О бедном мажоре замолвите слово 4 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 50

— Не моя проблема, — нагло и совершенно не по уставу ощерилась Ринко. — Напомню господину тайному советнику и высокой комиссии, что я служу в Тайной Канцелярии на должности инфильтратора. Полученные сведения выходят за рамки моей компетенции. Согласно Положению о рангах, в случае получения подобных данных, я должна передать их вышестоящему руководству и забыть о их существовании. Что и было сделано. Вы же, господин тайный советник, настойчиво заставляете меня нарушать Положение. Убедительно прошу вас более не поднимать данный вопрос на сессии. В противном случае мне придется доложить о вашем интересе.

Руководитель комиссии аж задохнулся от тона полевого агента. Отчетливо скрипнув зубами, он произнес.

— У Комиссии пока нет к вам вопросов, госпожа Кикути. Распоряжение не покидать пределов столичного округа пока остается в силе.

— Конечно, господин тайный советник, — сладко улыбнулась лиса. — Как скажите.

Выходя из очередного серого кабинета, оставляя за спиной тусклых людей, Ринко улыбалась. Насколько она знала, больше к ней вопросов не будет. А значит в ближайшие дни, а может даже недели, она проведет не в этих унылых стенах.

Генерал Платов, патриот из «Ковчега»

«Ковчег» не был государственной структурой. Скорее — закрытым клубом, тайным обществом, о котором знали лишь единицы. Вход туда нельзя было купить ни деньгами, ни связями — только верным служением стране, готовностью к самопожертвованию. Бюрократические механизмы у организации всё же имелись, но — рассредоточенные, без аппарата чиновников и без почтового адреса. Каждый член «Ковчега» сам выстраивал вокруг себя нужную ему сеть.

Генерал Платов, например, как человек системы и начальник управления внутренней безопасности столичной полиции, опирался на своих оперативников, доверяя немногим настоящие дела организации. Гриф — более известный как граф Муравьёв — предпочитал окружение шпионов, аналитиков и архивистов. Методы у них были разными. Цель — одна: не дать врагам, внешним и внутренним, разрушить Империю.

Сегодня эта цель снова свела их вместе. Платов улыбнулся, поймав «дежавю» — последний раз они с Грифом чаи гоняли как раз обсуждая фигуру княжича Шувалова. Тогда его собеседник был не очень положительно настроен к молодому аристократу. Но по прошествии времени изменил свое мнение. Еще бы, после такой-то информации.

— Долгоруков? — переспросил граф Муравьев во второй уже раз. — Великий князь Долгоруков? Один из высших акционеров «Пера»? Гриша, ты в своем уме?

Смотрел он при этом не на Платова, а на лист бумаги, который тот положил ему под нос. И никак не мог поверить тому, что на нем было написано. Григорию Антоновичу очень хотелось выдать что-то совершенно детское, в стиле, я же говорил, а ты не верил, что от «крестника» моего польза будет. Но генерал был профессионалом. И, конечно же, ничего такого не сказал.

— Представь себе, Витя. Перед тобой выжимка, полный объем ты бы неделю читал. Я его тебе предоставлю — с чем-то же тебе наверх идти нужно. Но пока на словах все подробно объясню. Согласен?

Гриф немного подрагивающей рукой поднял чашку, отпил глоток и только после этого кивнул.

— Излагай. Только по порядку.

— По порядку так по порядку. — у Платова весь разговор уже был выстроен в голове, так что ему не понадобилось времени, чтобы собраться с мыслями. — Ты помнишь ту историю с похищением капитана Ворониной?

— Конечно. Хотя не очень понимаю…

— Погоди, сейчас поймешь. Младший Шувалов влез в нее с головой — хотел непременно найти и спасти начальницу. Насколько я понимаю, у него в этом деле интерес был романтического характера.

— Это же та самая Воронцова? Вечная графиня? Ей же лет сто!

— Семьдесят, Виктор Андреевич, чуть больше семидесяти. Но выглядит, как ты понимаешь, гораздо лучше. К тому же, в любви такие мелочи роли не играют.

— Как скажешь, — Гриф мрачно хмыкнул. — И как это нас приводит к дяде императора?

