Мой генерал, наш сад и я (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 7

— А давайте им наваляем! — предложила другая мандрагора. — Братва, мордуй городских! Покажем им вершки и корешки!

Я вовремя успела увернуться, и хлопок капустных листьев пришелся в пустоту. А тут и голем подоспел: он был вооружен палкой с гвоздем, и его появление резко усмирило боевой пыл мандрагор. Поняв, что можно получить и по вершкам, и по корешкам, мандрагоры присмирели, вскоре все сидели в ведрах, и я спросила:

— А где кроветворец?

— Вон сидит, паразит, — проворчал Герберт и махнул в сторону соседней грядки. Растение на ней было похоже на острые зеленые пики: вот поди пойми, как его выкапывать. — Ты его тоже, что ли, с нами хочешь забрать?

— Хочу, — ответила я. — Так распорядился генерал Эррон.

— Ты бы, принцесса королевская, лучше бы ему с ноги прописала по харе-то по наглой, — сказал Герберт, и другие мандрагоры дружно его поддержали, так и припрыгивая в ведрах.

— Братва, а давайте лучше кроветворцу вершки повыдираем?

— Пустите! Пустите нас! Мы мандрагор, а он хрен с гор!

Да уж, боевые растения в этом мире… Голем ловко подхватил ведра и быстрым шагом двинулся в сторону дворца, а я присела на корточки перед грядкой, задумчиво рассматривая растение и прикидывая, как за него браться.

Зеленые пики гордо топорщились со всех сторон. Просто так к кроветворцу было не подступиться: разрежешь руки до кости. Может, взять какую-нибудь лопатку? Но в ящике для инструментов, который так и остался стоять неподалеку, не было ничего похожего. Вздохнув, я протянула было руку к кроветворцу, и пики тотчас же дернулись в мою сторону и угрожающе зашелестели.

Вот тебе и хрен с гор. Не дается.

С севера набегали тучи. Я представила стаю драконов, слепленных из неровных ледяных глыб, и невольно поежилась. Мир, в который я попала, выглядел полным чудес, но не гостеприимным.

— Послушайте, вас надо перенести в подвал к огню, — сказала я, надеясь, что кроветворец меня услышит и поймет. Обернулась, услышав шелест, и увидела, как остальные грядки пришли в движение: из деревянных коробов выползало подобие жалюзи, которое закрывало растения.

— Вы же замерзнете. Я не хочу вам зла, — продолжала я, и кроветворец опустил свои пики. — А в подвале огонь, там тепло… видите, на вашей грядке нет таких штук, которые закрывают от снега. Как же вы будете от него защищаться?

Послышался печальный вздох. Я решила было, что это вздохнул кроветворец, но откуда-то из-за деревьев вдруг негромко сказали:

— А можно нам тоже к огню?

Я обернулась и увидела, как из — за стволов выглядывает причудливое существо. Оно было похоже на человека, мальчика лет четырнадцати: на голове буйно вились каштановые кудри, большие карие глаза смотрели со страхом и надеждой, тело от пояса покрывала густая бурая шерсть, а ноги заканчивались раздвоенными копытцами. В руках мальчик держал флейту, к его ногам льнула целая стайка зайцев. Животные дрожали от страха, словно я была матерым волчищем и могла расправиться с ними одним движением челюстей.

— Мы чуем снег, — продолжал мальчик, испуганно глядя на меня. — Можно нам с вами?

— Осмелюсь доложить, ваше высочество, зайцы — враги любого сада, — сообщил подоспевший с ведрами голем. Он сказал это так строго, что зайки задрожали еще сильнее, а мальчик едва не заплакал.

Меня пронзило жалостью. Пусть зайцы вредят деревьям, но нельзя же их оставлять на верную гибель!

— Вам можно с нами, — твердо сказала я, и мальчик заулыбался. Конечно, это не обрадует генерала Эррона, но мне, если честно, было безразлично. Я не могла оставить живых существ на верную погибель. — Но вы дадите слово, что будете вести себя хорошо. И никогда не станете вредить этому парку и его обитателям. Согласны?

Зайцы закивали, весело подпрыгивая на месте. Мальчик осторожно сделал несколько шагов ко мне, словно все еще боялся, что его обидят.

— Согласны, мы обещаем! — произнес он. — Смотрите, как можно.

