У тебя за спиной (ЛП) - Кэмерон Челси М. - Страница 23

— Я вот как раз после занятий подумала: может, захочешь перекусить такос в одном местечке неподалёку от кампуса? Но если ты занят по горло, ничего страшного, — в её голосе слышалась лёгкая ирония.

— Думаю, это можно устроить, — ответил я и быстро записал адрес, который она продиктовала. Придётся брать такси, чтобы успеть вовремя.

— Через десять минут устроит? — уточнил я.

— Идеально.

Положив трубку, я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Надо прекращать. Она — всего лишь работа, цель. Точнее, дочь цели. И ничего больше. Когда всё закончится, я о ней даже не вспомню. Как и о других мишенях. Их имена, лица и тела давно слились в одно размытое пятно. Сколько их было? Не сосчитать. Возможно, я должен был чувствовать вину. Но нет.

Эта мысль крутилась в голове, когда я сунул телефон в карман пиджака и отправился на встречу с Сейдж. Но её образ заполнил всё пространство сознания, вытеснив остальные размышления.

— Слабо? — с вызовом произнесла Сейдж, когда нам принесли такос с тремя видами сальсы: острая, жгучая и... «На Поверхности Солнца».

— Только если ты тоже, — ухмыльнулся я и потянулся к самой жгучей.

— Идёт! — сказала она, нанося на такос приличную порцию сальсы.

Я повторил за ней, и мы одновременно подняли свои такос.

— Готова? — спросил я.

— Полностью, — ответила она, и мы сделали первый укус.

Чёрт, вот уж не шутили с названием. Я-то не слабак, когда дело касалось острого, но это... Это был настоящий огненный ад!

Я с трудом прожевал и проглотил кусок, но не удержался от кашля. Глаза наполнились слезами, и я отбросил такос в сторону, схватившись за стакан с водой. Понимал, что вода не поможет, но других идей не было.

— Охренеть! — выдохнула Сейдж. Хотя сквозь слёзы я почти не видел её, был уверен, что она испытывала тот же адский огонь.

Боль. Невероятная боль. Если бы мне не было так плохо, я бы, наверное, рассмеялся, слыша, как она ругается.

Прошло несколько минут, прежде чем мы смогли нормально дышать и посмотреть друг на друга.

— Решили попробовать нашу «солнечную» сальсу, да? — спросила официантка, подходя пополнить стаканы. Я моргнул, замечая её ухмылку.

— Ну да, — прохрипел я, осушая стакан до дна.

— Мы вас предупреждали, — пропела она, отходя к другому столику.

— Это была ужасная идея, — сказала Сейдж, её глаза всё ещё оставались красными. Наконец, я смог рассмотреть её.

Волосы она выпрямила и аккуратно заколола с одной стороны невидимками. На ней были джинсы и чёрная футболка, чуть облегающая фигуру. Серьги в виде крошечных черепов блестели на ушах. Я представил, как этот образ раздражает её отца, и это меня почему-то приятно согрело. Очень скоро все мелочи перестанут для него иметь значение. Когда я закончу.

— Плохой выбор, — согласился я, и мы оба рассмеялись.

— Думаю, всё-таки остановлюсь на острой. Если у меня вообще остались вкусовые рецепторы.

Не уверен, что мои остались тоже.

Мы доели такос с мягкой сальсой, а на десерт разделили кусочек шоколадного торта.

— Я так наелась, что двигаться не хочется, — призналась она, откинувшись на спинку стула.

— Согласен. И, похоже, от этой сальсы мне придётся восстанавливаться долго, — ответил я. Сейдж поморщилась.

— Тебе нужно возвращаться прямо сейчас? — спросила она, когда я взглянул на часы.

— Нет, у меня есть немного времени, — соврал я. На встречу оставалось двадцать минут, а на дорогу до офиса уйдёт минимум десять. Я достал телефон и быстро отправил сообщение Грейс.

— Как прошло занятие? — спросил я, стараясь узнать о ней больше, чтобы использовать это, если понадобится.

Она начала рассказывать о своих занятиях. Я уточнил, почему она выбрала свою специальность.

— Не знаю, это было импульсивное решение. И, думаю, частично я просто хотела выбрать что-то, что ненавидит мой отец.

Она постоянно упоминала отца, но никогда — мать. Интересно, не скрывается ли за этим что-то, что можно обернуть в свою пользу?

