Заложница дьявола (СИ) - Жемчужева Аделина - Страница 114

— Они не переступят порог дворца! — твёрдо сказала я.

— Хватит, — его голос стал холоднее. — Ты хочешь, чтобы они замёрзли?

В этот момент в ворота, оседлав коня, ворвался Аэрин. Он резко спрыгнул на землю и, заметив девушек, удивлённо замер.

— Вот, — Эмир кивнул в его сторону, бросая на меня изучающий взгляд. — Он пришёл.

Я сжала кулаки.

— Причём тут он⁈

Аэрин подошёл ближе, хмуро оглядывая нас обоих.

— Брат, ты никак не угомонишься? — его голос звучал сдержанно, но в глазах читалось раздражение.

— Нет! — я едва сдерживала слёзы от обиды. — Ему нравится издеваться надо мной! Он привёл сюда этих женщин, будто мне мало тех, что уже во дворце!

Эмир вздохнул и бросил короткий, отрывистый ответ:

— Успокойтесь. Эти наложницы не для меня. Они для Аэрина.

Мы с Аэрином одновременно перевели взгляд друг на друга.

Аэрин резко поднял голову, недоверчиво уставившись на брата.

— Ты издеваешься? — спросил Аэрин. Он медленно перевёл взгляд с Эмира на девушек, будто пытаясь осознать услышанное. — Я не просил этого.

— И не должен был, — спокойно ответил Эмир, сложив руки за спиной. — Но теперь они твои. Заботься о них.

— Нет, — резко ответил Аэрин. — Я не хочу и не собираюсь. Это твое решение, не мое.

Я смотрела на него, и внутри поднималась слабая надежда. Может, он все-таки возьмет их себе?

— Ты считаешь, что можешь вот так распоряжаться людьми? — продолжил Аэрин. — Это неправильно, брат.

— Неправильно? — усмехнулся Эмир, чуть склонив голову. — А что, по-твоему, будет с ними, если я оставлю их там, где они были? Ты видел, что творилось после войны? Видел, что с ними сделали бы?

Аэрин молчал, сжав челюсть. Я тоже знала, о чем он говорит. И все же внутри меня не утихала обида.

— Они не вещи, Эмир, — тихо, но твердо сказал Аэрин. — Я не приму их.

— Примешь, — так же спокойно ответил Эмир. — Или теперь хочешь бросить их на улицу?

Аэрин посмотрел на девушек. Они стояли неподвижно, опустив головы, боясь что-то сказать.

— Слушай, Аэрин, — Эмир подошёл к брату и похлопал его по плечу с легкой насмешкой, — Ты уже взрослый, пора тебе завести своих собственных рабынь.

Аэрин устало выдохнул, глаза полные усталости и раздражения.

— Лилу, — Эмир снова обратился ко мне, — Приведи их в порядок, а затем мой брат выберет тех, кто отправится с ним в Серенвиль.

— Серенвиль?

Аэрин остался стоять, словно окаменев, его взгляд был немым обвинением, полным недоумения.

— Ты отправляешь меня править в Серенвиль? — его голос прозвучал напряженно.

— Именно, — спокойно ответил Эмир, скрестив руки на груди. — Город в ужасном состоянии. Его нужно восстановить, наладить торговлю и безопасность. И я доверяю это тебе.

Аэрин усмехнулся, покачав головой.

— Брат, я не разбираюсь в правлении, — произнес он с явным недоверием. — Это твои земли, не мои.

— Молчи, поговорим позже, — отрезал Эмир, бросив на него твердый взгляд.

Я сжала губы, внимая их разговору, и, хоть частично успокоилась, что эти девушки не для Эмира, страх, что он может воспользоваться наложницами, всё равно терзал меня.

Я перевела взгляд на Эмира. Он никогда не делал ничего без причины. Значит, в его решении был скрытый смысл, который пока не лежал на поверхности.

Аэрин молчал, явно переваривая услышанное.

— Я не могу просто взять и уехать, — наконец произнес он, хмурясь.

Эмир лишь усмехнулся.

— Уже можешь, брат. Теперь Серенвиль — твоя ответственность.

Глава 50: Родная душа

Я весь день провела среди наложниц, выслушивая их плач, жалобы и страхи. Они были напуганы, растеряны, не знали, что их ждёт, и это начинало раздражать меня. Что мне с ними делать?

