По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич - Страница 21

Тогда Йегер изложил свой план с мнимой заброской группы Святого в советский тыл.

— Если Святой — это Николай Свят и советский разведчик, а лично я ни на секунду не сомневаюсь, что это так, то он разгадает наш план. И сделает всё, чтобы доказать свою преданность рейху.

— А если не разгадает? — спросил Вилли К.

— Разгадает. Николай Свят, он же Макс Губер, необыкновенно проницательный человек. К тому же мы ему поможем, — и Йегер рассказал про трюк с новёхонькими формой, орденом и оружием.

— Допустим, — согласился Кирхбаум. — Что нам это даст?

— Он будет полностью уверен, что операция по его внедрению прошла успешно. А значит, хоть немного, но расслабится, — сказал Пауль Кифер, чтобы поддержать своего подчинённого. — Мы даже можем в качестве поощрения сделать его унтер-офицером. Скажем, фельдфебелем.

— Большая честь для русского разведчика, — усмехнулся Кирхбаум. — А тем временем…

— А тем временем я найду убедительные аргументы, чтобы привязать его к нам навсегда.

— Какиеименно?

— Партизанский отряд, — сказал Йегер. — Тот самый партизанский отряд, в котором он состоял. По нашим сведениям, этот отряд до сих пор существует и тревожит наши тылы. Всё моё чутьё старого охотника буквально вопит о том, что в этом отряде у нашего Святого кто-то есть. Любимая женщина, думаю я. Только ради любимой женщины мужчина способен пойти на такой риск и на такие жертвы, на которые пошёл Губер.

— Русские — сумасшедшие, — пробурчал Кирхбаум. — Нормальному человеку не понять, ради чего они могут пойти на величайшие жертвы. Но, допустим, вы правы. Что ещё?

— Ещё я уверен в том, что у Святого где-то там, в том же лесу, имеется ещё одно запасное тайное убежище. Этот человек пытается просчитать всё. Значит, он мог предвидеть, что когда-нибудь ему придётся взорвать свой корабль.

— Умная мысль, — согласился оберфюрер. — Но почему бы не взять Святого прямо сейчас, и он расскажет нам всё, что нужно под пытками?

— Потому что этот человек выдержит любые пытки, — сказал Йегер. — Больше того, он не допустит, чтобы его пытали.

— И что он сделает? Сбежит?

— Да. Откуда угодно. Надо связать его так, чтобы даже недумал о побеге. Не материальными путами.

Господин оберфюрер молчал, размышляя.

— Хорошо, — сказал, наконец. — Действуйте. Даю вам время до конца марта.

Йегер проделал большую работу. Да, на всё это ушло довольно много времени и денег, но оно того стоило. С помощью страха можно добиться многого. Но если страх подкрепить рейхсмарками, то результат превзойдёт все ожидания. Георг Йегер не жалел рейхсмарок и умел запугивать. А местные хотели жить и любили деньги.

Так что осведомителей хватало.

Один из них в какой-то момент вывел Йегера на связного отряда «Червоный партизан». Звали связного Валерий Бойко, кличка — Шило. Это был разбитной нагловатый парень лет двадцати пяти с уголовным прошлым.

Йегер имел дело с уголовниками и знал, что эти люди с гнильцой.

Так и вышло.

Когда Шило в очередной раз появился в Лугинах, осведомитель немедленно об этом донёс, и Йегер с отделением автоматчиков окружил дом.

Командир отделения ударил сапогом в дверь и тут же дал короткую очередь в потолок.

— Hinlegen! [1] Всем на пол! — рявкнул Йегер, вытаскивая пистолет.

Они ворвались в хату. За столом в первой же комнате обнаружилась испуганная грудастая молодка и искомый партизанский связной с поднятыми руками.

Почему он? Подходил по описанию. Но, разумеется, уточнить было нужно.

— Валерий Бойко? — небрежно осведомился Йегер и приставил люгер к голове связного. — Шило?

— А… э… — промямлил Шило.

— Правду говорить — жить и деньги, — сказал Йегер. — Врать — умереть. Тут же, на месте. Считать до трёх. Айн, цвай…

— Да, — быстро кивнул Шило. — Это я. Валерий Бойко, он же Шило.

— Гут, — Йегер спрятал пистолет, посмотрел на молодку и коротко мотнул головой:

— Пошла.

Молодка вскочила и исчезла из комнаты.

