Мой генерал, наш сад и я (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 2

Увидев зеркало в массивной золотой раме, я отстранилась от генерала и бегом бросилась взглянуть на свое лицо. И замерла от удивления, увидев, что оно осталось прежним. Все те же волосы, которые никогда не желали спокойно лежать в прическе, а выбивались из нее, стоило мне только повести головой, все те же карие глаза и слегка вздернутый нос, и россыпь веснушек на скулах…

Я осталась собой.

— Забудьте это имя и фамилию, — посоветовал Эррон. — Теперь вы Катарина Гувер, и это навсегда.

— Вы сказали, что я ненастоящая принцесса. Что это значит? — я обернулась к нему и попросила: — Расскажите мне все, я должна знать. Вдруг эта ваша святая инквизиция нагрянет…

Эррон усмехнулся. Я снова, несмотря на всю свою растерянность и страх, подумала, что он привлекателен. Что ему очень идет улыбка — она будто озаряет лицо изнутри, превращая античную статую в живого человека.

— Будем надеяться, что не нагрянет. Это мой ботанический сад, кроме нас с вами, тут нет людей, только големы. Слуги, которых лично я вылепил из глины. Я велел вам кричать так, на всякий случай: могла быть слежка. Но теперь я чувствую, что ее нет.

Он опустился в кресло, указал мне на соседнее — я послушно села, и на столике перед нами тотчас же появился фарфоровый чайник, две чашки и несколько блюд с кексами и сэндвичами.

Магия. Вещи возникают прямо из воздуха. Одно дело видеть это в фильмах и читать в книгах, и совсем другое — столкнуться вот так, наяву.

Мне сделалось холодно.

— Вы теперь принцесса Катарина Верлианская, — продолжал Эррон. — Дочь его величества Генриха, но не от законной супруги, а от фаворитки. Блистали в свете, разбивали мужские сердца, ни в чем не знали удержу. Страшно надоели и отцу, и матушке, и свету, и тут на сцене появляюсь я.

Он криво усмехнулся. Я взяла чашку чая — просто занять руки.

— Я вышел в отставку после ранения, и тут армейские финансисты нашли страшные задолженности в моей бригаде, — продолжал Эррон. — Разумеется, они подстроены, я порядочный человек и никогда не проиграл бы в карты бригадные деньги. Следующий номер программы: в мой дом приходит ваша матушка с бесценным предложением: она гасит мой долг в день нашей свадьбы, а я увожу вас из столицы в глушь и слежу, чтобы вы и шага не сделали за пределы региона. Вот, собственно, так все и случилось.

— Это действительно глушь? — спросила я. Генерал усмехнулся.

— Самая что ни на есть глухая. Отсюда до столицы три дня драконьего лету. Но мне велели не оборачиваться и идти через червоточину… вот как от вас хотели избавиться!

Я нахмурилась.

— Оборачиваться? Что вы имеете в виду?

Эррон вытянул вперед руку и, расстегнув манжету, завернул рукав. Я застыла от ужаса и восторга, когда по загорелой коже побежали искры, и начали проступать золотые бляшки чешуи. Пальцы вытянулись, огрубели и заострились, между ними протянулись перепонки, загнулись черные когти — один был иззубрен и покрыт трещинами, и я живо представила, как он перерезает глотку жертве.

Бррр. Жуть.

Вот уж попала, так попала.

Лучше не нарываться на неприятности и быть паинькой: раз я в полной власти этого генерала, никто не помешает ему вот так выпускать когти в мою сторону.

— Я дракон, — Эррон тряхнул лапой, решив, что показал достаточно, и обычная человеческая рука вернулась на место. — С рождения был зачислен в полк, к совершеннолетию уже был полковником, а там личной отвагой и доблестью дослужился до генерала.

— У вас тут война, да? — спросила я, все еще не в силах опомниться. Драконья лапа стояла перед глазами, не давая успокоиться.

— Драконы сражаются с порождениями тьмы и Отца зла, — важно произнес Эррон. — То есть, именно я должен буду своим пламенем разжечь костер инквизиции.

Он сделал паузу, видимо, наслаждаясь выражением моего лица, и рассмеялся.

