Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад - Страница 6

— Во-первых, я пробил вашему театру разрешение на постановку «Гамлета», — усмехнулся я. — Два дня с Фурцевой ругался. Во-вторых, теперь от вашего спектакля зависит моё реноме или, проще говоря, репутация. Так что работайте на совесть. Сделайте так, чтобы Гамлет с гитарой стал театральным событием года, а ещё лучше десятилетия.

Вдруг в гостиной зазвучал магнитофон, из динамиков которого вылетели звуки английского ансамбля «The Beatles», и сёстры Вертинские поспешили в саму большую комнату гостеприимной квартиры Левона Кочаряна.

— Стоять! — я преградил рукой выход их кухни. — Я так и не получил ответ на свой вопрос.

— Да будем мы сниматься, будем, — недовольно пробубнила Марианна. — Но в следующий раз ты нас пригласишь в какой-нибудь фильм получше, чем эта детская космическая сказка.

— Посмотрим, что вы скажете на голливудской ковровой дорожке, когда нам будут вручать «Оскар», — хмыкнул я.

— Ну это вряд ли, хы-хы, — хохотнула Настя.

Затем девчонки беспрепятственно покинули кухню, а Высоцкий запел песню, которая уже постепенна стала расходиться в народ:

«И что мне теперь написать в своей книге о том, как снималось великое кино? — проворчал я про себя. — Поведать, что чуть ли не каждого актёра пришлось уговаривать? Или сценарий был принят с большим воодушевлением и закипела непростая работа по вживанию в образ? А ведь на площадке они будут дурачится и играть спустя рукава. Ничего-ничего посмотрим, что актёры запоют, когда на них свалится всемирная слава».

Далее я развернулся и тоже пошагал в гостиную. Однако в коридорчике меня нагнала и остановила стильная блондинка из дома моды.

— Скажи, а ты мог бы снять меня в своём фильме? Или с простыми манекенщицами ты не работаешь?

— Студийные съёмки начнутся на «Мосфильме» в ноябре, — пожал я плечами, — то почему бы и нет? Оставь свои координаты Саве.

И я хотел было добавить, что из манекенщиц частенько получаются самые лучшие инопланетянки — глаза большие, ноги длинные, тела утончённые. Однако в эту секунду из гостиной вышел Василий Шукшин. И судя по его немного смущённому и даже напряжённому виду, он имел ко мне приватный деловой разговор. Блондинка улетела на звук магнитофона. А Василий Макарович, прокашлявшись, пробурчал:

— Сценарий завернули, помоги.

— По этому поводу есть замечательные стихи неизвестного поэта, — улыбнулся я, похлопав режиссёра по плечу. — Помоги мне, о помоги мне! / В желтоглазую ночь позови! / Видишь, гибнет, сердце гибнет / В огнедышащей лаве любви!

— И что это значит? — поморщился Шукшин.

— Это значит, что в понедельник вместе пойдём к директору «Мосфильма», — хохотнул я.

И вдруг что-то больно кольнуло меня в бок. Причём укол был такой силы, что на секунду потемнело в глазах. Возможно, на организме сказалось нервное напряжение последних двух недель, когда я бегал пробивал бюджет под «Звездные войны», пока помогал другим актёрам и режиссёрам, решать их проблемы. А может быть мой организм интуитивно почувствовал некую пока незримую угрозу. Может быть, моё подсознание намекнуло, чтобы я был на чеку. Ведь чем ближе ты к властным структурам, тем больше у тебя недругов и завистников.

— Что такое? — испугался Василий Макарович.

— Вторую неделю ем ресторанную пищу, — пожаловался я и, потерев бок, добавил, — и вот результат потребления казённой еды. Решим твою проблему, не дрейфь, Макарыч. Главное никогда не надо сворачивать на пути к своей мечте, и тогда мы обязательно окажемся в «Стране Удач».

Глава 3

В воскресенье 4-го октября 1964 года меня во второй раз привезли на территорию правительственного санатория «Барвиха». И хоть ехать мне не хотелось, ибо я готовился к сегодняшней премьере в кинотеатре «Ударник» и рано утром встречал ВИА «Поющие гитары», однако, когда за мной примчался посыльный от председателя КГБ Семичастного, кривить лицо не стал. Ведь не каждый день приглашают на обед первые лица страны. Кстати, после правительственного переворота я встретился с товарищами Шелепиным и Семичастным всего один раз. Да и то мне было предложено подписать с десяток бумаг о неразглашении военной тайны. Поэтому на обед я поехал с удовольствием, а иначе как мне было достучаться до генерального секретаря ЦК и его ближнего круга и рассказать, что жизнь реальных людей не такая радужная, как об этом пишут газеты?

