Открытая вражда (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 71

Что же, тогда почтенный магнат и пан Болеслав, четвертый сего имени, воспользуется своими правами и свободами, какие есть у каждого заседающего в сейме достойного поляка.

Воспользуется и примет чужое предложение.

И пусть подавятся что соседи близкие, что соседи дальние, что Бобров, что Войцех, что Лев, что Ян, что Водолеев, что Великопущ.

Все его враги, пока еще могучие, пока еще страшные, пока еще непримиримые.

Пока еще живые.

Эпилог

Эпилог

Рим, который некогда по праву носил титул самого великого города в мире, давно уже утратил большую часть своего прежнего блеска, силы и влияния…Переместившись всего-то куда-то в первую десятку. Наравне со столицами крупнейших мировых сверхдержав, ну может совсем чуть-чуть ниже…Но в некоторых вопросах все-таки выше. Да, теперь у этого древнего мегаполиса не было той же военной силы, экономического доминирования и научного превосходства как тысячи лет назад, когда сандалии непобедимых легионов цезаря шагали по земле, однако никто не стал бы спорить, что ныне именно это место является крупнейшим центром духовной власти на всей планете. К словам Папы римского прислушивалась большая часть властителей и архимагов планеты. Даже те, кого католики именовали язычниками, еретиками и схизматиками, оказывались вынуждены как минимум принимать их во внимание…А иначе последствия им бы не понравились, очень не понравились. И те, кому всю глубину их неправоты стали бы объяснять путем отлучения от церкви, налагаемых санкций или даже внезапно заявившегося в гости корпуса паладинов, зачастую могли утешать себя лишь тем, что ими хотя бы не занимается инквизиция.

— Господин секретарь, с вами желает вне очереди встреться путешествующий инкогнито странник, который не имеет предварительной записи… — Далеко не рядового представителя данной структуры отвлек от подготовки к новому рабочему дню послушник, что заглянул в его кабинет. — Одежды его довольно скромны и гербов не несут, зато аура принадлежит одаренному пятого ранга. А ещё брат эконом настаивает, что это очень срочно, поскольку путник сей сделал до крайности щедрое пожертвование. Оценка его даров все ещё продолжается, но даже по самым осторожным подсчетам там одного только золота будет никак не меньше десяти тысяч солидов…И брат эконом печенкой чувствует, что у нашего гостя есть ещё, и на благое дело он готов пожертвовать много, много больше.

— О? — Хозяин кабинета подобным новостям поверил сразу же, ибо чутье на деньги у главного финансиста их организации было столь чутким и всеобъемлющим, что эконома уже раз десять проверяли, не слуга ли он греха жадности и не воплощение ли… Однако — нет, ну или всем проверяющим надо было бы срочно покупать себе индульгенцию, снимая со своей души грех приема взяток, ведь в официальном заключении раз из раза повторялось — просто дар у человека имелся. Пророческий. Специфический. Узконаправленный и потому на диво эффективный…Настолько эффективный, что предложения сменить место работы ему поступали из множества мест. По слухам даже из преисподней. — Подозрительно, весьма подозрительно! А золото это случайно не ворованное?

— Ну, и да, и нет, — развел руками послушник. — Судя по золотым статуэткам многоруких зверобожеств оно явно вынесено из какого-то языческого храма Индии, но уж кому-кому, а нам в этом видеть ничего плохого не положено.

— Воистину, — согласился с мнением многообещающего новичка заслуженный искоренитель зла, ереси, языческих предрассудков и недозволенных точек зрения. — Ну, значит сей доблестный борец с грязными язычниками действительно хочетв чем-то исповедаться нашей матери-церкви…Зови его сюда!

