Заложница дьявола (СИ) - Жемчужева Аделина - Страница 101

Пятый месяц

— Живота пока не видно… Когда он начнёт расти? — спросила я, задумчиво всматриваясь в зеркало.

— Когда твой ребёнок подрастёт, глупышка, — лениво отозвалась Биби, растянувшись на диване.

— Биби права, — кивнула Джанесса, уютно устроившись в кресле. — Возможно, он ещё слишком маленький. Но мне уже не терпится подержать его на руках.

Я мягко провела ладонью по животу, ощущая лёгкое волнение.

— Интересно, кто у меня родится — мальчик или девочка? — задумчиво спросила я, всё ещё глядя в зеркало. В последние дни я часто чувствую, как он шевелится. Это странное, но удивительное чувство.

— Мальчик, — без тени сомнения заявила Биби, хитро улыбнувшись. — Я ведь колдунья, вижу его отчётливо! — она расхохоталась, театрально раскинув руки.

— Очень смешно, — скептически фыркнула я.

— А я думаю, что девочка, — с теплотой в голосе сказала Джанесса. — У тебя округлились бёдра, ты стала ещё женственнее. Это явный знак.

— Если родишь девочку… — Биби на мгновение задумалась, а потом пожала плечами. — Это, конечно, хорошо, но не так значимо. А вот если родишь мальчика, наследника, ты будешь в почёте.

Я приподняла брови, недоверчиво глядя на неё.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она, словно это очевидный факт.

— Не будь такой старомодной, Биби, — недовольно поджала губы Джанесса. — Девочки тоже могут быть великими.

— Ой, ну конечно, — Биби лениво махнула рукой. — Но давай будем честны, мужчины всегда будут править этим миром.

— А ты уверена, что тебе не промыли мозги? — усмехнулась Джанесса, скрестив руки на груди. — Или ты просто хочешь, чтобы Лили родила мальчика, потому что знаешь, какой у нас жестокий мир?

Биби приподнялась на локте, её глаза сверкнули.

— Я хочу, чтобы её ребёнок был сильным, а в этом мире сильными становятся мужчины.

— Это не правда! — вспылила Джанесса, резко вставая. — Женщины сильны по-своему. Мы носим в себе жизнь, мы даём её! Или ты думаешь, что просто качать мечом делает кого-то сильным?

— Ага, а потом нас запирают в дворцах и используют как игрушки, — парировала Биби. — Ты сама прекрасно знаешь, что это правда.

Я вздохнула, поглаживая живот.

— Девочки… — попыталась я их прервать, но они уже увлеклись спором.

— Ты просто циничная, Биби! — возмутилась Джанесса. — Ты не веришь, что женщина может изменить этот мир!

— Я реалистка, — усмехнулась та. — И если ты думаешь, что какая-то принцесса на троне что-то изменит, то ты наивная.

— А если родится девочка, я не позволю ей быть слабой, — твёрдо сказала я, заставляя их обоих замолчать.

Биби посмотрела на меня внимательно, затем пожала плечами.

— Тогда воспитай её так, чтобы она смогла выжить в этом мире.

Джанесса улыбнулась мне тепло.

Я опустила взгляд на свой живот, чувствуя лёгкое шевеление внутри.

— Кто бы ты ни был, мальчик или девочка… я не позволю никому решить за тебя, кем ты станешь.

— Эх, мне бы тоже хотелось почувствовать себя беременной, — мечтательно протянула Биби, лениво растянувшись на диване. — Хотя, вряд ли я рожу от этого старика.

— Подожди, ты что, уже смирилась с этим браком? — удивилась я, прищурившись. — Последнее время ты даже не жалуешься.

— Да, — неожиданно легко улыбнулась она. — Даже рада. Буду называть его папочкой, — и звонко рассмеялась.

— Ну и дура, — покачала я головой, закатив глаза.

— Почему? Он взрослый, умный, даже можно сказать симпатичный… сильный, — Биби сделала драматическую паузу, глубоко вздохнув. — Он будет носить меня на руках и выполнять все мои капризы.

— Что-то тут не так, — нахмурилась Джанесса. — Ты ведь его ненавидела.

— Согласна, — добавила я, скрестив руки на груди. — Ты же клялась, что покончишь с собой, если этот брак состоится.

