Лекарство от измен (СИ) - Гольдфайн Ольга - Страница 5

На торжество я надела платье, которое было куплено на Новый год. Валера даже не оценил наряд, так как домой явился подшофе, а потом быстренько уехал.

С деньгами теперь не очень хорошо, ведь работал в нашей семье только муж. Я, конечно, тоже имею небольшой доход — пишу курсовые и рефераты для студентов, но это сущие копейки.

Мысль, что снова придётся сидеть на шее у родителей, меня убивает. Надо срочно искать работу.

К школе подхожу с бьющимся сердцем. Учёба мне давалась легко, меня здесь любили, и я отвечала учителям взаимностью.

Юлия Олеговна Серова — наша классная руководительница, преподаватель истории и обществоведения. Именно её уроки помогли мне выбрать будущую профессию.

Оставляю верхнюю одежду в гардеробе и двигаюсь в потоке людской волны. В актовом зале яблоку негде упасть. Очень осторожно проталкиваюсь с двумя букетами в руках поближе к сцене. Звучит музыка, бегают нарядные школьники, они подготовили для выпускников концерт.

Замечаю Нину, она машет мне рукой. Пробираюсь к ней, обнимаюсь с Лариской Южиной и Славкой Вепревым. Они с первого класса терпеть не могли друг друга, но в девятом классе вдруг сели за одну парту, а после школы поженились. Лариска учится в педагогическом университете, а Славка работает в автомастерской у отца. Парень с детства увлечён машинами.

— Ника, отлично выглядишь! — делает комплимент Слава.

— Вепрев, ты ничего не перепутал, — тыкает его кулачком в бок ревнивая супруга.

— Ты тоже красавица, — исправляется подкаблучник и быстро ретируется с места преступления. — Пойду парней поищу…

— Да уж, Ларочка, ты его в ежовых рукавицах держишь: шаг влево, шаг вправо — расстрел? — смеюсь, обнимая Южину.

На сцену выходит директор, и в зале наступает тишина. Мы садимся с девочками на третий ряд, впереди нас педагоги.

Выступления учителей, выпускников, концерт, посиделки в нашем классе —

Для меня всё сливается в одну смазанную киноленту, потому что мозг долбит новость, сказанная мне на ушко Южиной.

— Слушала, что Амосова замуж выходит. Ты у неё свидетельницей-то будешь? — шепчет Лариска, не замечая, как я бледнею.

— Замуж? А, да… Выходит… А ты откуда знаешь? — растерянно мямлю и ненавижу себя за слабость, которая неожиданно подкосила от сказанных слов.

— В ЦУМе её встретила с женихом. Такой мужик симпатишный, не то что мой Вепрев. В прокуратуре работает. Вот ведь повезло вертихвостке, — вздыхает Южина.

А я не знаю, как остановить этот метеоритный дождь, свалившийся на мою голову.

— Лар, мне надо выйти на минутку, я забыла позвонить. Пусть букеты здесь полежат, — встаю и пробираюсь к выходу из зала.

Не думала, что будет так больно слушать о счастливой парочке. Каждое слово пронзает тело насквозь острым холодным кинжалом.

А если я их сегодня увижу?

Вместе?

Смеющихся и влюблённых?

Да я же на месте умру!

И зачем только попёрлась на эту встречу.

Иду по школьному коридору, а перед глазами всё расплывается. И вдруг меня окликает знакомый голос:

— Вероника, постой!

Оборачиваюсь и прирастаю к полу.

Мой кошмар материализовался. Амосова с макияжем смоки айс, длинными ресницами, острыми стрелками, в короткой кожаной юбке и полупрозрачной блузке из шифона держит под руку Голубева.

На Валерке косуха и джинсы, волосы зачёсаны назад, он сегодня в образе сердцееда.

Красивые, дерзкие, успешные…

А я в своём нежном платье с распущенными гладкими волосами и нюдовым макияжем против них серая мышка, простушка, забитая тургеневская девушка…

Но убегать глупо. Наблюдаю, как они ко мне приближаются, и сжимаюсь внутри в комок боли.

Наивно полагаю, что влюблённые решили передо мной извиниться.

Вот только эгоисты не извиняются. Они всегда считают себя правыми и не способны чувствовать чужую боль.

И я совсем не ожидала, что мне сделают ещё больнее…

— Привет! Почему не здороваешься? — припирает меня к стенке своей харизмой бывший муж.

