Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей - Страница 35

— Так я сам сын проститутки, как и ты, Генри.

От дополнительной дырки в черепе Билла спас главарь, успев перехватить руку Генри с револьвером, и одновременно приставив к его боку широкий и острый, как бритва, нож.

— Спокойно, Генри. Море не лучшим образом повлияло на ваши головы. Мы с вами одна команда, и команда не дерьмовая, вы помните, зачем приехали? Дырявить головы друг другу или дела делать и деньги?

Ворча и кидая злые взгляды друг на друга, Генри и Билл наконец успокоились и, убрав оружие, пошли вслед за своим главарём. Усевшись в заранее нанятую повозку, главарь дал команду кучеру, и коляска покатила в сторону местной портовой гостиницы.

В другой гостинице к этому времени уже собралась ещё одна команда из числа местных прохиндеев и разбойников. Общая численность бандитов составила пятнадцать человек, Джеф посчитал, что этого должно хватить для нападения на асьенду и оказания давления.

Примерно в это же время адвокат Педро Ганадо беседовал с одним из нанятых им в Мериде людей, узнавая всё о молодом владельце гасиенды Чоколь. К сожалению, сведений оказалось слишком мало, чтобы сделать какие-то выводы. Вроде как приезжал сюда на пару дней этот Эрнесто де ла Барра, виделся с дядюшкой, но и всё на том, и после того, как уехал обратно, больше не появлялся.

Все, что смог узнать о де ла Барра, он расскажет Джефу, а дальше пусть тот сам разбирается. Ганадо не собирался сам ехать в асьенду, опасаясь за собственную жизнь, он чужак здесь, а юкатеки подозрительно относятся ко всем новым людям, не говоря уж об индейцах.

Иностранцев здесь почти нет, это в том же Велакрусе их много, и в центральных штатах, или в северных, а здесь только Кампече может похвастаться их наличием. А дальше простираются джунгли, куда не рискуют соваться даже юкатеки.

Джеф явился к Ганадо через пару дней и, забрав бумаги, ретировался, бросив напоследок фразу.

— Поедешь с нами. Мне нужно понять, удастся ли всё по лёгкому варианту захватить, если же нет, тогда вернёшься сюда, а мы останемся решать дело.

— Но, мистер Эванс сказал, чтобы я оставался здесь, а не ехал в асьенду.

— Мистер Эванс сказал, что ты белая перчатка на моей руке, хотя я бы тебя назвал скорее коричневой перчаткой на моей белой руке. Ты не хочешь ехать? Думаешь, что долго после этого проживёшь?

На последних словах Джеф растянул губы в чудовищной улыбке, отчего шрам исказил до неузнаваемости его лицо, придав оскал живого мертвеца.

— Я поеду, поеду, как скажешь, Джеф.

— Я тебе не Джеф, а мистер Джеф. И мы не в Мехико, а в Мериде, помни об этом, Педро. А если вдруг забудешь, то я тебе напомню дыркой в твоей дурной башке…

Толстячок вытер разом вспотевший лоб жёлтым платком и зло зыркнул на американца, тот только рассмеялся и, зажав в зубах сигару, вышел из комнаты.

— Персо, зачем хозяин велел сшить нам эти жёлто-коричневые мешки на тело?

— Для того, Луис, чтобы ты не задавал глупых вопросов. Сказал хозяин сшить — сшили. Сказал учиться стрелять, чтобы на лету колибри сбивать, мы учимся. Ты вот, Луис, хорошо умеешь стрелять из винтовки?

— Это смотря для кого, для хозяина — плохо, а для таких, как ты, — выше всяких похвал!

— Хреново ты стреляешь, друг. Видел, как хозяин стреляет?

— Так он и тренируется дольше нас, и не торопится.

— А патронов сколько ты уже истратил, цену их знаешь?

— Знаю, но хозяин разрешил.

— Хозяин у нас добрый, патронов не жалеет, уже и гильз, и капсюлей, и пороху закупил не на один десяток песо.

— Это да, оружие он знает, даже древнюю и ржавую винтовку старого Хосе смог починить. Отмачивал в керосине двое суток, мазал какой-то гадостью, потом вытачивал напильником железку, прилаживал, скупил весь оружейный хлам по всей округе.

— Зато теперь у нас есть ещё пять ружей и три револьвера. Патронов на них немного, но на то, чтобы отбиться в одном бою, хватит с лихвой.

— Это да, но мы и смешны в этих мешках, как он их называет, слово какое-то дурацкое…

— Комбисисоны!

