Наполнить её (СИ) - Мари Джордан - Страница 4

Глава пятая

Майкл

Мне потребовались все силы, чтобы не дрочить в чертовом душе. Единственное, что меня останавливало, — это страх, что Кэсси меня услышит. Последнее, что мне нужно, — чтобы она знала, что я дрочу, когда простону ее имя. Я могу себе представить ее реакцию. Она бы убежала, испуганная.

Я был заперт в кабине этого чертового грузовика с ней, слушал ее сладкий голос, смотрел, как она облизывает губы, касается своей ноги и заправляет волосы за ухо. Все, что она делала, было для меня пыткой. А еще был ее запах. Сладкий с нотками ванили, аромат, который напоминает мне теплое печенье, вынутое из духовки, — то, во что так и хочется вонзить зубы.

Она сводит меня с ума. Несмотря на холодный душ, который, как я думал, может остудить мои яйца, я все еще чертовски возбужден. Я чувствую, как мой член упирается в полотенце, которым я обмотал бедра. Это становится нелепым. Мне чертовски тяжело держать себя в руках, а теперь мне придется быть с ней в одной комнате — в одной гребаной кровати — всю чертову ночь. Я стону от этой мысли.

Я открываю дверь в главную комнату, и Кэсси сидит на огромной кровати, ее волосы полностью распущены и расчесаны до блеска. Мне хочется прижать ее к матрасу и заставить принять мой поцелуй, мои прикосновения и мой гребаный член. Лишь та штука, что в центре кровати, удерживает меня от того, чтобы поддаться моим желаниям.

— Что это? — спрашиваю я, понимая, что это, но все еще не совсем веря в это.

— В комнате одна кровать, — отвечает она, защищаясь.

— Знаю. Я же говорил тебе, что у них осталось три комнаты, и все они односпальные. Я взял ту, где была большая кровать. Здесь полно места.

Я стараюсь не звучать сварливо, когда повторяю ей это. Это нелегко. Я знал, что это не сделает ее счастливой, но я так устал, что, честно говоря, не думал, что смогу проехать еще милю. Я также не собирался позволять ей спать в другой комнате. Ощущаю некую потребность внутри меня защищать Кэсси и убедиться, что она в безопасности. Я не могу этого сделать, если не оставлю ее с собой. Она, вероятно, думает, что все дело в деньгах и в том, что я не хочу раскошеливаться на другую комнату. Меня, черт возьми, устраивает, что она так думает. Черт, может, она считает, что я снял одну комнату только для того, чтобы она могла спать со мной в постели, ползать у нее между ног и лизать эту милую маленькую киску, пока она не начнет умолять меня остановиться.

Я не могу сказать, что она была бы совсем неправа.

— Я знаю, — нервно начинает Кэсси, так сильно заламывая руки на коленях, что мне кажется, что она начнет сдирать кожу. — Это просто... Это поможет нам укрепить личные зоны, — заканчивает она, пытаясь звучать очень профессионально.

Мои губы дергаются. Я ничего не могу с собой поделать. У меня чертов стояк. Мои руки буквально трясутся от потребности прикоснуться к ней, и мне хочется смеяться. Я качаю головой. Эта девушка держит меня на коротком поводке и даже не знает об этом. Она сидит на кровати, на ее милом лице нет ни следа макияжа. На ней даже нет ничего сексуального — на самом деле, на ней белая ночная рубашка с длинными рукавами, застегнутая до самой шеи. Это напоминает мне то, что я видел в повторах «Маленького домика в прериях». Это ряд подушек, от которых я почти расхохотался.

— Где ты взяла все эти подушки? — спрашиваю я, все еще в шоке.

— Я позвонила на стойку регистрации. Я хотела больше, но они дали мне все, что у них было. Я взяла их и те, что на кровати, и сделала все, что могла, — отвечает Кэсси. Я издаю сухой кашель от смеха, пытаясь сдержать большую часть смеха. Я не хочу ранить ее чертовы чувства.

Лучшее, что она могла сделать, это ряд из того, что выглядит как две подушки в высоту и три подушки в длину, расположенных посередине кровати.

— Я... эм... я оставила больше места на твоей стороне, — бормочет она, и я улыбаюсь, борясь с желанием снова рассмеяться. Она дала мне больше места. Настолько, что если она будет много двигаться, то может скатиться на пол.

— Я сплю на левом боку, — я невозмутимо смотрю.