Биби хитро усмехнулась, её глаза блеснули лукавством.

— Увы, моё мнение поменялось.

— С чего бы это?

— Не скажу, — она довольно сложила ногу на ногу. — Если узнаете, точно будете против меня. Никто меня не понимает, так что не дождётесь.

— О боже… — простонала я, устало выдохнув. — Значит, нам стоит ждать беды.

— Ждите, ждите, — протянула она с озорной улыбкой. — Я отомщу отцу за этот брак. Его честь будет запятнана вдвойне.

Мы с Джанессой переглянулись, осознавая, что ничего хорошего это не сулит.

— А ну быстро рассказывай, что задумала! — рявкнула я, подходя ближе.

Если Бибиана заговорила загадками, значит, тут дело нечисто. От неё можно ожидать чего угодно, и, судя по её довольному виду, последствия будут катастрофическими.

— Я вам ничего не расскажу, отойдите, — она поднялась и хотела уйти, но я схватила ее за локоть.

— А ну быстро рассказывай.

— Отпусти меня, Лили, — с ухмылкой протянула Биби, но я только сильнее сжала её локоть.

— Ни за что. Если ты задумала что-то, что может привести к позору нашей чести, я должна знать.

Джанесса скрестила руки на груди, сузив глаза.

— И не пытайся выкрутиться. Мы знаем тебя слишком хорошо, Биби.

Она драматично закатила глаза.

— Ох, какие вы скучные! Никакой интриги, никакого веселья!

Я стиснула зубы, чувствуя, как закипаю.

— Биби!

— Да расслабься ты, Лили! — рассмеялась она, выдернув руку. — Я не собираюсь никого убивать… пока.

Я и Джанесса переглянулись.

— Пока? — хором повторили мы.

Биби довольно улыбнулась, провела пальцами по своему платью и, не торопясь, направилась к выходу.

— Лили, Джане, мои любимые сестрички, — она обернулась на пороге, бросив на нас хитрый взгляд. — Вы же знаете, что я всегда добиваюсь своего.

Она качнула бедром, оглядела нас через плечо и вышла, оставив за собой шлейф из загадок и подозрений.

— Господи… — пробормотала Джанесса, устало выдыхая.

Я провела рукой по лицу, пытаясь справиться с беспокойством.

— Это плохо, очень плохо…

— Она точно нас всех опозорит, — мрачно заметила Джанесса.

— В этом даже нет сомнений, — кивнула я.

— Может, рассказать маме, что она задумала?

— Проблема в том, что мы не знаем, что именно она задумала, — я тяжело вздохнула.

Если Бибиана что-то замышляет, жди беды. Её капризы редко ограничивались невинными проделками — она умела превращать их в настоящие катастрофы. И, честно говоря, мне уже было жаль её будущего мужа и всех, кто окажется рядом. Если мужчина не захочет её, она найдёт способ сломить его изнутри, заставив подчиниться её воле.

7 месяц.

' Лилу.

Мне надоело от тебя это скрывать. Честно, я сам в шоке, но, видимо, ты — моя личная болезнь, от которой нет лекарства. Как же ты меня бесишь… и сводишь с ума одновременно.

Я пытался выбить тебя из головы — силой, работой, войной, даже алкоголем. Ни хрена не помогает. Я сжигал города, но не смог сжечь это чувство. Ты как зараза, прочно засела во мне.

Знаешь, что самое отвратительное? Ты преследуешь меня даже здесь. Я сижу на совете, обсуждаю, как лучше сломить врагов, а в голове крутится твой голос.

А ещё, к твоему сведению, мне уже дважды снилось, как ты смеёшься. И это пугает меня сильнее, чем любая засада.

Я не умею красиво говорить, ты это знаешь. Но вот тебе правда: ты мой наркотик, мой грёбаный кошмар и моя единственная слабость.

Не думал что я когда-нибудь это скажу, но… Детка, я люблю тебя. Люблю и всё.'

Я прижала письмо к груди, и глаза наполнились слезами.

Боже…

Как же приятно знать, что это написал он. Эти слова, полные грубого упрямства и странной нежности, пробирали до самых костей. Я так часто плакала по ночам, вспоминая его. Так сильно хотела прикоснуться, почувствовать его тепло, его силу, его близость. Представляла, каким он стал — закалённым войной, ещё более суровым и красивым.