Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад - Страница 62

— Ну что притих, Феллини, — прошептал с той стороны испанский художник, мгновенно утратив иностранный акцент. — Заставил же ты меня побегать. И маньяка я на тебя натравил, и пьяного мужа манекенщицы Милы тоже. Ловко ты от топора увернулся.

— А манекенщица Галя, которая меня с Нонной поссорила, это тоже твои рук дело? — прошипел я, понимая, что нужно договариваться, в данную секунду дзюдо и карате совершенно бессильно.

— Чуть-чуть промыл ей мозги, — хмыкнул Гомес. — Обычный гипноз и никакого мошенства. Я и тебя хотел взять гипнозом. Жаль у тебя голова оказалась крепкая.

— А мужик с лицом покойного маньяка, который на меня скинул бетонную лепёшку, это кто?

— Это очень прогрессивная силиконовая маска, — захихикал испанец. — Ты, Феллини, очень серьёзным людям испортил жизнь. Вмешался в прошлое и кардинально переделал будущее. Я первый раз, когда мне предложил это дело, ха-ха-ха, принял их за идиотов. Но потом оказалось, что это не шутка. При помощи гипноза действительно можно путешествовать в прошлое. Ладно, у меня скоро самолёт. И давай без обид, это не убийство, это всего лишь бизнес.

— Подожди, — заколотил я кулаком по стальной двери, — давай договоримся! И меня денег так-то куры не клюют! — ляпнул я заведомую глупость.

И в это мгновенье в щель под железной дверью проникла огненная дорожка, которая за секунду распространилась по всему помещению гаража. Как вдруг я заметил, что огонь обуял большой газовый баллон. Затем я беспомощно зажмурился, мысленно попросил прощение у всех людей, кого ненароком или намерено обидел. И тут прозвучал громкий и мощный хлопок, который разорвал на части моё бренное тело.

Далее что-то замельтешило перед глазами, я почувствовал необычайную легкость и увидел черный коридор, устремлённый к жёлто-оранжевому светящемуся пятну. И вот уже моя душа неслась по этому коридору навстречу свету. Неожиданно для себя, я осознал, что коридор — это космос, а несёт мою бессмертную душу прямиком на Солнце, где миллиарды бестелесных человеческих душ, ждут нового воплощения. И не было ни страха, ни боли, ни тревоги о своём будущем.

В сентябре 2008 года в Москве на Цветном бульваре моросил противный и нудный дождь. В принципе этот дождь моросил вообще над всей Московской областью, но осознание данного факта не делало жизнь 65-летнего пенсионера Иннокентия Петровича Морозова легче. Этот низенький коренастый старичок, медленно шагал по аллее, опираясь на прочную металлическую палочку и с удивлением всматривался в окружающий его пейзаж. Пенсионер удивлённо пялился на грязные ларьки, где продавали дешёвое пиво, сигареты и алкоголь. Его удивляли раскуроченные и исписанные краской скамейки и перевёрнутые урны, вокруг которых валялись семечки, окурки и пустые бутылки. А когда он остановился напротив здания цирка и рассмотрел блёклую афишу с конями и клоунами, то невольно произнёс: «Что за хрень здесь твориться? Это сон или не сон?».

— Это не сон, — услышал он другой старческий голос за спиной.

Иннокентий Петрович развернулся и его рот расползся в непроизвольной улыбке, так как на него смотрел старый друг и товарищ Андрей Григорьевич Семафоров. Высокий худой и сутулый 67-летний Семафоров всё ещё был бодр, а самое главное глаза, которые прятались за стёклами больших квадратных очков, выражали ясный и пытливый ум.

— Семафор, — пролепетал Иннокентий, — сколько лет, сколько зим?

— Много, Кеша, много, — кивнул его товарищ. — Пошли где-нибудь посидим, пока мы под этой противной моросью не подхватили воспаление лёгких.

— Куда тут идти? — по-стариковски закряхтел Морозов. — Ты смотри, что я сегодня обнаружил на своём столе. — Он показал своему друг старый кнопочный сотовый телефон фирмы «Nokia». — Где мой нормальный смартфон фирмы «Электроника»? Куда он испарился? Я в нём смотрел новости и читал книги из электронной библиотеки. И что мне теперь прикажешь с этим ужасом делать? — Морозов сжал в кулаке «Нокию». — Кнопочки нажимать? И почему всё вокруг такое старое и облезлое? Почему у нас в центре Москвы стоять эти жуткие и вонючие ларьки?