— И это сработало?

Она рассмеялась.

— Ещё как. Я получила хорошую лекцию. Но всё равно заявила, что пойду на свою специальность. Я уже не ребёнок, могу делать, что хочу.

Нет, ребёнком она точно не была. Даже в детстве она, наверное, никому не позволяла командовать собой.

— И ты это любишь, — заметил я. Это был не вопрос. По её рассказам было очевидно, что ей нравилось всё, кроме разве что рисования. Оно явно вызывало у неё раздражение.

— Мне кажется, что я делаю что-то важное. Что-то значимое. Это может звучать глупо, но мне всё равно. Картины — зачастую единственные исторические записи. Особенно портреты. Конечно, они вряд ли точны. Но кто же не накладывает фильтры на свои фотографии в Instagram? — Последняя фраза заставила меня рассмеяться.

— Отличный аргумент. А какие у тебя планы после выпуска? Поехать путешествовать? Найти себя?

Она поджала губы.

— Пока не знаю. Посмотрим. Не люблю строить планы дальше сегодняшнего дня.

Мне это понравилось.

— Могу за это выпить, — сказал я, подняв стакан с водой.

Мы чокнулись, и тут она предложила прогуляться.

— В последний раз, когда мы гуляли, я трахнул тебя у стены, — напомнил я. Она даже не вздрогнула, будто ожидала этого. Её так просто было не шокировать.

— Правда, — согласилась она, пока я оставлял щедрые чаевые официантке, несмотря на её смех над нами.

— То есть, ты намекаешь, что это может повториться? — спросил я, придерживая дверь.

— Посмотрим, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Чёрт, что же эта девушка со мной делает?

Солнце ярко сияло, бликами отражаясь на волосах Сейдж. Почти ослепляло.

— Куда идём? — спросил я.

— Сюда, — ответила она, указав путь. Всё было почти как в тот вечер нашего первого свидания — она шла впереди, а я следовал за ней. Но только потому, что сам это позволял. Я всё ещё держал ситуацию под контролем.

— Так расскажи мне о себе, Куинн Бранд. Ты задал мне кучу вопросов, теперь моя очередь. — У меня были заготовлены ответы на любой вопрос, который она могла задать. Я делал это уже столько раз.

— Что ты хочешь знать?

Она прищурила глаза и постучала пальцем по подбородку, будто сильно задумалась. Словно только сейчас решила поинтересоваться, хотя я знал, что это полная ерунда. Она говорила, что не планирует ничего дальше завтрашнего дня, но теперь мне казалось, что это тоже была ложь.

— Всё. Где ты вырос? У тебя есть братья или сёстры? Какая у тебя мама? Сколько тебе было лет, когда ты научился ездить на велосипеде? Играл ли ты когда-нибудь в «Правду или действие»? — Это был... приличный список вопросов.

— Ты хочешь, чтобы я на все ответил сразу?

Она рассмеялась.

— Не обязательно. Начни с чего-нибудь. С чего угодно.

Мне совсем не хотелось рассказывать ей о придуманном детстве, где всё было радужным — с домашним печеньем, двумя родителями и Рождествами с кучей подарков. Лучше поговорить о чём-то другом.

— Я никогда не играл в «Правду или действие». — Приятно было быть с ней честным хотя бы в этом.

— Никогда? Серьёзно?

— Серьёзно.

— Как это вообще возможно?

Я пожал плечами.

— Без понятия. Просто так вышло. А ты играла?

— А чем ещё заниматься на ночёвках, когда уже успел опробовать пранки по телефону и прокрался в бар к родителям? — Я едва сдержал смех.

— Ну, подушки же остаются, — сказал я, и она легко стукнула меня по плечу.

— Это просто мужская фантазия. Я ни разу в жизни не устраивала подушечных боёв.

— А это уже преступление.

— Извращенец.

Мы подошли к очередному перекрёстку, и она указала направление. Я не знал, куда мы шли, но это меня не беспокоило. Люди проходили мимо, город шумел вокруг, но я не сводил глаз с неё.

— А какой самый безумный вызов ты когда-нибудь принимала? — спросил я, искренне желая узнать.

— Расскажу, если ты поделишься историей о своём первом поцелуе. — Чёрт. Мне определённо не хотелось вспоминать об этом, и не потому, что я не любил рассказывать о личном. Это была крайне неловкая история. Ужасно неловкая.