Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир - Страница 6

— Хорошо, что Нокс может взять их на себя.

— Даже не начинай. Когда дело не в тебе, дело в нем. Девушки даже не видят меня из-за этого высокого придурка, — он шевелит бровями. — Хорошо, что я не против быть на вторых ролях.

Он кивает в сторону Нокса, окруженного танцовщицами и актрисами, которым видимо все равно, насколько он большая шишка. Мой брат учится не в Консерватории, а в университете Нового Орлеана, но его репутация всегда бежит впереди.

Заметив наш взгляд, он устраивает целый спектакль из того, как поворачивает кепку козырьком назад. Я закатываю глаза так сильно что клянусь, вижу собственный мозг.

— Вот черт, — смеется Бенуа. — Пошла в ход тяжелая артиллерия.

Люси цокает языком, возвращаясь к нам.

— Это парень явно прочитал слишком много моих развратных книг.

— Ну, инструкции рабочие, — возражает Бенуа, показывая на Нокса, довольного как слон от того, что он окружен сияющими взглядами поклонниц.

Брайли морщит нос.

— Думаете, он опять сделает вот эту штуку? Когда он танцует со всеми подряд, пока не найдет одну или двоих лучших девочек, а остальных просто бросит его ждать?

— Это его фишка, — Бенуа пожимает плечами и расплывается в улыбке. — И это значит, что минимум одной из них понадобится сильное плечо, на котором она сможет поплакать, когда он сделает свой выбор. Пожелайте мне удачи! Пойду, спасу Принца Французского квартала от обезумевшей толпы.

— Ты пропустишь свой поклон! — напоминает Люси.

— Слушай, если к моменту, когда будет надо выходить на сцену, я найду девушку, мне будет как никогда плевать на поклоны.

Она хмурится.

— Но это ведь последний.

— Поймешь, когда вырастешь, — провоцирует он, выхватывает из ее рук стаканчик и выпивает до дна, причмокнув губами.

— Бенни! — взвизгивает она.

— Прости, Луз. Выбор был между чистым джином от Брайли и твоей «Отверткой». Увидимся! — он начинает уходить, но останавливается, указывая на меня пальцем. — Я не шутил про Зи, — он наклоняется и показывает двумя пальцами сначала на свои глаза, потом на мои. — Не подставляй меня.

— Не буду! — я поднимаю руки, изображая подчинение.

— Ну, это будет сложно сделать, раз ты с ним расстанешься, — бормочет Брайли.

— Брай! — шепотом кричу я, но к счастью, Бенуа уже далеко и ничего не услышит.

— Что? — она пожимает плечами, пока Люси подходит ближе, чтобы мы все вместе подождали моей очереди выходить на поклон. — Может, Бенни сможет убедить тебя это сделать.

— А ты собираешься сделать это сегодня? — спрашивает Люси.

— Должна, — говорит Брайли. — Девочкам Труа-гард нужны парни, которые ими одержимы. Согласимся на что-то меньшее, и они никогда не смогут сравниться с нашими отцами.

Я стону.

— Согласна, вот только папе по-настоящему нравится Зи.

Даже Люси морщится в ответ.

— Фууууу.

— Это самое худшее, — соглашается Брайли. — Меня моментально начинает бесить до икоты любой парень, которого папа считает милым. Клянусь, им нравятся только те парни, которые раздражают нас, — она вздрагивает для усиления эффекта. — Но мое паучье чутье подсказывает, что ты должна действовать быстро, Лу. Что-то грядет. Я чувствую.

Звучит имя Бенуа, и мы оглядываемся по сторонам. Он стоит и смеется вместе с Ноксом и тремя девочками в пачках из «Золушки» и «Спящей красавицы».

— Ожидаемо, — усмехается Брайли. — Скоро твоя очередь. Какой ты будешь? Одинокой или грустной?

Я выгибаю бровь.

— Одинокой или грустной? Серьезно, Брай?

Она пожимает плечом.

— Я сказала, как есть.

Люси понимающе мне улыбается, так что я отвечаю ей, а не этой задире с юмором суше, чем песок в пустыне.

— Крайний срок — полночь. В двадцать два года я отказываюсь быть с тем, из-за кого я чувствую себя… — я тяну себя за вдруг ставший слишком плотным корсет, — …ненужной.

Люси надувает губы.

— Нам ты нужна.

