Настоящий папа в подарок (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 2

— Прекратите так говорить. Хватит! Нет тут ничего вашего, — фыркаю, сильнее обнимая себя, будто могу таким образом защититься.

Он хмурится, словно я оскорбила его своим недоверием. На высоком лбу залегают суровые борозды, скулы грозно заостряются, а брови сходятся к переносице. Выглядит незнакомец пугающе и непредсказуемо. Поразмыслив, он вдруг выставляет ладони перед собой в знак того, что не желает мне зла, но я машинально отшатываюсь.

— Настюха, — полусонно и грубо раздается за спиной. Казалось бы, самое время выдохнуть с облечением, но я напрягаюсь еще сильнее, когда Валя бесцеремонно выплевывает: — Какого лешего ты орешь? На часы смотрела? Совсем отупела, малая, пока меня не было?

Пренебрежительное обращение коробит с непривычки. Я успела забыть, что у мужа специфическая манера речи. И отношение тоже особое… Подойдя со спины, он опускает руку на мою попу, но я аккуратно перекладываю ее на талию.

Съеживаюсь смущенно и обиженно. Краснею.

Самое страшное, что мне становится неловко и стыдно перед Медведем, что вломился в нашу квартиру. Настойчивый незнакомец, покушающийся на моего ребенка, не спешит уходить. Судя по насупленному выражению лица, он чем-то недоволен.

— Вы не могли бы вежливее с девушкой общаться, — неожиданно отчитывает моего мужа. Спокойно, размеренно, но низкий хриплый голос при этом пропитан холодом и сталью.

— Это что еще за перец? — выходит вперед Валя, мгновенно проснувшись. Заслоняет меня собой.

Мой герой!

Не успеваю загордиться, как он оглядывается и неожиданно резко выплевывает:

— Я не понял, ты себе хахаля нашла, пока я Родине служил?

На секунду теряю дар речи. Не на такую поддержку я рассчитывала…

— Нет, конечно! — отмерев, пылко защищаюсь. — Ты чего, Валь! Впервые его вижу!

— Слушай, отстань от девушки, салага. Я тебе сам все объясню. Популярно… — вклинивается в беседу Медведь, грубо переходя на ты.

Насупившись, он выглядит еще более пугающим. Недоволен, что нам помешали. Судя по угрюмому выражению каменного лица, ему не только поведение моего мужа не нравится, а в принципе его наличие.

Если он сейчас поделится своей версией моего «непорочного зачатия», то я не только семьи лишусь, но и жизни. Валя мне измену, пусть даже посредством репродуктивных технологий, никогда не простит. А ведь он даже о беременности не знает! Яркая коробочка с полосатым сюрпризом так и пылится под елкой.

Катастрофа!

— Лучше молчите! Пожалуйста, — попискиваю умоляюще.

На удивление, он слушается. Однако Валя воспринимает это как слабость и решает воспользоваться моментом, чтобы показать, кто в доме хозяин. Расправив плечи, мой благоверный делает шаг к Медведю, и я замечаю их разницу в росте. Отвесная скала и альпинист-любитель без страховки, которому не суждено добраться до вершины.

— Ну-ка, пойдем поговорим, — рычит грозно Валя, толкая соперника в плечо.

Мужик с места не двигается, легко перехватывает протянутую к нему руку и без особых усилий выкручивает так, что раздается характерный хруст. Замирает в борцовской позе, задумчиво выгнув бровь, словно решает, как поступить с надоедающим элементом.

— Не о чем нам разговаривать, — невозмутимо выдыхает, игнорируя сдавленный вой и беспомощный мат. — Я не к тебе, а к Анастасии…

Сжимаюсь под пристальным, горящим медвежьим взором. Растерянно наблюдаю, как мой муж сгибается пополам от боли и не может вырваться из, казалось бы, слабого захвата одной левой. Я смотрю на них, раскрыв рот, и на некоторое время забываю, как дышать, как будто меня парализовало.

В комплекции Валя очень проигрывает Медведю, да и в силе — тоже. Я со своим ростом в метр шестьдесят — тем более. Зато дури во мне хоть отбавляй. Иначе как объяснить то, что я, хрупкая и беременная, внезапно набрасываюсь на сумасшедшего, огромного психа с кулаками.

— Не смейте. Трогать. Моего. Мужа! — отбиваю каждое слово, пока колочу его по боками и спине. — Уходите! Иначе участкового вызову.