Он поднес флейту к губам, и над парком полетела негромкая меланхоличная мелодия. От нее, светлой и тоскливой, на душе стало тихо и спокойно, как в бессолнечный осенний день, и я вдруг заметила, что кроветворец сам собой выкапывается из грядки! Пики-листья как-то подтянулись, их хищный блеск угас, сверкнули алые корешки, и вскоре все растения уже сидели в ведрах голема. Я задумчиво посмотрела на лунки, оставленные в почве, и спросила:

— А почему здесь грядка без крышки?

— Сверхразумные растения не терпят ограничений своей свободы, — сообщил голем. — В грядках они еще сидят, считают грядки своим домом. А вот крышу терпеть не могут, разносят в щепки. Мы устали их ремонтировать и решили отказаться. Не хотят, как хотят.

— Пойдемте отсюда скорее, — сказала я, глядя, как небо на севере наливается метельной чернотой. Тьму пронизывали мелкие белые молнии, и невольно подумалось: как там сейчас Эррон? Он ведь совсем один против стаи диких драконов…

Мальчик кивнул зайцам, и вся компания робко двинулась за нами в сторону дворца. Зайцы прыгали ровно и послушно, как солдаты, и я вдруг поняла, что от наших новых знакомых пахнет не шерстью, а апельсинами, согретыми солнцем.

Подвал дворца был огромен, и всем хватило места. В громадной печи гудел огонь, по подвалу плыли волны тепла, и зайцы осмелели: разбежались по углам, зашелестели, защелкали — разговаривали, обмениваясь впечатлениями. Джина, которая накрывала для всех обед, недовольно посмотрела на всю компанию и сказала:

— Ваше высочество, большое у вас сердце, что вы фавна со свитой пожалели. Их испокон веков палками гоняют, они вредители.

— Замерзнут же, — сказала я, усаживаясь на скамеечку: Джина тотчас же налила мне горячего чаю. — Есть, чем их покормить?

— Овсянку им дам, они такое любят. Но вы их лучше не приваживайте, господин генерал будет недоволен.

— Я вам пригожусь, — заверил мальчик, сев прямо на пол. На столе стояло блюдо с краснобокими яблоками, и он косил глазом в его сторону, но угощаться не решался. — Я же знаю, кто вы на самом деле.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Тедрос, — охотно ответил мальчик. — Ваша голем права, я фавн. А эти малыши-миляши моя свита. Такому, как я, нельзя без спутников.

— И чем же ты занимаешься?

В нашей мифологии фавны были покровителями лесов и полей, но поди знай, какая у Тедроса должность в родном мире. Достаточно осмелев и решив, что их все-таки не будут обижать, мальчик цапнул яблоко и ответил:

— Присматриваю за этими холмами. Я последний фавн, других изничтожили. Слежу, чтобы мелкая гадость с мировой изнанки не просачивалась. Смотрю, чтобы растения и животные жили хорошо. Ну да, зайцы объедают кору, но их природа такова. Ничего тут не поделаешь.

Меня снова царапнуло жалостью, так спокойно он говорил об этом. Смирился с одиночеством, но отважился выйти к людям, чтобы спасти своих зайцев. Пожалуй, он очень смелый, этот Тедрос.

— Что же ты обо мне знаешь? — спросила я почти шепотом.

— Я видел, как вы упали в тело принцессы, — так же тихо откликнулся Тедрос. — Как звездочка из-за облаков. Я хотел посмотреть на настоящего дракона и пришел потихоньку. Но дракон уже улетел.

Он откусил от яблока, и по подвалу прокатился рев Герберта, который вылетел из ведра:

— Братва, шерстяные наших жрут! Мочи шерстяных!

И мандрагоры бросились к зайцам, воинственно крича на все голоса. Перепуганные зайцы кинулись к Тедросу, тот отпрыгнул в сторону, едва не перевернув стол и скамейку, и встал, закрывая собой животных. Он весь дрожал от страха, но не отходил.

— Я сам видел, своими глазами! — проорал Герберт, воинственно раскидав свои листья во все стороны. Он даже, кажется, увеличился в размерах. — Он яблоко грыз! Яблоки нам, мандрагорам, родственники! Бей шерстяных!

— Бей шерстяных! — поддержал его громогласный мандрагорий хор. — Сейчас они у нас получат на орехи!

Тедрос выхватил свою флейту откуда-то из воздуха, и подвал наполнился тихой мелодией, настолько спокойной и обволакивающей, что в ногах поселялась тяжесть, а веки так и слипались. Кажется, такую колыбельную мне когда-то пела мама… давным-давно… вечность назад…