Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад - Страница 37

— Его в пьяном виде не пустили в самолёт.

— Как не пустили⁈ — вскочил я со стула. — Он должен был вернуться домой ещё в прошлое воскресенье! Допустим в понедельник и вторник он не смог пройти билетный контроль. Ноги слишком заплетались. В среду и в четверг было не до него — с этим я согласен! Но почему ты его не отправил домой в пятницу или в субботу? — рыкнул я на Генку Петрова, выскочив в общий коридор.

— А я его с кровати не смог поднять, — огрызнулся он. — И потом, какой смысл везти Фрунзика в Ташкент, если его потом в таком виде всё равно в самолёт не посадят?

— Логично, — усмехнулся я и прокричал на весь коридор, — товарищи, кто видел Фрунзика Мкртчяна⁈ Где у нас пропадает товарищ Мкртчян⁈

— Он в моей комнате, — сказала, показавшись в коридоре, гримёрша Инна, приятная девушка 26 лет с короткими каштановыми волосами. И если честно, то скромница Инна мне нравилась больше, чем её коллеги по ремеслу Таня и Катя. Эти барышни были слишком неравнодушны к известным и симпатичным актёрам.

— Как у тебя? — уставился я на гримёршу. — И что вы с ним делаете?

— Ничего, он просто спит на моей кровати, — пожала она плечами. — Пришёл два часа назад, извинился за своё неприличное поведение, признался в любви, предложил выйти замуж, а потом лёг на кровать и уснул.

— Хорош гусь! — загоготал Генка Петров.

Я же сделал несколько стремительных шагов и, заглянув в комнату Инны, удостоверился, что Фрунзик Мкртчян жив, здоров, прекрасно себя чувствует и даже, улыбаясь сквозь сон, тихо похрапывает.

«Вот ведь зараза, — проворчал я про себя, — вызвал человека на один съёмочный день, а теперь не знаю, как отправить домой. Хотя почему не знаю? Знаю. Сейчас Генка с Анюткой возьмут его под руки, под ноги, и вместе с ним полетят в Ереван. Ибо совместное преодоление жизненных трудностей иногда сплачивает. Вот и решу две проблемы разом».

— У тебя с Мкртчянов что-то уже было? —тихо спросил я гримёршу, так как по поводу морального облика двух других наших замечательных мастериц художественного грима никаких иллюзий не испытывал.

— Вот ещё, — обиделась девушка, — у меня жених в Ленинграде. Хотя Фрунзик, конечно, смешной, — захихикала она.

— Геннадий, вот тебе персональное задание, — я ткнул пальцем в своего армейского друга. — Берёшь товарища Мкртчяна и вместе с Анюткой везёшь его в аэропорт. Оттуда вместе с ним летите в Ереван. Во время посадки в самолёт скажете, что это ваш дядя, которому недавно вырезали аппендицит. Поэтому он всё время спит и дышит перегаром из-за наркоза, сделанного на спирту. В Ереване посадите его на такси, а сами пересядете на самолёт до Ленинграда. Есть вопросы?

— Нет, но тогда это будет уже не персональное задание, — пробурчал Петров.

— Не умничай! — рыкнул я и тут же вспомнил, что кроме армянское актёра у меня есть ещё одна головная боль.

Московский актёр Владимир Трещалов, который в будущем сыграет красавца Сидора Лютого в «Неуловимых мстителях» за несколько суток в лагере «Акташ» развил такую бурную деятельность, что я только успевал выслушать чужие жалобы и сплетни. В первый же вечер он закрутил роман гримёршей Катей, а через два дня с мастером по гриму Таней. Лично я по этому поводу особых претензий не имел. Так как обе гримёрши являлись барышнями взрослыми самостоятельными и самое главное незамужними. Но вчера во время банкета по поводу окончания съёмок на территории лагеря вместо двух 40-летних поварих снова появились местные молоденькие селянки. И наш Сидор Лютый, опять-таки по слухам, явился в административный корпус только под утро. В общем назревала пренеприятная ситуация.

— Товарищи, кто видел актёра Трещалова⁈ — рявкнул я.

— Феллини, ты чего так орёшь? — проворчала, выглянув в коридор, художник по костюмам Галина Васильевна.

— Извините, это я так командный голос вырабатываю, — буркнул я и ещё раз гаркнул, — кто видел Трещалова⁈ Я ведь сейчас по всем номерам пройдусь!

