Заложница дьявола (СИ) - Жемчужева Аделина - Страница 89

— Ты думала, что я тебя полюбил? — его голос прозвучал насмешливо, но в нем не было истинного веселья.

Я сглотнула, с трудом держась на ногах.

— Да, — призналась я. Голос дрожал.

Было страшно говорить это вслух. Страшно признаваться даже самой себе.

— Ты глупая, Лилу, — он качнул головой, но теперь не усмехался. — Глупая девочка, которая придумала себе сказку.

Я зажмурилась, сдерживая слезы.

— Это не сказка… — прошептала я.

— Именно что сказка, — его голос стал тверже. — Ты правда думала, что сможешь изменить меня? Что я брошу все ради тебя?

Я подняла на него глаза.

— Я не хотела, чтобы ты что-то бросал, — моя нижняя губа задрожала. — Я просто хотела, чтобы я была для тебя одной-единственной.

Он молчал.

Я глубоко вздохнула, пытаясь совладать с разбитыми чувствами.

— Ты спишь с другими… — голос осекся, — и это разрывает меня на части.

Эмир смотрел на меня внимательно, словно изучая.

— Ты знала, на что шла, Лилу, — наконец, тихо сказал он.

Я горько рассмеялась.

— Да? — в голосе была боль. — Знала? У меня разве был выбор?

Мои руки непроизвольно дрожали.

— Я знала, что ты жестокий. Что ты опасный. Что тебе нельзя доверять.

Я сжала зубы, грудь сдавило от боли.

— Но я не знала, что ты сможешь сделать мне так больно… что ты будешь спокойно трахать других женщин, а потом возвращаться ко мне, будто ничего не произошло.

Я резко шагнула к нему, чувствуя, как слезы предательски наполняют глаза.

— Как ты можешь? — спросила я почти беззвучно. — Как ты можешь касаться меня, зная, что перед этим ты был с ними?

Он долго молчал, а потом поднял руку, провел пальцем по моей щеке, стирая слезу.

— Потому что могу, — сказал он жестко.

Я всхлипнула, закрывая глаза.

Ему все равно.

Он не изменится.

Но почему же тогда это так больно?

Я хотела, чтобы он забрал свои слова обратно.

Хотела, чтобы он хоть как-то дал мне надежду.

Но он стоял передо мной — такой же холодный, такой же жестокий, как всегда.

Я всхлипнула, ощущая, как сердце сжимается в груди, а горло перехватывает судорожный спазм.

— Ты ненормальный… — прошептала я, покачав головой. — Ты… ты ужасный человек…

Он не ответил.

Я сделала шаг назад, но мои ноги вдруг ослабли, и я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Казалось, будто меня душит что-то невидимое, не давая дышать.

— Лилу… — тихо произнес он.

— Не прикасайся ко мне, — сорвалось с моих губ прежде, чем он успел двинуться.

Я резко отступила, будто одно лишь его приближение могло сломать меня окончательно.

Было больно.

Настолько больно, что я не понимала, как до сих пор держусь на ногах.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, ощущая, как по щекам катятся слезы. — Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной.

Он молчал.

— Я ненавижу тебя за то, что ты убил во мне все, что было светлого. За то, что заставил меня поверить, будто я могу быть тебе дорога.

Грудь сдавило с новой силой.

— Но больше всего я ненавижу себя, — мой голос надломился. — За то, что даже сейчас… даже после всего…

Я подняла на него глаза, наполненные болью.

— … Я все еще хочу, чтобы ты выбрал меня.

Наступила долгая, мучительная пауза.

Эмир смотрел на меня. Его взгляд был непроницаемым.

А потом он заговорил.

— Это и есть твоя ошибка, Лилу.

Я судорожно вздохнула.

Он сделал шаг вперед, и мне пришлось прижаться к стене, не в силах больше отступать.

— Почему ты делаешь мне больно? — прошептала я, едва сдерживая слезы.

Эмир усмехнулся, но в его глазах не было ни насмешки, ни легкости — только тьма.

— Детка, если ты хочешь знать, тогда слушай внимательно, — начал он положив руки на мои щеки, — Подумай своей головой. Ты кричишь, обвиняешь, устраиваешь истерики, бросаешь мне в лицо слова, за которые в моем мире тебя давно бы казнили. Но ты жива. Ты когда-нибудь спрашивала себя, почему?