По приезде в «Барвиху» меня сразу же пригласили в банкетный зал, где за столом уже сидели: генсек Александр Шелепин, председатель КГБ Владимир Семичастный, новый министр правопорядка СССР Вадим Тикунов, 1-й секретарь Московского горкома Николай Егорычев и комсомольский вожак Сергей Павлов. Чуть меньше месяца назад, накануне переворота, мы как раз собирались в том же самом составе. Правда тогда обстановка была отнюдь непраздничная, тогда буквально в воздухе висело нервное напряжение и крайняя тревожность. Тогда многое было поставлено на карту и многое решалось.

Сейчас же в банкетном зале звучала приятная инструментальная музыка. Розовощёкие комсомолки подавали на красивой посуде обеденные блюда. А их комсомольский вожак, хряпнув немного лишнего, поглядывал на барышень как кот на сметану.

— Привет, Феллини! — гаркнул он, увидев меня в дверях.

— Добрый день, всей честной компании, — кивнул я, присев на единственный свободный стул, перед которым стояли чистые столовые приборы. И одна из комсомолок тут же принесла мне какой-то винегретик, шашлык из лосося и стакан минеральной воды.

— Что там у вас в кино новое делается? — хитро усмехнулся Александр Шелепин. Многие за глаза его называли «Железным Шуриком», и что-то железное в новом генеральном секретаре ЦК действительно было. Либо нечто железное и волевое появилось во взгляде Шелепина после революционного переворота.

— Гайдай снимает «Операцию „Ы“ и другие приключения Шурика», — ответил я, вызвав взрыв хохота среди гостей, которые верно считали подтекст моего ответа. — Кинокомедия «Зайчик» бьёт все рекорды по наполняемости залов. Если так дело и дальше пойдёт, то картина, что обошлась бюджету всего в 150 тысяч соберёт кассу в 10 миллионов рублей. Неплохо бы создателей фильма премировать.

— Обязательно премируем, только разгребём дела, — тяжело вдохнул Шелепин.

И нового руководителя государства можно было понять. Дел у «Железного Шурика» теперь было невпроворот. Если самых опасных членов президиума ЦК Брежнева и Суслова по-быстрому отправили в дипломатические миссии в США и Китай соответственно, то остальным пока что оформили трёхнедельные отпуска. Кроме того, требовалось аккуратно ликвидировать Совнархозы. Эту дополнительную управленческую структуру придумал Никита Хрущёв, чтобы большинство экономических вопросов решалось не в Москве, а на местах. В итоге количество бардака в экономике только увеличилось. И большинство экономических вопросов всё равно решалось только в Москве. Ибо каждый председатель Совнархоза знал как «отче наш», что инициатива наказуема.

— Что ты нам давеча говорил про ленинский НЭП? — снова спросил меня «Железный Шурик». — Давай, расскажи вкратце.

— Без мелкого частного бизнеса мы никогда не оденем и не накормим страну, — уверенно произнёс я.

— А сейчас наши люди разве голыми ходят? — хмыкнул комсомольский вожак Сергей Павлов, повеселив всю собравшуюся компанию.

— И потом мы опираемся на чёткую экономическую теорию Маркса и Энгельса, — ухмыльнулся московский градоначальник Николай Егорычев. — А твой НЭП — это обычная кустарщина. После войны вокруг всевозможных артелей знаешь столько бандитизма расцвело? Вот и сейчас мы с криминалом наплачемся.

«Опять двадцать пять, — выругался я про себя. — Бандитизм — это первое следствие нищеты. А потом ваш Маркс ни одного дня не работал ни на фабрике, ни на заводе, ни на ферме. Он за все свои 64 года не реализовал ни одного работающего бизнес-проекта. Вместо этого он всю жизнь просидел за книжками, да статейки стряпал. Что может понимать в экономике книжный учёный, голова которого забита одной теорией? Такой человек в реальной экономике будет полным профаном».