Я медленно прохаживалась по комнате, наблюдая за суетой служанок. Моя злость росла от их беспомощности, но больше всего привлекала внимание одна девушка. Она выглядела самой испуганной — её только что вымыли в бане, и теперь служанки пытались разобрать спутанные пряди её волос. Они были невероятно длинными, ниспадая до самых колен, и отливали мягким золотистым сиянием.

Я наблюдала за ней, как она съёжилась на стуле, сжав руки в кулаки. Её губы дрожали, а худенькие плечи подрагивали от напряжения. Когда служанка осторожно провела гребнем по её волосам, она вздрогнула, будто от удара, и резко втянула воздух.

— Тише, ты в безопасности, — попыталась я сказать мягко, но она лишь ещё сильнее съёжилась, будто ожидала чего-то страшного.

Её большие, испуганные глаза метались по комнате, и я видела в них панику. Она боялась каждого звука, каждого движения, словно ожидала, что вот-вот на неё снова обрушится боль.

— Как тебя зовут? — спросила я осторожно, опустившись перед ней на корточки.

Она не ответила. Губы её дрожали, а взгляд был прикован к полу. Я вздохнула, понимая, что страх прочно поселился в ней.

Одна из служанок вновь провела расческой по её волосам, и в этот момент девушка резко всхлипнула, словно расческа причинила ей боль.

— Прости! — испуганно сказала служанка, отдёргивая руки.

— Остановите это, она слишком напугана. — приказала я.

Служанки тут же послушались и оставили ее.

Я не понимала что с этой девушкой.

— Послушай, с тобой всё будет хорошо, не бойся. Ты в безопасности.

Она всё так же молчала, но я видела, как её грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания. Она не верила мне. Не могла поверить.

Я протянула руку, но она вздрогнула и резко сжалась, будто ожидала удара.

— Я не причиню тебе зла, — мягко сказала я, опуская ладонь на колени, чтобы не пугать её ещё больше.

Она наконец подняла на меня глаза. В них было столько ужаса, что у меня перехватило дыхание.

— Меня… меня зовут… Серофина… — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Серафина, — повторила я. — Тебе не нужно бояться. Здесь тебя никто не обидит.

Она сжала губы, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Моих родителей больше нет… у меня никого нет… — прошептала она, и голос её дрогнул.

Я видела, как страх и горечь утраты сковывают её. Война забрала у неё семью, жизнь, которую она знала. Я не пережила того, через что прошла она, но могла представить, как страшно потерять всё в одно мгновение.

— Серафина, принц Аэрин — хороший человек. Он не причинит тебе зла, ты в безопасности. — Я говорила уверенно, надеясь, что это хоть немного её успокоит.

Она кивнула, но дрожь в её плечах не унималась.

— Простите, ваше величество, — всхлипнула она, — я просто… я не могу взять себя в руки…

Я внимательно посмотрела в её глаза — глубокие, синие, наполненные страхом и отчаянием. Она была удивительно красивой, но сейчас её красота казалась хрупкой, словно фарфор, готовый разбиться от одного неловкого движения.

— Я понимаю, — мягко сказала я. — Но ты должна собраться. Не плачь. Всё наладится.

Серафина снова кивнула, но её страх не исчез. Я оставила её, подойдя к другим девушкам. Они держались сдержаннее, их лица не выражали ничего, кроме покорности. Они не плакали, не дрожали — словно уже давно привыкли к своей судьбе.

Позже вечером прибыли мои родители и сёстры. Мы все собрались за большим столом, а Эмир занял главное место, усаживая меня рядом с собой. В этот момент я по-настоящему почувствовала себя королевой рядом с моим королем.

Бибиана, Джанесса и мама сидели неподалёку, а напротив них расположились Аэрин и отец. Атмосфера наполнилась торжественностью, но вместе с тем — теплом родных людей.

— За победу! — раздался звучный тост.

Мы подняли бокалы и отпили из них терпкое вино, ощущая вкус победы и новую главу, что начиналась для нас всех.

Отец сжал кубок в руке, бросив на Эмира долгий взгляд. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом, но он понимал, что отступать некуда.

— Что ж… — он прочистил горло и наконец заговорил. — Победа есть победа, как бы к ней ни прийти. Поздравляю, зять.