Йегер сел за стол напротив связного и сказал:

— Я задавать вопросы, ты отвечать. Условия те же. Правда — жизнь и деньги. Врать — смерть. Verstehst du? [2]

— Понимаю, — Шило судорожно сглотнул. — Всё скажу. Правду. Не убивайте.

Вот так Йегер узнал о том, что в отряде «Червоный партизан» действительно имеется девушка Людмила, с которой у Святого была любовь. Зазноба, как выразился Шило. Больше того. Оказалось, что эта Людмила беременна, и месяца через два ей рожать.

— Кто отец? — спросил Йегер.

— Святой, кто ж ещё, — ответил Шило. — Про то все знают. Она и не скрывает. Курва, — зло добавил он.

Это была неимоверная удача. Удача, о которой Йегер не мог и мечтать. Не просто любимая женщина, а беременная любимая женщина! Теперь главное — не упустить.

— Будешь докладывать мне, — сказал он. — Всё, что знать…э-э… узнать. Новое. За это получать деньги. Потом сделать так, как я тебе сказать. За это ещё получать деньги. Это ясно?

— Яснее некуда, — ответил Шило. Он уже пришёл в себя и на глазах начал наглеть. — А сколько денег?

— Тебе хватать, — сказал Йегер. — Вот… как это по-русски… задаток, — он положил на стол перед Шило пятьсот рейхсмарок в банкнотах по сто марок.

Неуловимоедвижение, и марки исчезли со стола, как не было.

— Благодарю вас, герр…

— Штурмбанфюрер Йегер, — подсказал Йегер.

— Герр штурмбанфюрер, — повторил Бойко. — Всё сделаю, не сомневайтесь.

Это произошло пять дней назад, а вчера и сегодня Йегер был занят поисками тайного хранилища Макса Губера и одновременно обдумывал план, как ему взять живой беременную Людмилу. Прямой и грубый налёт набазу партизан для этого не годился, — девушка могла погибнуть, а этого допустить было нельзя ни в коем случае.

Значит, нужно действовать тоньше. Как именно? Зачатки плана уже брезжили в голове штурмбанфюрера, и он ждал, когда они оформятся окончательно. Так было всегда. Должно быть и сейчас.

А пока искал склад-убежище. Или схрон, как сказали бы местные.

В том, что этот схрон имеется, у Йегера почти не было сомнений.

— Что конкретно мы ищем? — спросил его майор Юрген Брайтнер, чей батальон егерей с приданной ему ротой сапёров по приказу командования поступил в полное распоряжение этого странного контуженного штурмбанфюрера с жутковатыми шрамами от ожогов на пол-лица.

Йегер, как мог, объяснил.

— Что-то вроде небольшого склада, — повторил Брайтнер. — Вы знаете, как он выглядит?

— Нет. Но не думаю, что он расположен на поверхности. Скорее всего, закопан.

— Почему?

— Представьте, что вам нужно спрятать в лесу что-то очень ценное. Это не обязательно деньги, но там точно должен быть металл. Причём спрятать не слишком далеко вот от этой воронки, — он показал на картеместо, где случился тот страшный взрыв.

— Не слишком, это как?

— Думаю, в радиусене более трёх километров. Скорее, меньше.

— Чёрт возьми! — быстро подсчитал майор Юрген Брайтнер. — Это же почти тридцать квадратных километров площади. Вы серьёзно?

— Начнём с радиуса в пятьсот метров, и постепенно будем увеличивать, — сказал Йегер. — Ничего, майор. Это в любом случае лучше, чем сидеть в окопе под огнём русских, верно?

Первый день поисков не дал ничего.

Сейчас шёл второй.

Они докурили одновременно. Бросили окурки на землю.

— Ну, вы как? — спросил Брайтнер.

— Нормально, — сказал Йегер, отрываясь от сосны. — Пошли.

Ему, действительно стало лучше, голова перестала кружиться, тошнота прошла. Чёртова контузия, когда же она окончательно его отпустит…

— Господин майор! — раздался крик впереди. — Сюда! Что-то есть!

Они подошли.

Солдат с армейским миноискателем Wien 41, стоял в небольшой ложбине среди валёжника и слежавшихся остатков снега.

— Что у тебя? — спросил Брайтнер.

— Отчётливый сигнал, господин майор, — доложил сапёр. — Здесь точно что-то есть.

Подошедшие егеря и сапёры быстро разбросали валёжник и взялись за лопаты. Остатки снега непомешали, и вскоре лопаты на что-то наткнулись.