О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 36

— Не совсем, Роберт Леопольдович, — ответил я, вглядываясь в сторону приближающегося авто. — Скажите, вы уверены?

Мне показалось, что молчание в трубке стало каким-то оскорбленным. Будто я заподозрил своего собеседника в самом страшном, что только можно было придумать — в недостаточной компетенции.

— Уверен, как в собственном отражении в зеркале, Миша! — шепот Клейна стал жестким и деловым. — Здесь несколько дорогих германских внедорожника, вооружённые до зубов бойцы, а если и этого вам мало, то на помойке лежат коробки от гематологического анализатора последней модели. Тут не картошку хранят, если хотите знать мое мнение. Тут проводят медицинские исследования. Прямо сейчас. И я не уверен, что вашей даме они приходятся по душе. Так что давайте, заканчивайте с тем, от чего я вас так опрометчиво оторвал, и дуйте сюда пулей! Не знаю, сколько мне получится скрываться от местных, а начинать войну в одиночку не хотелось бы.

Пока посредник меня отчитывал — другое слово было подобрать сложно — неизвестное авто приближалось. На всякий случай, я ухватил пленного Кочевника за шкирку и оттащил за корпус перевернутого «фалькена». Да и сам за ним укрылся. Мало ли кто там едет. Может, подмога к джассанцам.

— Я вас понял, Роберт Леопольдович, — наблюдая за черным седаном, вылетающим из-за поворота с ревом двигателя. — Ноги в руки и к вам.

— Добро. Жду. Позицию отправил.

В это время напротив места аварии с визгом тормозов и облаком пыли остановился «каят». Я уже поднял было руку, чтобы встретить гостей «потоком», но с водительского места вдруг выскочила Ринко и закричала.

— Не прячься, Шувалов, я тебя чую! Какого лешего вы тут без меня устроили, а? Просила же как людей подождать!

И такое облегчение на душу свалилось, будто ангел в темечко подул. Кажется, неразрешимая ситуация прекрасно разрешается!

— Рин-рин… — выдохнул я, выходя из-за сбитого «сокола». Не забыв прихватить с собой все еще бессознательного Кочевника. — А у меня тут для тебя подарочек.

С этими словами я бросил пленника к ногам кицунэ. Разнообразия ради, не голым, торчащим из-под школьной юбки. А обтянутых прочной тканью тактических штанов и обутых в высокие берцы. К схватке наша крошка готовилась, не иначе.

— Да, это он, — кивнул на ее заданный одними глазами вопрос. — Джассанский еварх. Зуб удалил, зелот за рулем, оглушенный и в стяжке. Забирай, допрашивай. В особняке Градовских бой, там Гия с сестрой рубится, я сейчас туда. А потом сразу в Берендеево…

— Туда-то зачем? — от объема вываленной на нее информации лиса впервые на моей памяти растерялась. И не знала, как реагировать, то ли Кочевника в салон тащить, то ли меня отчитывать.

— Там Аника, мне наводку дали. Но нужен Гия — там охраны дофига. А Гия в особняке…

Последнюю часть фразы я произносил уже садясь в ее черный «каят» — ключи Ринко оставила в зажигании.

— Эй! — прилетело уже в спину возмущенное. — Ты совсем что ли? Машину…

— Вызови подмогу, у меня времени нет, — отмахнулся я. И уже тронувшись, крикнул в окно. — Рин-рин, там у зелота ножик должен быть артефактный! Поищи пока!

И вдавил газ в пол. Держись, кма!

Пешком бы я до особняка минут пять бежал, и добрался бы уставшим. А на машине лисы — не спортивной, но с очень непростым движком под капотом отечественного народного авто — долетел за считанные секунды. Промчался, стуча зубами, через обширную прилегающую территорию, вымощенную брусчаткой — вот Градовские староверы! — и резко затормозил у главного входа в особняк.

Не глуша мотор, выскочил наружу. В нос сразу ударил едкий запах гари, будто тут специально пенопласт жгли. В промышленных объемах. Из дверей и распахнутых окон приземистого двухэтажного дома вырывался дым и языки пламени. А еще внутри грохотали выстрелы, причем лупили из автоматического оружия. И дурниной ревел князь Орбелиани, дорвавшись, наконец, до сладкого. Это я вовремя зашел!