Его пальцы крепко сжали мое лицо, вынуждая смотреть прямо в его холодные, жесткие глаза.

— Потому что я позволяю тебе это, Лилу. Терплю твои вспышки гнева, твои слезы, твое проклятое упрямство. Ты не подумала, что любая другая на твоем месте давно бы лежала в земле? — он склонился ближе, и мне стало трудно дышать. — Но ты выше всех женщин в моем мире.

Я содрогнулась.

— Ты моя королева, — его голос стал чуть мягче, но от этого не менее пугающим. — И только ты должна рожать мне детей.

Я всхлипнула, но он не отпустил меня, наоборот — пальцы сильнее впились в кожу, словно боясь, что я вырвусь.

— Смотри мне в глаза, Лилу, — его дыхание обжигало мою кожу. — Я убью любую из своих наложниц, если они просто посмотрят на тебя не так. Если скажут хоть слово против тебя — они трупы. Я не даю им ничего, кроме своего тела, а ты… Ты — выше их всех. Пойми это.

Горло сдавило, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Я не хочу, чтобы ты с ними спал, — прошептала я, с трудом заставляя себя говорить. — Если ты не можешь их оставить… Просто отпусти меня. Разведись со мной, отправь в Рунимор. Дай мне возможность нормально жить.

Эмир напрягся. Его глаза вспыхнули диким, опасным огнем, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли мышцы.

— Развод? — его голос прозвучал глухо, но с опасной хрипотцой.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

— Ты готова вот так легко бросить меня?

— А что мне остается? — прошептала я, едва сдерживая дрожь в голосе.

Он медленно наклонил голову, глаза потемнели от ярости.

— Знаешь, в чем разница между нами, Лилу?

Я молча покачала головой.

— Разница в том, что ты готова меня бросить и уйти, а я хоть убей, никогда не отпущу тебя! — сказал он мягко. — Ненавидь меня, сколько хочешь, но ты принадлежишь мне. И это никогда не изменится. Не смей больше говорить о разводе, — прорычал он. — Ты знаешь, что этого не будет. Если ты уйдешь, то только в могилу, а не домой.

Он резко отпустил меня, развернулся, провел рукой по своим волосам. В этом движении чувствовалось напряжение, которого он даже не пытался скрыть.

Я вжалась в стену, пытаясь справиться с дрожью.

Эмир подошел к столу, взял сигарету и зажег. В комнате запахло табаком.

— Я привык к такой жизни и не считаю, что делаю что-то плохое, — сказал он спокойно, — Ты должна привыкнуть.

Я сжала пальцы в кулаки.

— Я оставил тебя лишь потому, что уезжаю, — он усмехнулся, выпуская очередное облако дыма. — Иначе давно бы врезал тебе по твоей упрямой голове.

Мои губы дрогнули, но я сжала их в тонкую линию.

— Сделай что хочешь, мне все равно, — прошептала я. — Можешь даже убить.

— Нет, не убью. Больше не вздумай устраивать мне истерики. Если попытаешься сбежать, отправлю тебя в подвал.

Я кивнула и посмотрела на него с яростью.

— А что бы ты сделал, если бы я изменила тебе? — произнесла я, шагнув ближе. — Если бы спала с другими мужчинами?

Мои слова повисли в воздухе.

Эмир поднял на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул темный, жуткий огонь.

— Повтори, — выдохнул он дым.

Я шагнула ближе, вглядываясь в его лицо.

— Что бы ты сделал, если бы я спала с другими мужчинами? — проговорила я медленно, в упор глядя ему в глаза.

Его лицо исказилось от ярости.

— Лилу, — его голос был предостерегающим, — закрой рот.

Но я не закрыла.

— Ты можешь спать со своими наложницами, но если бы я позволила себе хотя бы половину того, что позволяешь ты…

— Хватит, — прошипел он.

— … ты бы разорвал меня на части, да? Ты бы не потерпел этого, Эмир? Ты бы убил меня, да⁈

Щелчок.

Резкий, оглушающий звук ударил по ушам, и в следующий миг я упала на пол. В висках застучало, в ухе зазвенело, а щека вспыхнула обжигающей болью.

Он… ударил меня.

Я прижала ладонь к лицу, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, но не позволила им скатиться.