— Не, не так как-то.

— Да так, я тебе говорю, кактус ты старый, комбисисоны или комбихинисоны.

— Нет, карамба! Он называет их кимбсосоны.

— Сам ты кимбососон, индюк старый! Как дал бы тебе по башке прикладом, да жалко винтовку, сломаю, хозяин мне потом голову также сломает.

— Э, смотри, как бы я тебе башку не пробил!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого, ну да ладно, услышит хозяин — выгонит обоих: и живых, и мёртвых.

— Да ничего он не сделает, вон, даже Рауля не убил.

— А ты бы смог, когда не ждёшь нападения, он же не пеоном был, а доверенным лицом! Как хозяин жив остался сам, я даже не понимаю, видно Санта Хесус Кристо его хранит!

— Это да, а вон и он идёт, давай чистить оружие, а то увидит, что грязное, заставит дерево опять охранять до ночи.

Бросив болтать, оба бывших пеона принялись лихорадочно тереть масляными тряпками части разобранных до ствола винтовок, стараясь показать, как они заботятся о собственном оружии. Получалось у них не очень хорошо, но каждодневная ругань и многократные повторения заставляли приобретать ранее неизвестные навыки и умения.

Ничто так не улучшает мозговую деятельность, как хороший удар по голове, благо сомбреро смягчает излишнюю резкость строгого, но справедливого хозяина. Делал он это крайне редко и только когда его реально на это вынуждала тупоголовость и непонимание обучаемых, но попасть под справедливый гнев никому не хотелось.

— Фух, ушёл в другую сторону.

— Он к Аканду и Аскоку ушёл, тех ещё учить и учить.

И действительно, не прошло и минуты, как с той стороны, куда направился хозяин гасиенды Чоколь, послышались его возмущённые крики, перемежающиеся ругательствами.

— Опять винтовка не чищена? Как ты из неё собрался стрелять? Хочешь, чтобы её разорвало, а тебе глаз выбило или руку оторвало? Я сколько раз об этом повторял? Сколько говорил, а?

Пеоны переглянулись и стали ещё усерднее чистить оружие, как будто бы от этого зависела их жизнь…

Глава 15

Горячая встреча

Вот сколько ни готовься к неприятностям, а они всегда к тебе явятся неожиданно или именно в то время, когда ты отвлёкся на что-нибудь ещё. Однако я бы не прожил и дня в прифронтовой зоне, если не подстраховался.

По всем тропам, что вели к гасиенде «Чоколь», соорудили засады для мальчишек-пеонов, ловких, как ящерицы, и быстрых, как страусы. Их задача заключалась в том, чтобы завидев пыль от копыт или колёс, сорваться с места и мчаться ко мне, как ошпаренные. Цепочка предупреждения работала безотказно — от дальних полей к асьенде, от асьенды ко мне. На лбу у каждого — капли пота от напряжения, в глазах — понимание, что от этого зависит их благополучие и дом.

Кроме того, я собрал отряд самообороны, здесь называемый асьендадос. Всего под ружьё до приезда кредиторов я успел поставить пятнадцать человек, если считать и Себастьяна. По всем моим прикидкам — слишком мало. Хотя желающих оказалось полно, и меня постоянно теребили вопросами, не хочет ли сеньор взять к себе в охрану ещё одного весьма крепкого юношу⁈

Я важно кивал, брал на заметку кандидатуру и назначал экзамен на физическую выносливость, резерв крепких кадров мне, конечно, сейчас необходим. Экзамен сдавали не все, вернее, практически никто не сдавал, но зато появлялся стимул тренироваться, я даже выделил продукты тем, кто хотел заниматься спортом, но не мог из-за своей истощённости.

А вот с оружием я лопухнулся, его оказалось недостаточно, и пришлось раздать даже своё. Себе оставил лишь верный «Винчестер», пару револьверов фирмы «Смит и Вессон», и дробовик «Коуч» с короткими стволами, способный разметать всё в радиусе десяти шагов. Понимаю, что оружие нужно закупить ещё, но позже, сейчас нет на него денег. Обойдусь пока имеющимся.

Ещё пяток ржавых стволов валялись в сарае, который я переоборудовал под мастерскую и иногда возился там, пытаясь что-то ремонтировать. Всё, что могло стрелять, я тоже раздал: пару старых карабинов, от которых пахло ржавчиной и давними войнами, несколько однозарядных пистонных ружей и три капсюльных револьвера.