— Держись, побратим, — на бегу пробормотал я. — У нас с тобой сегодня еще одно свидание, и там мне обязательно нужна твоя моральная поддержка.

Проносясь мимо обгоревших стен, сломанной мебели и простреленных дверей, я автоматически отмечал, что бой начался у самого входа. По всей вероятности, Гия со своими нукерами, не справившись с перехватом Кочевника, пошел в лобовую атаку на дом. Или на него напали изнутри, чтобы защитить своего драгоценного еварха. В любом случае, полыхало от главного входа. И постепенно смещалось к внутренним помещениям особняка.

Людей я не встретил — ни живых, ни мертвых. С одной стороны, хорошо, значит из наших никто не пострадал. С другой — плохо. Получается, что все защитники крепости все еще живы. И дают отпор. Что немного удручало, ведь они могли как-то продержаться против огненного князя с его фирменным штурмом и натиском.

Ворвавшись в помещение, похожее на бальную залу, я понял почему так вышло.

Схватка между атакующими и обороняющимися зашла в тупик. Джассанцы — графская чета и один из зелотов в форме прислуги — закрепились на лестнице, ведущей на второй этаж, к галерее и кабинетам, закрылись своим чертовым генератором щита, и отстреливались из мощных винтовок. Гия с двумя нукерами поливали их пламенем, но защиту пробить никак не могли. При этом, сами продвигаться не стремились, прижатые стрельбой крупного калибра.

Третий человек князя лежал практически у входа. С перерезанным, что характерно, горлом. А тот, кто ему сицилийскую улыбку сотворил, короткими перебежками, прячась то за диваном, то за шкафом, заходил в тыл к Орбелиани. В руках держа один лишь только нож.

Ни Гия, ни его нукеры, его пока не видели, связанные боем. А тот — не заметил моего появления, заигравшись в ниндзю. Чтобы этот факт длился как можно дольше, я сразу же присел за опрокинутой ростовой скульптурой какого-то мужика в тоге — основателя рода или античного героя. Бедолага при падении лишился руки, которую тянул вперед, но все еще обладал достаточной площадью, чтобы спрятать одного человека.

Дождался, когда зелот подберется поближе и решится напасть, а значит и отслеживать обстановку перестанет. И за секунду до его последнего рывка, который вполне мог закончится еще одним убитым нукером, швырнул в него «лезвия».

Глазомер не подвел и невидимая коса уплотненного до состояния стали воздуха попала туда, куда я целил — под колени тихушнику. Обломав тому не только атакующий порыв, но и оставив вместо ног две брызжущее кровью культи. Его вопль, полный страха и боли, на миг перекрыл даже какофонию идущего в зале боя.

— Пардоньте, — буркнул я, все-таки «лезвия» в моем исполнении не самое чистое заклинание. И сразу же рухнул за мраморного мужика, накидывая поверх и щит. А в него тут же начали вгрызаться пули защитников со второго этажа. — Ну давай, Гия! Твой выход!

Грузин не подкачал, моментально считав тактическую ситуацию — вояка же. Как только стрельба перенеслась на меня, он сбросил свою защиту и вместе с нукерами начал вколачивать в призрачную пленку, укрывающую джассанцев, огненные росчерки. Теперь, когда ему не нужно было распределять энергию между атакой и защитой, он выдала такую мощь, что иномирный щит не выдержал и лопнул.

Очередной огненный шар влетел в ряды защитников, разбросав их в стороны сломанными куклами. Подручные Гии тут же бросились вперед, обнажив длинные кинжалы, а измотанный князь чуть покачнулся, и присел на одно колено. Только успев крикнуть.

— Нино живой!

Когда я выбрался из своего укрытия и добежал до Орбелиани, его бойцы уже закончили зачистку. Без затей зарезав обожженного взрывом графа Градовского и потерявшего сознание зелота, а графиню, при падении сломавшую руку, спустили вниз, к ногам своего господина.

Нино была красивой женщиной, даже сбившаяся во время боя прическа и измазанные сажей щеки, не мешали это разглядеть. Я бы даже дрогнул, если бы пришлось с ней драться. Вот только — гримаса ненависти портила ее милое личико. И адресовалась эта эмоция исключительно князю Орбелиани.