В этот момент отрылась дверь в другом конце коридора и из-за неё появилось довольное лицо московского актёра. Этот номер принадлежал гримёрше Татьяне. Когда Сава Крамаров со своей подругой Милой улетели в Москву, то она быстро забрала эту комнату себе. И сейчас в ней молодые скорее всего играли либо в «Чапаева», либо в «подкидного дурака» на раздевание. И в принципе такой расклад меня устраивал. Если Трещалов «пошёл налево», то пусть он это делает под непосредственным моим контролем, чем на стороне. Однако, чтобы окончательно развеять все сомнения я вызвал «озорного московского гуляку» на профилактическую индивидуальную беседу. Мы уединились в моём номере и я, плотно закрыв дверь, спросил:

— Володя, ты почему сегодня заявился только под утро?

— Воздухом дышал, — соврал киноактёр. — Здесь прекрасный горный воздух.

— Аха, не то, что в пыльной суетной Москве, — проворчал я. — Теперь как на духу: было что с местными селянками?

— Да так, поцеловался с одной пару раз. Кстати, по взаимному согласию. И она уже совершеннолетняя.

— Володя, тут тебе на Москва, — прошептал я. — Это в столице можно с барышней сходить в кино, в кафе-мороженое, потом полчаса целоваться, стоя в её подъезде, и на следующий день спокойно разойтись в разные стороны. Тут так не работает. Мы живём по соседству с маленьким горным селом, где очень строгие пуританские нравы. Ты же вроде снимался в Алма-Ате в фильме «Штрафной удар», поэтому должен был это знать.

— Ну снимался, — насупился Трещалов. — И никаких проблем после поцелуев у меня там не возникло.

— Кроме того, что кто-то вернулся в Москву с целым стадом лобковых вшей, верно? — усмехнулся я, так как о чём-то таком я читал в воспоминаниях людей, которые хорошо знали Владимира Трещалова.

— Не знаю, — смутился он. — Но это точно был не я.

— Значит, мне не о чем волноваться? — я внимательно посмотрел в честные глаза киноактёра и понял, что нужно не только волноваться, но и как можно скорее собирать всю съёмочную группу и быстрее ветра мчать в город Ташкент.

«Вот ведь поросёнок. В следующий раз Трещалов без подруги или жены хрен у меня на съёмки приедет», — выругался я про себя и уже хотел было дать команду всей группе на срочные сборы, как увидел в окне бегущего к административному корпусу сторожа Хамзу и двигающуюся за ним многочисленную делегацию местных жителей.

— Приплыли, твою дивизию, — прошипел я. — Вляпались.

— Это чё за демонстрация? — пролепетал актёр, также уставившись в окно.

— Это называется сватовство гусара, — рыкнул я. — Теперь тебя Вова женить будут, не спрашивая на то твоего добровольного согласия. К дому едут доктора, отрывайте ворота! — криво усмехнулся я и вопрос «что делать?» словно паровой молот застучал в моей черепной коробке.

Но в следующую секунду у меня появилась одна замечательная идея и я, выскочив в общий коридор, закричал:

— Катя, Таня, Инна, быстрей сюда! Быстрей-быстрей!

И девушки гримёрши, испуганно озираясь, появились из-за дверей своих комнат. Кроме них в коридор выбежали Олег Видов, Виктория Лепко, Владимир Трещалов, художник по костюмам Галина Васильевна, молодожёны Генка и Анютка, а также художник-постановщик Юрий Иванович. Все кроме Фрунзика Мкртчяна сейчас стояли передо мной.

— Из административного здания не выходить! — рявкнул я. — Если сюда начнут ломиться родственники обиженной девушки, забаррикадируйтесь в комнатах. Теперь что касается, врага народа, товарища Трещалова, — я указал пальцем на киноактёра. — Девчонки, загримируйте его так, чтоб родная мать не узнала!

— В каком смысле? — сморщила хорошенькое лицо Инна.

— Налепите ему на фейс мясо, рваные раны, нарисуйте кровь, забинтуйте ногу и руку, — протараторил я. — Скажем, что Трещалов угодил под взрыв пиротехнического заряда.

— А мнэ? — вдруг проснулся Мкртчян. — Я тоже хочу в кино. Я сюда лететь из самого Еревана. Волноваться. А мне говорят: «Фрунзик, все дубли сняли, лети назад».

— Да сняли мы уже все дубли! Сняли! — занервничал я. — Хотя, Мкртчяна гримируйте тоже! Налепите ему на лоб шмат сала! А я пошёл, время тянуть.