Нина. Ожог сердца (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 21

Мстят Коле! Видимо, склоняют моего яростного бойца, а он не сдается, или ведет свою собственную игру. Я потерплю, лишь бы он выиграл. Лишь бы наши дети были в безопасности. Потом все вместе будем вспоминать и смеяться над своими страхами.

В уши бьется очередной урок арабского. За ним сразу идут молитвы, потом песни и урок истории на русском и на арабском. Каждую фразу повторяют по несколько раз.

Я так английский учила по методу Франка. Кажется, так давно это было. В другой жизни. Гуляла с новорожденной Иришкой в парке и, пока она спала, читала, читала. Все хотела выбиться в люди.

Вот и выбилась!

На глаза наворачиваются слезы. И я снова реву от бессилия. Молюсь всем святым и прошу заступничества.

Больше мне уповать не на кого.

«Как так получилось, разберусь позже», — сев на постели, утираю слезы. Повторяю за диктором каждое слово и понимаю…

Убиться об стену! Я понимаю язык!

Сколько времени прошло? Еще месяц?

Обняв себя руками, пытаюсь успокоиться.

«Почему Коля до сих пор не пришел за мной?» — сжимаю кулаки и закусываю губу от бессилия. Что там говорила Маня? Она его заберет? Может, в этом все дело? И они действительно любовники?

От нехороших мыслей голова идет кругом. А к горлу подкатывает тошнота.

«Нет, Коля не может!» — повторяю как мантру, но уже сама в нее не верю. Обняв себя за плечи, закусываю губу.

«А что если?» — коченею от ужаса. Утыкаюсь носом в подушку. Пытаюсь представить рядом Маню и моего Колю. И не могу.

Это невозможно! Он ее терпеть не может.

Хотя обычно в таких случаях, муж гонит на подругу жены, а жена все узнает последней. Вот и сказала мне Маня. Черти б ее побрали!

Сжимаю кулаки от бессильной ярости. Но Гусятникова сейчас в Москве. Рядом с моей семьей. А я тут… непонятно где.

В замок врезается ключ, нехитрый механизм проворачивается. Подскакиваю как по команде. В комнату входит старшая надзирательница.

— Пойдем, — велит на ломанном английском и добавляет на арабском. — Двигай булками. Да поживее.

«О господи! Наверное, Коля за мной пришел!» — подскакиваю с постели. Под насмешливым взглядом вороны собираю волосы в хвост, отряхиваю платье.

— Аббайя! Платок! — гортанно восклицает ворона. Кивает на черные тряпки, висящие на вешалке. Надеваю покорно тонкую черную накидку, повязываю кое-как платок. Нет, я сейчас ни с кем спорить не собираюсь. Выполню любое дурацкое требование, лишь бы поскорее увидеться с мужем.

— Я готова, — говорю на арабском и еле сдерживаю улыбку.

— Молодец, — криво усмехается ворона и ведет меня куда-то длинными коридорами.

Спешу за ней и не оглядываюсь по сторонам. Сердце так и бьется в надежде.

Коля!

Коля за мной приехал. Нашел меня все-таки.

«Тогда зачем тебя учили арабскому?» — возникает из ниоткуда тревожная мысль.

«Ну, мало ли!» — отмахиваюсь легкомысленно. Чтоб с ума не сошла. Может, у них тут никаких других записей не было.

«Видимо, когда достигли предварительных договоренностей, — рассуждаю по дороге, — меня сразу перевели в нормальные условия».

«Ну и оставили бы в покое. Дали бы прийти в себя!» — не унимается здравый смысл. — Тут что-то не то! Не взлетай раньше времени. Успеешь обрадоваться».

«Но куда там! — Прячу довольную улыбку. — Коля… Колечка мой любимый! Как же я соскучилась».

— Сюда, — командует моя надсмотрщица и передает меня двум охранникам в камуфляже. Охрана, что ли?

— Следуйте за мной, пожалуйста, — очень вежливо велит мне молодой поджарый парень. И говорит на русском.

На русском!

Никогда не думала, что буду так радоваться, услышав родную речь. Господи! Да я его расцеловать готова.

Улыбаюсь во все тридцать два, размазываю слезы и натыкаюсь на строгий взгляд карих глаз.

Парень едва заметно качает головой, словно дает понять, что я ошибаюсь. Или… Может, решил, что я кокетничаю?

В этом мире женщины не выражают своих чувств.

Опускаю глаза, прячу улыбку и послушно иду за своим конвоиром. Сзади плетется еще один.