Ее глаза расширяются, и шок покрывает ее лицо, и я снова ухмыляюсь.

— Я исправлю это, — говорит она, вставая и тут же хватая первую часть подушек и вытягивая их, чтобы сделать левую более просторной. — Я быстро это поправлю, и ты сможешь... может быть, найдешь свою пижаму, — добавляет она, ее лицо густо краснеет, что я вижу сквозь занавес из ее волос. Она изо всех сил старается не смотреть на меня.

Я подхожу к ней, встаю сзади и тянусь вокруг нее, чтобы схватить подушку, которую она держит. Она мгновенно замирает, и мне буквально приходится притянуть ее тело обратно к себе, потому что она так напряглась. Как только делаю это, я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо.

— Я пошутил, Кэсси. С кроватью все в порядке, только тебе нужно немного больше места. Я не хочу, чтобы ты скатилась посреди ночи и навредила себе, — молвлю я ей. Я закрываю глаза, крепко кладу руки ей на бедра и вдыхаю ее запах в легкие, наслаждаясь ощущением ее тела так близко ко мне. Мой член теперь натягивает долбанное полотенце, напрягаясь, чтобы добраться до святой земли, головка упирается в ее задницу. Знаю, что она это чувствует, но нет, я ничего не могу с этим поделать — так что я даже не пытаюсь.

— Мне не нужно много места. Как только я ложусь на кровать, мне уже хорошо. Я просто лежу. Я не двигаюсь, — отвечает она, и я провожу губами по нежной коже под ее ухом, позволяя своей бороде нежно щекотать ее кожу. Ее тело дрожит напротив меня, и я позволяю тихому стону вырваться, прежде чем успеваю его остановить.

— Может, у тебя просто нет нужного стимула двигаться, — говорю я ей, как гребаная свинья. Я хотел контролировать себя и не заставить ее сбежать. Одно прикосновение моей руки к ее телу, и я теряю свой чертов контроль — и свой разум.

— Майкл, я не могу... мы не можем... Я имею в виду, не думаю, что это было бы... Мы не должны...

Я делаю глубокий вдох, невольно пьянея от теплого запаха ванили и сахара. Господи. Кэсси убивает меня этим. Я хочу облизать ее с головы до ног, чтобы узнать, так ли она вкусна, как пахнет.

Но я не могу этого сделать...

— Мы не знаем друг друга. Это было бы слишком быстро.

— Ты в безопасности, Кэсси, — уверяю я ее. Я поворачиваю ее в своих объятиях, чтобы увидеть ее прекрасные глаза. — Я бы никогда не стал навязываться тебе. Я знаю, как это выглядит, но обещаю тебе прямо здесь и сейчас, я никогда не возьму то, что ты не дашь мне по своей воле. — Она смотрит на меня с большими глазами, с уязвимым выражением лица, и я мгновенно теряюсь в них. — Ты будешь в безопасности рядом со мной или у своей стены из подушек, — клянусь я, и неважно, насколько это убьет меня, я имею в виду именно это.

Я неохотно отпускаю ее, отступая назад и давая нам немного пространства.

— Спасибо, Майкл, — бормочет она, смущение на ее лице так ясно, что я могу видеть — чувствовать — это. Может, она борется с собой так же, как и я? Это неважно, потому что я дал ей клятву, и плевать, если я ее не сдержу. Я никогда не навязывался женщине и не собираюсь начинать сейчас — даже если эта конкретная женщина — как бушующий огонь в моей крови.

— Никаких проблем, — рычу я, расстроенный своим возбуждением, которое невозможно укротить. Я оборачиваюсь, медленно вдыхаю и выдыхаю.

— Куда ты идешь? — удивленно спрашивает она, обращаясь ко мне в спину. Я продолжаю идти, молча проклиная себя на каждом шагу.

— Чтобы снова принять душ. Сделай себе и мне одолжение, Кэсси. Включи чертов телевизор… погромче.

— Я… Майкл?

— Просто сделай это, — приказываю я.

— Но… я не хочу смотреть телевизор, — отвечает она.

— Если ты этого не сделаешь, ты услышишь, как я дрочу в душе. Выбор за тобой, — рычу я, просто излагая ей все, потому что у меня нет терпения быть нежным в этот момент.

— Я. — Тишина затягивается. — О. Ух ты… — шепчет она, и я смотрю на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее тело дергается от удивления.