— Спасибо, Луз, — усмехаюсь я. — Но у меня уже есть платонические отношения с…

— И последняя, но не менее важная, наша «Черная Лебедь» школы Бордо! — провозглашает ведущий.

— Фу, гадость, — я морщусь от формулировки, и в животе что-то сжимается. — Он не должен был так говорить. Теперь я буду выглядеть как какая-то самовлюбленная сука.

— Господи, никто так не подумает, — смеется Люси.

— Всем плевать, — Брайли хлопает меня по заднице, и я вскрикиваю, прежде чем она толкает меня к занавесу. — Это твой последний поклон, малышка. Покажи им всем.

— Не переломай ноги! — кричит Нокс сзади.

— Тупица! — бросаю я через плечо, останавливаясь перед стеной из красной ткани.

— «Жизель» и «Лебединое озеро» в исполнении Луны Бордо!

Я выскальзываю из-за полотна и делаю последнее фуэте. Благодаря тому, что я занималась танцами всю жизнь, оно получается идеальным, даже с учетом пары выпитых шотов. Я заканчиваю и кланяюсь, и публика кричит во весь голос, почти оглушительно.

Из-за слез я плохо вижу толпу друзей и близких, которые пришли нас поддержать. И я быстро заглядываю за занавес, чтобы позвать все остальных выйти и тоже насладиться этим моментом. Он не только мой. Он принадлежит всем нам.

Мы кланяемся все вместе, и в воздухе повисает наша гордость, тоска и тревога за будущее. Моя грудь разрывается от эмоций, как воздушный шарик.

По многим причинам меня даже не должно здесь быть. Во-первых, я должна быть младшекурсницей, как Брайли и Нокс. Но я не могла дождаться момента, когда смогу жить самостоятельно, и проходила основную учебную программу во время летних каникул.

Кроме этого, часть меня ожидала, что меня вышвырнут до того, как я получу диплом. Я не думала, что закончу старшую школу, не говоря уже о колледже. За всю ту херню, которую творили мы с друзьями, нас должны были исключить уже сто раз. По большей части это были безобидные вещи. Карманные кражи у туристов, распитие алкоголя несовершеннолетними, незаконное проникновение…

Конечно, был еще тот момент, когда я освободилась от наручников как раз перед тем, как Нокс взял покататься полицейскую машину. Это уж точно была плохая идея.

Самое худшее было, когда мы в пятнадцать лет вломились в магазин игрушек для взрослых на Бурбон-стрит, и нас поймали. Мы сражались на сомнительно-огромных вибраторах, как на мечах, ели съедобное белье и смеялись так, что нас услышала жена Сабины, шеф полиции вообще без чувства юмора. Мама заставила нас лично извиниться перед хозяином магазина, и мои щеки все еще горят от стыда каждый раз, когда я вспоминаю его полное ужаса лицо.

Дело в том, что хотя меня отмазывали слишком много раз, все, что я делала, было ради поиска острых ощущений. Я жажду приключений так же, как героини балетов, что я исполняла всю жизнь. Надеюсь, за пределами Нового Орлеана я смогу найти эту свободу. Ну знаете, не доводя дело до ареста.

— Вот и закончился традиционный вечер старшекурсников, ребята. Вы были большими… стойте, что это… Ох.

Аплодисменты и смех умолкают, когда ведущий читает записку, переданную камердинером.

— Ладно, это, эм, удивительно, — его неуверенная усмешка говорит об обратном. — Сейчас мы буквально создаем историю вечера старшекурсников. Озиас Трэшер, твой выход.

Что-то вздрагивает у меня в груди, по залу пробегает шепот, а все ребята отходят назад, оставляя меня одну посреди сцены. Оглянувшись, я ловлю озадаченные взгляды стоящих в кулисах Люси и Брайли.

Потом по лестнице слева от сцены топают чьи-то ноги, и появляются темные волосы Зи, его широкая улыбка и загорелая кожа. Софиты провожают его, когда он идет ко мне. В зале воцаряется тишина. Я пытаюсь стереть с лица застывший на нем вопрос «какого хера ты творишь?».

Он и правда очень привлекательный. Высокий, даже выше, чем Нокс или папа, с такими широкими плечами, что на них натягивается его черная куртка. Он напоминает принца Зигфрида из «Лебединого озера», только одет в темные джинсы.

— Привет, Луна, — улыбается он. Его голос звучит мягко, в руках он держит букет белых роз. Мамины любимые цветы. Не мои, но все равно красивые.