Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей - Страница 33

— Что же, значит, я буду сражаться за будущее.

— И я вместе с вами, дон Эрнесто.

— Тогда добро пожаловать в отряд «Чоколь» амигос!

— Хо! У вас уже и отряд свой есть?

— Формируется пока, но если есть командир, то бишь я, значит, будет и отряд. После моего клича отбоя от желающих нет, каждый хочет стать этаким новоиспечённым казаком.

— Казаком?

— Эээ, да, это русское слово, обозначающее профессионального воина на фронтире. Они все сплошь всадники, хорошо умеют воевать в строю, прекрасные стрелки, ну и так далее, вот с них я и хочу брать пример, и сделать своих воинов такими же.

— Э, не слышал о казаках, и удивлён, что вы, сеньор Эрнесто, о них знаете, но вы учились в военной академии, а там много что преподают и рассказывают.

— Да, так и есть, там я и узнал об этих людях, но это не важно, сделать их казаками я не смогу, но какие-то умения они получат, например, навыки стрельбы и метания ножей. Жаль, сабельному бою я не смогу научить, так как и сам им практически не владею, но возникнет желание, найдутся и умения.

— Вы очень упрямый человек, дон Эрнесто.

— Я не упрямый, Себастьян, я целеустремлённый, и это разные вещи.

— Согласен, сеньор Эрнесто, я не знаю умных слов, им неоткуда взяться, я с трудом овладел грамотой, обучаясь в католической церкви при монастыре Сан-Бернардино, и это мне ещё очень повезло.

— Понятно, вот поэтому я могу и не достигнуть больших успехов, но знания — это сила, которую нужно уметь применить, и я попытаюсь. У меня останется только половина земель, и размер гасиенды станет едва ли средним, а впереди много новых планов. Раз ты потомок одного из индейских вождей, то не расскажешь ли мне о том, что сейчас происходит в зоне сельвы на Юкатане? Как идёт Кастовая война или война Каст, не знаю, как правильно её называть. После болезни я многое плохо помню или путаюсь, да и не участвовал я никогда в войне против них, как не участвовал и мой отец, насколько я знаю.

— Дон Эрнесто, ваш отец по возрасту должен был если не участвовать, то хотя бы видеть то, что происходило больше тридцати лет назад, когда восставшие майя захватили почти весь Юкатан и только два города оставались свободными от повстанцев — это Мерида и Кампече. Большего я не скажу, так как сам в ту пору ходил под стол пешком, и о событиях знаю только по рассказам родителей. В то время высший слой юкатеков обратился за помощью в Мехико, и центральная власть прислала солдат, которые отбросили прочь повстанцев. Дальше всё более-менее улеглось, но и по сей день большая часть полуострова не контролируется ни губернатором провинции Юкатан, ни президентом Мексики Порфирием Диасом. Там вообще сложно что-то контролировать, сельва и мангровые заросли кругом, где выжить обычному человеку трудно, а уж солдату тем более.

— А как же тогда испанцы смогли захватить те места?

— А никак. Они их и не захватывали огнём и мечом, а воевали с помощью других индейцев. Там живут разные племена, которые враждуют между собой, одни стали лояльными испанцам и католической церкви, другие нет, или просто потом перестали быть таковыми. Всё движение сформировалось из культа «Говорящих крестов», возникшего на востоке полуострова. Вроде как история началась с того, что огромный деревянный крест в одной из индейских деревушек якобы начал говорить и призвал выгнать с индейских земель чужаков. Ну и подобные истории, сплошной шаманизм. Впоследствии количество крестов увеличилось до трёх. Эта их новая религия оказалась далека от католицизма и обрядами больше походила на старинную религию майя.

(Её последователи называли себя крусоб (Cruzob — исп. cruz «крест» + -ob, показатель множественного числа в языках майя).

— Подожди, так это вообще, что такое? С одной стороны крест, с другой алтари алюксов, как это вообще можно совместить? Это же либо крестик снять, либо, гм… либо алюксам молиться, а тут подобное сочетание, что за бред⁈

— Сеньор Эрнесто, а вы многое скрываете…

— О чём это ты? Что я скрываю?