— Дааа, время никого не щадит, — хмыкнул Семафоров. — Ты голову-то включи. Помнишь в 90-е годы у нас было то одно настоящее, то другое?

— Девяностые-девяностые? — проскрежетал Иннокентий. — Да не помню я, что было в девяностые. Куда делся мой смартфон?

Тут мимо пенсионеров прошла шумная компания молодёжи, которая громко материлась и, распив бутылку какого-то суррогатного вина, выбросила её под дерево, что росло на облезлой аллее Цветного бульвара. А из одного ларька заиграла противная блатная песня: «Нынче злой сушняк от селёдочки / А на воле-то как: бабы, водочка / Не тому видать богу молимся / Чтоб звонка не ждать — пьём до колемся».

— Не пора ли на кладбище, деды⁈ — гаркнул один из молодых людей, и вся компания дружно загоготала.

— Дебилы, — прошипел Семафоров.

— Скажи, Семафор, мы с тобой попали в ад? — пролепетал Морозов. — Ещё вчера всё вокруг было чистое и красивое. Дома отремонтированные. По дорогам шуршали электрокары, а не эти вонючие трещалки. — Пенсионер кивнул в сторону дорожной пробки, которая урчала, гудела и дымила выхлопными газами. — Мы же метро до Урала открыли. А это что такое?

— Это уже склероз, — покачал головой Семафоров и, взяв своего товарища под руку, повёл подальше от вино-водочных ларьков. — Ты помнишь, как мы мотались в прошлое и спасали кинорежиссёра Феллини? Не того итальянского, а нашего русского Яна Нахамчука?

— Феллини? — пробормотал Иннокентий Морозов. — «Звёздные войны», красавица актриса Нонна Новосядлова, «Поющие гитары» и песня: «Не было печали просто уходило лето».

— Да ты, дружище — небезнадёжен, — усмехнулся Семафоров. — Смотри, что я отыскал в библиотеке.

Пенсионер показал своему другу кусок газеты, где было написано, что режиссёр Ян Нахамчук трагически погиб 10-го ноября 1964 года во время взрыва газового баллона в гараже по такому-то адресу. Следствие установило, что смерть наступила в результате несчастного случая. Партия и правительство выражают глубокое соболезнование близким и родным кинорежиссёра.

— Значит кто-то убил Феллини и поменял наше нормальное настоящее на эту вот гадость? — Морозов указал палкой на валяющийся вокруг мусор. — Нужно срочно отправляться в прошлое, пока мы с тобой, Семафор, ещё живы.

— Куда в прошлое? В какой конкретно день? Вмешиваться в смену Хрущёва нельзя, — задумчиво пробормотал Семафоров. — Мы ведь тогда помогли устранить психованного Егора, лучшего ученика доктора Чернова.

— То есть ты предлагаешь доживать свои дни в этом свинарнике? — разгорячился Морозов и тут же схватился за больное сердце.

— Тихо, Кеша, тихо. Дыши-дыши, — успокоил товарища Семафор. — Ты читал книгу, которую написал Феллини в той нормальной жизни? Она, кажется, называлась — «Как снималось великое кино?».

— Да не помню я ничего, — отмахнулся Кеша. — Ничего не помню. Хотя, — пенсионер на несколько секунд задумался и произнёс, — у тебя же День рожденья скоро.

— Ну да, ну да, это сейчас самая важная информация, — засмеялся Семафоров. — Мир катится в тартарары, а мы купим бутылку вина и будем праздновать моё 68-летие. Кстати! — пенсионер вскрикнул от неожиданности. — Ну конечно же — бутылка!

— Тебе бутылка нужна? — почесал затылок Морозов. — Да тут их полно валяется. Тебе какую — беленькую или тёмненькую? С отбитым горлышком или целую? Нет, но как можно так за один день зарастать всю страну?

— Подожди, не перебивай, — прорычал Семафоров. — В книге Феллини одна глава как раз была посвящена бутылке с вином. Он что-то там снимал в Узбекистане и с кем-то поругался. Он ещё написал, что вино не решает проблему, оно как обезболивающее даёт лишь временный эффект, а потом к старой проблеме добавляет новые неприятности.

— Ну и что⁈ — рявкнул Кеша, снова схватившись за больное сердце.

— Он эту бутылку нашёл на антресолях в пионерском лагере, она там с лета провалялась, — улыбнулся Семафоров. — Значит с этой бутылкой мы можем отправить письмо в прошлое. Соображаешь? Мы можем вернуть обратно нашу нормальную жизнь.