— Ну будет вам, не тряситесь вы так, Екатерина Смирницкая! Это не столица, где все знают ваши повадки и мигом поймут, что дело нечисто. Это глушь. Главный медвежий угол среди всех медвежьих углов. Вас тут никто не увидит.

Я нахмурилась.

— Тогда зачем вы приказали мне кричать? И бить вас?

— Говорю же, на всякий случай, — ответил Эррон. — Одна птичка показалась мне подозрительной. Но я бросил пару заклинаний и убедился, что все в порядке. Ваши родные сплавили вас в деревню и вздохнули с облегчением.

Я растерялась так, что забыла, что мне говорили минуту назад. Нет, надо взять себя в руки. Успокоиться. Убивать и жечь меня не будут, во всяком случае, прямо сейчас. Вот и хорошо.

— Родные принцессы, — поправила я. — Скажите, мне показалось, или там цветок выбежал с клумбы?

Хотелось надеяться, что мне не померещилось. Что меня не сочтут безумной.

— А, это сбегония широколистная, — ответил Эррон. — Она всегда убегает, если появляется что-то интересное. Любопытное растение!

Я кивнула. Не галлюцинация, отлично.

— И что же мне теперь делать?

Генерал усмехнулся.

— Я собираюсь заниматься здешними растениями. Видите ли, холмы Шелтон — дом множества редчайших трав и цветов, и я хочу привести этот сад в порядок. Всегда любил возиться с зеленью.

Его улыбка растаяла, и Эррон добавил:

— И, разумеется, буду следить за вами. Глаз с вас не спущу. Вы, конечно, выглядите милой и доброй, Екатерина Смирницкая, но Отец лжи никогда не дремлет, а я всегда сражался с его тварями. И если вы попытаетесь сделать что-то, сотворить темные чары, то будьте уверены: я вас остановлю. Сил у меня хватит.

Видимо, я изменилась в лице, потому что Эррон произнес намного мягче:

— А пока приводите себя в порядок. Потом перекусим и пойдем посмотрим, что там в саду.

Служанкой была невысокая девушка с оливково-смуглым лицом, живыми карими глазами и теплой улыбкой; когда она принесла мне платье, то я спросила:

— Ты тоже голем?

— Да, ваше высочество, — ответила девушка. — Один из предков генерала Эррона вылепил меня собственноручно, и теперь я вечно служу его дому. Меня зовут Джина, ваше высочество.

Я смогла лишь кивнуть. Пока все силы уходили на то, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам.

Несколько минут назад я была в своем мире, в родном городе, окруженная привычными вещами и занятая такими же привычными делами. Все шло своим чередом: обычная скучная жизнь человека, которому надо как-то в ней устраиваться и не искать приключений на нижние девяносто.

И вот теперь я в теле принцессы, фактически в ссылке, а генерал Эррон вежлив, но за этой вежливостью настороженный холод.

Он следит за мной. Пока еще не сдал инквизиции — может, по доброте душевной. Но за ним не заржавеет, я прекрасно это понимала. Будь он простаком, никогда не дослужился бы до генерала.

Значит, следовало сделать все, чтобы не нажить новых проблем.

Платье, которое помогла надеть Джина, было намного проще того, что было на мне сначала. Легкое, светлое, с изящным цветочным узором, пышной юбкой и аккуратными рукавами — наверно, самое то для жизни в деревне, если ты принцесса. Переодевшись, я некоторое время ходила туда-сюда по своим покоям: привыкала к непривычной одежде — платье я надевала только на особые праздники, вроде выпускного, привыкнув обходиться джинсами и рубашками. Убедившись в том, что могу двигаться, не наступая на подол, я спустилась в столовую — там как раз приготовили все необходимое для чаепития и, увидев кексы и сэндвичи, я поняла, как сильно проголодалась.

Кажется, я начинаю успокаиваться. Привыкаю к новому миру и новым обстоятельствам.

— Приятного аппетита! — с улыбкой произнес генерал, когда я села за стол, и слуга налил мне чаю. — В вашем мире есть такая еда?

— Конечно, — ответила я и спросила: — Не боитесь так говорить в присутствии слуг?

Эррон усмехнулся.

— Они мои големы. Они никому ничего не разболтают.

— Хорошо, что вы в них верите, — заметила я. — Может, поверите и мне, я не порождение этого вашего Отца лжи и не замышляю ничего плохого.