После развода в 45. Это не финал - Брайт София - Страница 2

Поддаваясь эмоциям, я набираю начальника службы охраны нашего предприятия.

– Павел Игнатьевич, здравствуйте! Это Ольга Андреевна Борисова вас беспокоит.

– Здравствуйте, Ольга Андреевна. Чем могу помочь?

– Мы тут немного разминулись с Владимиром Петровичем. А сейчас его телефон недоступен. Можете сказать, он сейчас в офисе? И если да, то как давно вернулся?

– Секунду, – отвечает мужчина.

– Владимира Петровича еще нет в офисе. Он не возвращался с обеда, – отвечает спокойно.

– Благодарю, – произношу онемевшими губами.

И чтобы добить себя, отправляю сообщение супругу: “Ты сейчас не в городе? Может, подбросишь меня?”

Жду несколько минут, но в ответ тишина.

Поворачиваюсь к больнице и захожу внутрь. Поднимаюсь по лестнице, когда прилетает ответ.

Любимый: “Оля, я же сказал. Занят. В офисе”.

Меня будто током бьет в самое сердце от его лжи. Мой муж мне изменяет с секретаршей.

Глава 2

– Мама, тебе нехорошо? – спрашивает дочка, когда я наконец-то нахожу в себе силы подняться на этаж.

– Давление, похоже, шалит. Магнитные бури, – стараюсь улыбнуться я.

Не хочу пугать Виту и заставлять ее нервничать еще сильнее.

– Если тебе нехорошо, зачем ехала? Ну что я в столовой не смогла бы перекусить? – сердится она.

А я внезапно понимаю, что только ей могу доверять всецело. Своей дочке. И больше никому на свете.

Еще тридцать минут назад я бы добавила в этот список ее отца, с которым мы прожили двадцать пять лет душа в душу. Пусть прямых доказательств измены у меня нет, но предчувствие не может появиться на ровном месте. Да и таких сильных совпадений просто не бывает.

– Я же готовлю, чтобы вас радовать… – прикусываю язык, чтобы не сказать “тебя”. Иначе она может что-то заподозрить. И тогда… Даже думать не хочу, что может случиться, если это все дойдет до нее. Боюсь, что если она загремит с угрозой для ребенка в четвертый раз, то ее продержат в больнице до самых родов. – К тому же никто у нас так не любит красный бархат так, как ты.

– Спасибо, мамуль. Мне правда безумно приятно, – достает она сначала контейнер с пастой с курицей и грибами в сливочном соусе. – Ты готовишь лучше всех. Но меня очень беспокоит твоя бледность. Поезжай домой.

– Посижу немного с тобой и поеду.

– Будешь контролировать, чтобы я все съела? – улыбается она, и я готова любоваться ее улыбкой бесконечно. Все же красивая девочка получилась у нас с Володей. Только вот счастья ей красота не прибавила.

– Не исключено, – убираю пряди волос с ее лица. – Кушай, не отвлекайся.

Спустя полчаса я забираю пустые контейнеры домой и вызываю такси. Пока жду машину, прокручиваю в голове предстоящий разговор с мужем. Нам нужно поставить точку в этом вопросе. Потому что я не позволю делать из себя дуру.

Дома непривычно тихо.

Дочь давно с нами не живет, но почему-то только сейчас в полной мере я ощущаю это особенно остро. Муж снова пропадает на работе.

Да кого я обманываю. После того как Володя отдал кресло генерального директора зятю, он ни дня не находился дома. Он постоянно стремился туда, в офис. А если не нужно было в офис, то снова у него появлялись какие-то срочные дела, встречи и куча разных причин, чтобы не находиться дома.

Конечно, я не думала, что в сорок восемь он будет сидеть без дела и превратится в пенсионера, учитывая, что передача управления предприятием была вынужденной. Но как минимум на совместный отпуск оставалась надежда.

А теперь я смотрю на пустой дом и на остывшую еду и пытаюсь вспомнить, когда он последний раз возвращался вовремя к ужину. Кажется, что он не пробовал моей еды достаточно давно, так как обычно ужинает вне дома. И только теперь осознаю, насколько пуста моя жизнь.

Если в то время, когда дочка была маленькой, у меня были причины отказаться от собственной карьеры, то почему, когда она стала достаточно большой, я поддерживала эту странную привычку сидеть дома, которую поощрял супруг?