Инквизиция снискала в веках столь мрачную и грозную славу, что боялись её как огня, ибо после излишне близкого знакомства с братьями-инквизиторами даже аутодафе многим могло бы показаться долгожданным избавлением. Однако целью её являлась вовсе не бессмысленная жестокость, чего бы не говорили об этом враги веры и родственники приговоренных, а максимальная эффективность в деле борьбы с предателями веры, влиянием темных сил, происками злокозненных чернокнижников и угрозами матери-церкви. И ради своей высокой миссии самая страшная спецслужба Рима могла пойти на многое. На риск своими и чужими жизнями, на обман, на бесчестие, на расходы в виде выплаты вознаграждения информаторам и выполнившим работу самих инквизиторов наемникам, даже на прощение отдельных грешников, если это помогало взять грешников куда более многочисленных и закоренелых и тем спасти невинные души. А потому, когда отвечающий за прием посетителей секретарь данной организации узнал о рвущемся к нему посетителе, то особо не удивился. Подобные визитеры встречались ему практически каждый месяц. Одни хотели снять вцепившееся в них проклятие, покуда в них ещё теплится жизнь, другие намеревались подставить врага или конкурента, узнав его грязные и противные веры секреты, третьи сами искали защиты…Пытающиеся расторгнуть демонический контракт, оказавшийся совсем не таким выгодным, как казалось раньше, тоже периодически появлялись. Иногда их из этого здания даже выпускали. Бывало, что и не на площадь с костром.

— Имя, титул, род деятельности, место рождение и подданство, цель визита, — деловито уточнил секретарь, доставая из заранее подготовленной стопки бумаги чистый лист и беря в руку американское техномагическое перо, способное делать записи четырьмя разными цветными чернилами. И абсолютно невидимые примечания оставлять, которые не найдет никто, кроме владельца специальной линзы, идущей в парном комплекте к каждому подобному артефакту. — Рекомендую отвечать максимально честно и подробно, от этого зависит то, возьмется ли инквизиция помочь вам, а также какие силы будут для этого задействованы.

— Герберт, некогда Герберт де Монлопа из города Турин, но я был заочно изгнан из своего рода и официально лишен титула, — ответ младшего магистра порядком удивил слугу церкви. Одаренными подобной мощи, знаете ли, благородные фамилии не разбрасывались…А если вдруг, ну когда будущий высший маг являлся всего лишь каким-то молодым и никому неизвестным слабаком, то потом начинали делать вид, будто ничего такого никогда не было и вообще сей человек — их гордость, честь, опора и возможный будущий лидер. Некоторые исключения из этого правила имелись, ну вроде Габсбургов, однако же никаких Монлопа в коротком перечне по-настоящему венценосных семей даже и не пахло. Те инквизитор знал и от до, даже мог бы узнать большую часть их представителей в лицо, пусть лично и никогда не видел. — Сейчас…Ну, наверное безработный. Но в прошлом был пиратом. Формально наемником, конечно, но на самом деле пиратом. Третьим комендантом отряда Кровавые кинжалы, есть быть точным.

— Тааак, — протянул секретарь инквизиции, машинально отодвигая свой стул назад, даром нащупывая энергетику висящего на его шее креста, являющегося мощным защитным артефактом, ногой нашаривая тревожную кнопку в полу, а пальцы рук до хруста сжимая вокруг увесистой американской ручки, которая бы столь уместно смотрелась будучи воткнутой в глаз посетителя по самый кончик…Пусть сейчас этот конкретный слуга церкви перешел на кабинетную работу, но до того, как он вышел в почетную отставку, чуть ли целый век являлся оперативником, регулярно сталкивавшимся с теми тварями, которые простым смертным являются лишь в самых жутких кошмарах! И, в отличии от них, не прекратил быть!

— И я пришел, чтобы оформить явку с повинной, раскаяться в своих грехах и передать все свое имущество матери-церкви! — Поспешил заверить хозяина кабинета представитель одной из тех немногих групп пиратов, что могли назвать одной из своих специализаций осквернение святых мест, но ещё не были рассеяны пеплом на ветру. — Ну а взамен хотелось бы получить защиту инквизиции, конечно…Можно в одной из тех камер, которые находятся в подвалах под этим зданием. И да, я знаю, что там находятся самые лучшие негаторы в мире и выйти оттуда уже больше нельзя, вы их после смерти одного из постояльцев просто намертво замуровываете.