— Не поверишь — через нее и приводит. Нырнув в эту историю, Михаил Шувалов вылез с такими подробностями, что у меня до сих пор голова кругом идёт. Начнем с того, что у нас тут под носом, с ведома государя, кстати, вовсю идет переселение душ из иного мира. И пришельцами теми заселяют пустующие территории Дальнего Востока. Я копнул — подтверждается, но засекречено все на таком уровне, что даже нам с тобой туда соваться не стоит. А еще, кроме «хороших» иномирян, есть «плохие». И вот они-то госпожу Воронину и похитили.

Факт за фактом, генерал начал выкладывать перед собеседником стену непробиваемых аргументов. Из тех, что принес ему ночью Михаил, и тех, что он добыл уже сам, в ходе последующей проверки. Платову пришлось поднять все свои связи, чтобы подтвердить выводы княжича. А от сделанных открытий до сих пор было немного не по себе.

— Wahnsinn! — выдавил из себя граф Муравьев, дослушав до места, где джассанцы устроили под Владимиром лабораторию по изучению секрета долголетия и изучали уникальный генетический сбой «вечной графини».

— Звучит, как сюжет для какого-нибудь фантастического бульварного романа, согласен, — усмехнулся Платов. — Но настоящее, как ты выразился на своем любимом немецком, безумие, это то, что помогал пришельцам в этом никто иной, как великий князь Долгоруков. Оборудование на лабораторию прошло через его Академию наук — старик даже не скрывался особо. Вся фактура уже есть в Тайной Канцелярии. Правда, они пока не очень понимают, что с ней делать дальше.

— А ты, значит, понимаешь?

— Не до конца, пока, потому к тебе и пришел. Видишь ли, тут всплыл еще один интересный след… Чертежи «Святогора». Вчера небезызвестный тебе господин Клейн передал их представителю Шута — акционера «Пера» из высшего эшелона синдиката, про которого мы очень много слышали, но так и не узнали его истинного лица. По неподтвержденной до конца информации, именно он отдал приказ на устранение Неаполя — графа Литте.

— Постой, — Гриф подобрался, как хищная птица перед броском. — А чертежи-то откуда взялись? Мы ведь были уверены, что со смертью Шепота они исчезли.

— Все это время они были у Михаила Шувалова.

— Что? — Муравьев подскочил, расплескав по столу чай. — Как?

— А вот так, — Платов был донельзя доволен произведенным впечатлением. — Оказывается, что разобравшись с тем польским наемником, наш хитросделанный княжич обнаружил носитель с данными, где и хранились похищенные чертежи. А когда он с другом-ломщиков, смогли обойти систему защиты носителя, сработал сигнал тревоги, и за Туровым пришла боевая группа «Пера». Помнишь, я…

Гриф отмахнулся, конечно, мол, помню. Как забыть лихую операцию, в которой был под корень уничтожен элитный спецназ синдиката? И вымолвил лишь.

— Вот же жук! — спохватился тут же и уточнил. — Так, до сего дня он молчал, а теперь чего раскрылся?

— Он считает, что Долгоруков и есть Шут, — пояснил Платов. — Да и я, если честно. Нужно это либо подтвердить, либо опровергнуть. Но так, чтобы после действий против фигуры такого ранга, у нас были железобетонные основания. Такие, как похищенные секретные чертежи. Вот он и предложил взять его на живца. Запустить бумаги по «Святогору» в продажу через посредника, а когда их подлинность будет подтверждена покупателем, взять его!

Гриф молчал несколько минут. Анализировал и переваривал полученную информацию. А когда сделал это, мрачно посмотрел на собеседника. Уже понимая, что услышит в ответ.

— А от меня ты чего хочешь, Григорий Антонович?

— Санкции на проведение операции, Виктор Андреевич. В результате которой может вскрыться лицо из императорской семьи. Ты вхож туда, где мое влияние заканчивается…

— Я тебя понял. Что ж, попробую что-нибудь сделать. Бумаги — полную версию этого безумия — ты с собой принес?

— Конечно, — Платов с улыбкой победителя выложил на стол толстую папку.

Князь Юрий Шувалов, член Совета Семи

Три дня. Пять встреч. Пятнадцать чайников, выпитых до дна. Тысячи разных слов, сказанных разным людям. И, наконец — покой. Все, что можно было сделать — сделано. Теперь Юрий Антонович мог просто сидеть в своём любимом углу «Ямщика» и ничего не делать. Редкая роскошь для человека его положения.