрылся под водой.

Падж не мешкал. Ни секунды. Он схватил конец веревки, лежавшей на палубе.

– Отставить! – крикнул Уэст и бросился к нему.

Но было уже слишком поздно. Падж подбежал к борту и прыгнул вниз. Уэст проехался по мокрой палубе и схватил веревку, прежде чем она соскользнула за борт. Я упала на колени позади Уэста, чтобы закрепить свободный конец, после чего мы оба почувствовали, как натянулась веревка под весом Паджа.

Уэст смотрел через ограждения на воду, его глаза метались по поверхности воды.

Тошнотворная, напряженная тишина повисла над кораблем. Ветер на мгновение стих, и я зажмурилась, пока не услышала крик Уэста.

– Есть! Тянем!

Я не видела, что происходит за бортом, но отклонилась назад и стала тянуть веревку вместе с Уэстом, раздирая себе ладони грубыми волокнами, пока мы поднимали Паджа. И внезапно на перилах появилась рука. Я закричала и изо всех сил рванула веревку. В поле моего зрения появилась голова Паджа. Он широко открыл рот, глотая воздух. Уилла и Хэмиш перетащили его через ограждения, и когда он рухнул на палубу, я увидела Остера у него на руках, которого рвало морской водой.

Лицо Паджа исказилось, и он зарыдал, уткнувшись в мокрые волосы Остера, прижимая его к себе так крепко, что, казалось, его пальцы вот-вот порвут рубашку старпома по швам.

– Ты тупоголовый засранец! – прохрипел Остер.

Трогательный момент был прерван резким металлическим звоном, эхом разнесшимся по кораблю.

– Носовой якорь! – Хэмиш перегнулся через правый борт, глядя вниз.

Якорь отцепился от того места, где был закреплен на корпусе, и упал в воду, туго натянув трос. Уэст выругался, подскочил к штурвалу и направил нос по ветру. Теперь шторм был практически позади. Нам ничего не оставалось, кроме как позволить ему бушевать вокруг нас и надеяться, что мы не сели на мель.

Уэст протянул руку в мою сторону.

– Спускайся на нижнюю палубу. Немедленно!

Волны поднялись выше, и дождь стал сильнее, поливая корабль как из ведра. Ветер сносил капли в сторону, и они, словно осколки стекла, царапали мне кожу. Я отрицательно мотнула головой и осмотрела палубу в поисках Уиллы.

– Иди вниз, или я высажу тебя на ближайшем острове, и тебе придется добираться до Сероса вплавь! – Уэст обхватил мое лицо своими ладонями и встретился со мной взглядом.

На его лице появилось выражение, похожее на раскат грома после удара молнии. Страх пронизывал каждый сантиметр его тела и держал его в напряжении. От прикосновения рук Уэста по моей спине пробежал холодок. Было что-то знакомое в том, как он смотрел на меня. Что-то, что пыталось ослабить узлы в сети из лжи, которую мы плели вдвоем.

Позади нас был самый эпицентр шторма, и корабль находился всего в нескольких секундах от удара стихии. Ветер был сильным, но с «Мэриголд» все должно быть в порядке, если только она не ударится о риф. Если только она…

– Фейбл! – снова крикнул он.

Корабль накренился, и Уэст отпустил меня, толчком отправив меня скользить по палубе к арке. Я ухватилась за опорную стойку, разбрызгивая воду, и скатилась по лестнице, приложившись спиной об пол. Уилла появилась в проеме надо мной, прежде чем задраила люк, оставив меня в темноте.

Я, спотыкаясь, встала, хлюпая ногами в прибывающей воде. Корабль стонал вокруг меня, когда я забилась в угол каюты, обхватив руками колени и прижимая их к груди. Приглушенные крики команды и стук бегущих ног перекрывались ревом бури, терзавшей судно, и последний луч света, пробивающийся сквозь планки, погас.

Она пытается что-то сказать.

Слова моей матери настигли меня в темноте. Я зажмурилась, и ее лицо предстало перед моими глазами в детальных подробностях. Ее длинная темно-рыжая коса перекинута через плечо, на шее висел кулон с морским драконом. Ее бледно-серые глаза цвета утреннего тумана смотрят на тучи, сгущающиеся над нами. Изольда любила штормы.

В ту роковую ночь прозвенел колокол, и мой отец пришел за мной, вытаскивая меня из гамака, и я в замешательстве смотрела на него заспанными глазами. Когда он посадил меня в лодку, я звала маму до тех пор, пока у меня не пересохло в горле. К тому времени «Жаворонок» уже наполовину затонул, исчезая в пучине позади нас.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только когда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

Восемнадцать

Она пытается что-то сказать

Я не открывала глаза до тех пор, пока первый луч солнечного света не прорезал темноту, упав на зеленую воду, пойманную каютой в ловушку. Буря быстро пронеслась над «Мэриголд», но нам потребовалось еще несколько часов, чтобы ветер перестал швырять корабль из стороны в сторону. Мы не перевернулись и не сели на мель, и всякая команда посчитала бы подобное большой удачей.

Снаружи послышались хриплые голоса, но я еще несколько минут сидела, свернувшись калачиком в темноте. Вода плескалась вокруг меня, и по каюте плавало содержимое опрокинутых рундуков, подобно крошечным лодкам: маленькая коробочка коровяка, перо, закупоренная пустая бутылка из-под виски. Потребовались бы дни, чтобы выкачать всю эту воду из корпуса, но кислый запах сырости еще долго будет напоминать о минувшей буре.

Плавать по Узкому проливу было все равно что бросать вызов стихии. Однажды я спросила Сейнта, боится ли он шторма, когда темные тучи начали сгущаться позади «Жаворонка». Сейнт был крупным мужчиной, который возвышался надо мной, стоя у руля. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо окутало белое облако дыма, вырвавшееся из курительной трубки.

– Я видел вещи похуже шторма, Фей, – ответил он.

«Жаворонок» был единственным домом, который у меня был до Джевала, однако за годы до моего рождения Сейнт лишился четырех кораблей из-за гнева морских дьяволов. В детстве у меня на глаза наворачивались слезы, когда я представляла, как прекрасные, величественные корабли оказываются в плену холодной пучины. Первый раз я собственными глазами увидела тонущий корабль вместе с мамой, когда он погружался в Силки Бури – в том же месте, где затем затонул «Жаворонок».

Я медленно поднялась на ноги. Каждая мышца, каждая косточка болела после удара о мачту. Мои руки были покрыты засохшей коркой крови, и ладони жгло в тех местах, где кожа была содрана веревкой и из-за того, что я била кулаком по задраенному люку. Свет коснулся моего лица, когда его открыли. Хэмиш присел на корточках у верхней ступени, пока мои глаза постепенно привыкали к яркому освещению. Песочные волосы Хэмиша, обычно зачесанные назад, теперь липли ко лбу, а его очки запотели. Позади него жара позднего утра заставляла влагу на палубе испаряться, из-за чего в воздухе стоял пар, как от кипящей кастрюли с водой.

В проеме появился Падж, который вздернул подбородок, глядя на меня, и ухмыльнулся.