Я и забыла, как он может действовать на женщин. Сверкающая улыбка, туалетная вода из лимитированной коллекции, голубые глаза, ямочки на щеках, просто тонна сплошного обаяния.

— Не увидела вас, — лопатки чувствуют каменную опору, и я пытаюсь медленно дышать, чтобы унять бьющееся в истерике сердце.

Амосова смотрит холодно и свысока. Знаю этот её взгляд. Только на меня она так раньше не смотрела.

— Никуль, я думаю, будет справедливо, если я заберу машину, а ты останешься в отремонтированной квартире. Согласись, я немало труда и времени вложил в этот ремонт.

Мы можем подписать мировое соглашение и не опускаться до полоскания грязного белья в суде.

«Ах ты, скотина!»

Я сжала руки в кулаки и посмотрела в глаза Голубеву.

— Грязное бельё? У меня-то бельё как раз чистое, а ты своё потасканное после шлюх можешь полоскать где хочешь. И машина эта моего отца, ты ни копейки за неё не отдал. И на ремонт кварты деньги давали родители. А то, что ты время потратил и работников нанял, так ты два года жил в этом доме. Считай, за аренду рассчитался.

Замечаю, как взгляд Голубева становится ледяным. Искорки злости сверкают на радужке, зубы сжимаются, и он шипит:

— Я ремонтировал эту развалюху каждые полгода, на техобслуживание гонял, деньги вкладывал.

Не сдаюсь, отважно приближаюсь к бывшему, оторвавшись от стены, и холодно констатирую:

— Считай, арендовал у меня машину. И твои вложения — это арендная плата за автомобиль.

Разворачиваюсь и с гордо поднятой головой отправляюсь в гардероб. По щекам бегут слёзы, губы дрожат, мне так жалко и себя, и родителей.

Они ведь у меня далеко ни олигархи. И машину папа отдал почти новую, он на ней всего пять лет проездил, а Голубев её развалюхой назвал.

Скотина неблагодарная…

Прихожу домой и достаю из холодильника бутылку шампанского, она осталась с Нового года. Открываю и пью из горлышка. Хочется подсластить горькую пилюлю, но понимаю, что алкоголь только ухудшит моё состояние.

И даже поделиться своей обидой не с кем…

Одноклассники пойдут сейчас в ресторан, будут общаться, веселиться, танцевать. Валерка обязательно всех очарует, а Анжелка будет снисходительно принимать комплименты от парней и злорадно провоцировать зависть у девчонок.

А я…

А я буду сидеть дома и страдать.

Впрочем, сегодня пятница, можно поехать в клуб и развлечься. И пофиг, что одна. В клубе есть охрана, они следят за порядком, и ничего плохого со мной не случится.

Эх, Ника, Ника… Наивная простушка, домашняя девочка…

Если бы ты только знала, что тебя ждёт в этот вечер, то закрылась бы на все замки, задёрнула шторы, выключила свет и легла спать.

Возможно, тогда Судьба тебя бы пощадила.

Но ты искала приключений, и они тебя нашли: получите и распишитесь…

Глава 4

Встреча с Амосовой выбила меня из равновесия. Отчаянно захотелось стать такой же дерзкой, смелой, роковой. Чтобы мужчины в меня влюблялись, хотели… Капали слюной, глядя на красивые ноги и плавную походку от бедра.

Собираясь в клуб, делаю яркий вечерний макияж. Рисую чёрные стрелки, приклеиваю искусственные ресницы, наношу на губы алую помаду и блеск, делая их глянцевыми, манящими, соблазнительными.

Надеваю узкую короткую юбку, высокие сапоги и чёрный кожаный топ. Сверху накидываю лёгкую кожаную куртку.

Капелька туалетной воды с ароматом жасмина, и я готова.

Ну, почти…

Ещё один бокал шампанского, и мне становится море по колено — я готова танцевать до утра, флиртовать и целоваться с красивыми незнакомцами, принимать комплименты и смеяться.

Я нисколько не хуже Анжелки, просто мы разные, как чёрное и белое. И сегодня мужчины покажут, насколько я привлекательна, а заодно вернут на место мою упавшую самооценку.

С предвкушением праздника вызываю такси и еду в ближайший от дома ночной клуб с нормальным рейтингом, обнаружив его в поиске на Яндексе.