— Вы знаете такие вещи, которые даже я не понимаю, а вы судите, как будто наяву всё видели. Вам нужно обязательно поговорить с католическим священником.

— Я с ним уже два раза говорил за то время, когда очнулся от болезни.

— Вам нужно поговорить с настоятелем кафедрального собора Сан-Ильдефонсо.

— Зачем?

— Он многое вам объяснит, а также может дать новый смысл вашей жизни. Обычные священники мало, что знают, у них нет допуска ко всем знаниям, отсутствуют архивы, а у настоятеля монастыря они есть, и он вам всё расскажет, если вы захотите и сможете его заинтересовать.

— Ясно, посмотрим. У меня и без него есть смысл жизни, я готов пойти воевать с индейцами, чтобы присоединить их к Мексике, а также решить все вопросы со своими долгами. И как они могут так долго воевать с Мексикой, и главное, чем? И это в наше время — револьвера и винтовки?

— Их снабжают оружием англичане, через границу с Британским Гондурасом. Это я слышал от одного сеньора, участника этой войны, большего я не знаю.

— Я понял, Себастьян. Благодарю, ты достаточно пролил свет на многие вещи, о которых я не знал, и на многое, что успел забыть. Надеюсь, это поможет мне в будущем.

— О, дон Эрнесто, вы задумали новые приключения?

— Возможно, скорее всего, в этом ты точно окажешься прав.

— В подобных делах у меня имеется отменное чутьё, и я никогда не ошибаюсь, я чувствую новые приключения, и они не пройдут мимо вас, сеньор!

На последней фразе я ощутимо скривился, сдались мне эти приключения, но как чувствовал Себастьян неприятности, так и я понимал, где есть возможность неплохо проявить себя и попутно заработать денег. И рассчитываю я на благодатную и непокорную чужакам сельву.

— Поживём — увидим, Себастьян, а пока располагайся в доме моего бывшего управляющего, он теперь твой, и держи твой первый, честно заработанный у меня, песо! — вынув из кошелька большой кругляш с изображением орла, пожирающего змею, сидя на кактусе, я вложил монету в ладонь Себастьяна.

— Благодарю Вас, хозяин, клянусь своими легендарными предками, вы не пожалеете об этом!

— Очень на это надеюсь, очень…

Глава 14

Мистер Эванс

В это время в одном из дорогих номеров местной гостиницы в центре Мехико происходил важный разговор между мистером Эвансом, представителем одного из банкирских домов САСШ, и его местным поверенным, который вёл дела на территории Мексики и отвечал за контакты с местной властью.

Поверенного звали сеньор Педро Ганадо, это был небольшого роста, круглый, как колобок, толстячок, с благообразным выражением лица, длинными висячими усами, переходящими на двойной подбородок, и глубоко посаженными, очень хитрыми глазками.

Здесь же находился и человек, являющийся правой рукой мистера Эванса, который отвечал за всю «грязную» работу, выбивая долги и заставляя быть сговорчивее всех, на кого падала секира правосудия, обильно смазанная деньгами людей, стоявших за мистером Эвансом.

Звали его Джеф Вайлкречер — высокий крепкий брюнет далеко за тридцать, участник множества переделок, о чём свидетельствовали шрамы на его лице и теле. Обстановка царила соответствующая…

В душном номере гостиницы «Империаль» висел тяжёлый запах дорогих сигар, смешанный со сладковатым ароматом хереса. За окнами клубилась вечерняя мгла, выхватывая силуэты редких прохожих. Мистер Эванс откинулся в кожаном кресле, наблюдая, как пепел с его «гаваны» падает на персидский ковёр. Его бледные, почти бесцветные глаза, скрытые за полуприкрытыми веками, ничего не выражали.

Напротив него, на краю жесткого стула ёрзал сеньор Педро Ганадо. Круглое, как полная луна, лицо адвоката покрывал липкий пот. Казалось, он сидел не в роскошном номере, а на раскалённой сковороде. Третий присутствующий, Джеф Вайлкречер, стоял у окна, спиной к остальным, и неторопливо, с гипнотической монотонностью водил лезвием ножа по полоске грубой кожи, пришитой к жилету. Скрип стали от соприкосновения с кожей резал тишину вернее любого ножа.