Споткнувшись об его большой ботинок, слышу тихое: «Прошу прощения» — и случайно отлетаю к стене. Но не сдаюсь. Я воинственно сдуваю локон со лба, ощущая себя дикой амазонкой, хотя в этот момент, скорее, похожа на Моську, прыгающую на слона. В сердцах хватаю новогоднее полотенце и замахиваюсь им. Разумеется, Медведь ничего не чувствует, как будто я его нежно погладила, зато цепляется за мои слова.

— Муж? — выгибает бровь. — Странно…

Покосившись на запыхавшегося Валю, наконец-то отпускает его, небрежно отталкивая от себя. Вытирает руки о край моего многострадального полотенца. Еще раз окидывает меня тягучим, как мед, взглядом, от которого мне становится не по себе, забирает бумаги из клиники, вздыхает с необъяснимым сожалением.

— Хм, видимо, я ошибся.

И уходит, не извинившись. Мужлан неотесанный.

Надеюсь, что мы с ним больше никогда не встретимся, но… зачем-то провожаю его взглядом, пока он спускается по лестнице. Как завороженная, долго смотрю ему вслед. Широкий разворот плеч, военная выправка, твердая, уверенная походка — весь образ внушает трепет и… доверие. О таких говорят: «За ним, как за каменной стеной». Он и есть стена, высокая и пуленепробиваемая. Напоминаю себе, что этот безумец покушался на нашего с Валей ребенка, и передергиваю плечами, сбрасывая с себя наваждение.

— Какого черта? Что это было, Настюха? — злобно кряхтит за спиной муж, хватая меня за локоть.

— Ты же слышал, что он сказал. Квартирой ошибся, — шепчу, закрывая дверь. — Еще и пьяный, наверное, — добавляю еще тише, потому что это ложь.

Медведь точно был трезвым. Я с детства помню вонь перегара — мой отчим злоупотреблял, а этот… пахнет по-мужски вкусно. Его аромат до сих пор на мне, словно въелся в кожу. Море, хвоя и мандаринки. Кажется, у него вообще вредных привычек нет. Не пьет, не курит, и, судя по накачанной форме, спортом занимается.

Идеальный псих.

Оборачиваюсь на мужа, который по-прежнему держит меня, сжимая предплечье.

Невольно сравниваю их. Проигрывает…

— Валь, не зови меня Настюхой, мне не нравится.

— Я же с любовью, малая, — небрежно сплевывает, притягивая меня к себе и неуклюже обнимая. Сдавливает слишком крепко, вышибая воздух из легких.

Впервые за три года отношений я чувствую отвращение, обиду и боль, в том числе и физическую. Поморщившись, сбрасываю с себя его руки. Валя стал для меня чужим, словно его подменили в море, а ко мне вернулся совершенно другой человек.

Отвыкла почти за полгода врозь? Возможно… Это была сама длительная его командировка.

Начинаю сомневаться, а не поторопились ли мы с ЭКО? С другой стороны, мы же все распланировали. Вместе, как настоящая семья. Валя дико хотел сына — буквально бредил им. Сдал необходимые анализы перед рейсом, подписал в клинике согласие на процедуру и ушел в море, оставив меня поправлять женское здоровье и готовиться к подсадке наших эмбриончиков. Я все сделала так, как мы договаривались! Под Новый год он узнает, что его заветная мечта сбылась.

Правда, пол малыша определять еще рано. Что если там окажется девочка?..

И почему мужики так бредят наследниками? Медведь тоже сына требовал.

— Давай ужин на бак, раз разбудила, — бурчит Валя, отшатываясь от меня, и, почесав затылок, проводит пятерней по короткому ежику. Недоволен, что я его оттолкнула.

— Рано еще, подожди, — фыркаю, направляясь на кухню. — До Нового года четыре часа. Я салаты дорежу, на стол накрою… Хочешь помочь? — спрашиваю с тенью ехидства. Заранее знаю, что он откажет, ведь «это бабское дело — у плиты стоять».

Праздничное настроение улетучивается, мысли заняты загадочным незнакомцем и его словами: «Вы носите моего ребенка»…

Что если это правда и в клинике перепутали образцы?

— Бред какой-то!

Злюсь на себя, случайно цепляю носком тапка подарочную коробку — и, подумав, пододвигаю ее глубже под елку. Прячу за пушистыми, колючими ветками.