Бездумно пялюсь на белый мраморный пол, потом на такие же ступени. Все представляю, как сейчас увижу Колю.

И совершенно пропускаю тот момент, когда перед моим носом распахивается белая дверь с золотым орнаментом, и меня вталкивают внутрь.

— На колени! — слышится откуда-то сбоку суровый окрик. И руки конвоира нажимают мне на плечи. Опускаюсь, не в силах сопротивляться.

«Коли здесь нет!» — проносится в голове ужасная догадка. Бьет будто сваей, возвращая в реал. Нет тут Зорина! А я размечталась.

Исподволь оглядываюсь по сторонам. Богатая обстановка. Диваны с золотой инкрустацией. Идеальные мраморные полы. И прямо напротив… шикарные рыжие мокасины ручной работы. Не иначе как итальянские. Скольжу по ним вверх. Натыкаюсь взглядом на худые мужские щиколотки. А дальше — серые брюки с идеальными стрелками. Бриони или Армани… Я их вечно путаю.

— Ну что, шармута, нравится тебе твоя новая жизнь? — слышится насмешливый голос.

Шармута? Кажется, проститутка по-арабски.

Вскидываю голову и тотчас же встречаюсь с насмешливыми черными глазами, в которых плещется презрение и ненависть. Этого человека я не знаю лично, но читала о нем в интернете.

— Почему вы так меня называете, Гуфар? — в ужасе гляжу на нового главу «Диндар-медикал».

— Ну а кто ты? — криво усмехается он, закидывая ногу за ногу. Одной холеной рукой, усеянной перстнями, он перебирает четки, а другая — спокойно лежит на спинке дивана. Этот человек доволен и счастлив и, кажется, упивается моим унижением.

Это он меня украл? Зачем?

— Отпустите меня… пожалуйста, — прошу, все еще не в силах поверить в простую истину. Колины проблемы тут ни при чем. Меня выкрал молодой хозяин Диндара. — У меня дети дома… Им без меня плохо…

— Да нормально им, Нина, — цедит Гуфар. — Скоро забудут тебя. Нужна ты им? Что ты можешь им дать? Воспитаешь из дочери проститутку, как ты сама? — бросает страшные обвинения.

— Вы меня с кем-то путаете. Я не такая! — упрямо мотаю головой.

— Ну а кто ты? — глумится мой похититель и, наклонившись ко мне, переходит на свистящий шепот. — Из-за тебя, тварь, умер мой отец. Поэтому пощады не жди. Я долго вынашивал этот план. И он, наконец, осуществился….

— Это ошибка какая-то… Я никогда не желала смерти Джафару. Всегда относилась с уважением…

— И называла его старым ослом и маразматиком? — не скрывает ненависти Гуфар. — Скажешь, нет? Ему передали. Он даже обалдел от твоего двуличия. Крутила задницей перед уважаемым человеком, трусила сиськами, а когда он повелся на тебя, вонючая дочь иблиса, принялась над ним насмехаться… Даже не вздумай врать. Все ваши номера в Милане прослушивались. Мой отец услышал тебя и умер от разочарования. Врачи сказали, инфаркт.

— Но я…

— Ты убила его, и за это ответишь, — выносит приговор Гуфар. А я закрываю глаза, не в силах поверить в происходящее. Гуфар — сумасшедший. Мстит мне за то, чего я не совершала. Как его разубедить? Как?

— Пожалуйста, отпустите меня! У меня дети. Пожалуйста! Я ничего не говорила. Можно провести расследование. В любом случае я заплачу штраф. Назовите сумму. Только отпустите… Пожалуйста. Умоляю! — складываю руки в молитвенном жесте. И слышу над головой презрительный смех.

— Ты думаешь, я из-за твоих поганых денег предам память отца? Я что, похож на человека, нуждающегося в деньгах? Или ты думаешь, что я куплюсь на твои дешевые выходки. Нет, тварь. Я долго ждал этой минуты. Поэтому заткнись и слушай внимательно.

Глава 25

— Я решил тебя подарить, — выплевывает каждое слово Гуфар. Весь такой совершенный до омерзения. Красивая внешность, одежда, богатый дом. Только сам как живой труп. С мертвыми глазами и чванливой маской, застывшей на лице.

— Что? Как подарить? По какому праву?! — подскочив на ноги, выкрикиваю в ужасе. И тут же получаю от охраны сильный пинок в спину.

Падаю на пол, больно ударяясь.