И ведь мы были семьей. Настоящей семьей. Тогда он не пропускал ужины, с радостью выделял время для совместного досуга и отпуска. И ночи. Все ночи были наши.

      Но в какой-то момент все изменилось. Тогда почему я не обратила внимания на эти перемены? Слепо верила ему и в извечные проблемы фирмы? Хотя их и правда за последнее время накопилось немало. До такой степени, что мы оказались на пороге разорения.

– Снова печешь? – вздрагиваю, услышав голос Володи.

– Не слышала тебя, – выключаю миксер и вытираю руки о полотенце.

Хочу по привычке подойти к нему и поцеловать, но затем одергиваю себя.

Словно выйдя из транса, осматриваю кухню и не понимаю, когда я успела напечь столько капкейков.

– Планируется какой-то праздник? – озадаченно рассматривает результаты моего труда муж.

– Да нет… – не знаю, чем объяснить такое изобилие выпечки. – Просто пробую новые рецепты.

Володя переводит на меня хмурый взгляд.

– Что-то не так? – спрашивает прямо в лоб, а я начинаю нервничать, не зная, с чего начать.

– Почему ты так решил?

– Да ладно, Лёль. Я тебя почти тридцать лет знаю. И то, что, когда ты нервничаешь, начинаешь печь так, словно тебе заказали банкет на двести персон, тоже успел выучить.

– Удивительно, что ты вообще что-то помнишь обо мне! – смахиваю с лица прилипшую прядь и смотрю в его наглые лживые глаза.

– Что ты этим хочешь сказать?

– То, что ты дома не появляешься.

– А сейчас я где? – хмурится он еще сильнее.

– Ты время видел? – киваю на настенные часы. – Уже практически полночь, а ты только соизволил явиться.

– Не понял. Тебе поскандалить захотелось, Оля? – когда Володя не называет меня ласковым “Лёля”, это означает только то, что он выходит из себя.

– Считаешь, на то нет причин? – кидаемся друг в друга вопросами, словно отбиваем мячик для пинг-понга и ждем, когда противник пропустит удар.

– Оля, я устал, и, вообще, мне не до этого. На фирме и так проблем столько, что я не знаю, сколько еще месяцев мы будем барахтаться в этом дерьме.

– Настолько много, что ты посреди рабочего дня можешь на несколько часов отлучиться из офиса, чтобы поиметь свою секретаршу?! – не выдерживаю я, срываясь на обвинения.

Его глаза вспыхивают недобрым блеском и чернеют так, что зрачок полностью скрадывает радужку.

– Ты тут, что ли, вместо муки, что-то покрепче в кексики добавляешь? – рычит супруг предупреждающе.

– А это и не требуется, когда из меня делают первоклассную идиотку! – беру с холодильника свой смартфон, нахожу злосчастную фотографию и сую ему прямо в лицо. – Можешь это объяснить? Вот это ты считаешь стандартным общением между женатым руководителем и подчиненной?

Володя переводит взгляд с моего лица на фото. Вижу, как широко раздуваются крылья его носа и играют желваки.

– А теперь давай, скажи, что она просто вытерла у тебя с губ соус, а за попу ты ее держишь, потому что не нашел талию. Ах да, и запыхавшимся после этого обеда ты принял вызов исключительно потому, что дыхалка уже не та. Пока тянул руку к телефону, ты выбился из сил. Но тебя же не было в офисе, Вова. Ты был с ней. И ты солгал мне в сообщении. И запыхался ты именно потому, что вы продолжили то, что не смогли сделать в ресторане.

– Ты за мной следишь, что ли? – спрашивает он холодно.

– И без меня хватает людей в городе, что знают тебя в лицо!

– Конечно же, этим людям ты веришь больше, чем собственному мужу? – зло усмехается Борисов.

– Я верю своим глазам, – вырывается из меня горькое.

– Так, ясно. Ты решила поскандалить. А я, мать твою, вернулся домой отдохнуть после трудового дня. И хочу спокойно съесть что-нибудь, кроме кексов, и поспать! – кричит он и сметает со столешницы свежие капкейки.

Я вскрикиваю, когда мой многочасовой труд оказывается на паркете, а муж твердой походкой выходит с кухни.

– Куда ты собрался? – перешагиваю ту грязь, что он развел на кухне. – Ты зачем это сделал? – смотрю, как он обувается и накидывает пальто. – Володя, я с тобой разговариваю!