Синдром героя (СИ) - Криптонов Василий - Страница 2

Летом он, к примеру, перепугал пришедшего в кабинет по делу Наума Валерьевича, декана психокинетиков. Матовый гроб, будто заполненный изнутри дымом, лежал у него на столе, дожидаясь реакции. Когда же Наум Валерьевич интеллигентно отреагировал, гроб радостно крутанулся вокруг своей оси, расшвыряв канцелярские принадлежности, и вылетел из окна, оное разбив. Следов проникновения гроба в кабинет не осталось. Складывалось впечатление, что преград для него не существовало вовсе, а окно он выбил исключительно по вредности душевной.

В основном на гроб напарывались ремонтники. Одному он сбил стремянку, и мужик сильно ушибся. Другому разлил ведёрко с краской. Третьего столкнул с лестницы. Жертв не было, паники тоже, однако мужики остались сильно недовольны. Они решили, что маги так над ними прикалываются. Поскольку маги, они же аристократы, на такие мелочи, как штукатуры и маляры, обращали внимания чуть больше, чем никакого, никто их разубеждать не стал. Так мужики в конце лета и удалились, затаив в душах обиду. А ведь дражайшая моя супруга давно ещё предупреждала в своей дипломной работе, что завязывать надо с этим высокомерием, как бы чего не вышло.

Тема её работы, кстати, сложилась довольно спонтанно. Танька спросила меня, куда в моём мире делись аристократы (её несколько смущала разница между тем, что описывается в СЛР*, и романтическим фэнтези). Пришлось вкратце рассказать. Танька пришла в ужас. Это произошло ещё в первый месяц нашего знакомства, однако в душу запало капитально.

Но что я всё про Таньку да про Таньку. Танька — персонаж, безусловно, интересный, однако куда ей до отчаянно лапсердачащего хрустального гроба! Гроб же, с началом учебного года, кажется, возомнил, что пришло его время. Он начал проявлять свои таланты гиперактивно. Небезызвестная Полина Лапшина, которая, в отличие от своего возлюбленного Демьяна Барышникова, считала нужным доучиться и получить диплом, шла по коридору, уткнувшись в книгу. Эта мода — учиться всегда, везде, не обращая внимания ни на какие противящиеся обстоятельства, вошла в моду опять же благодаря Таньке. О её прошлоучебногоднем блицкриге слагались легенды. Девушка, прежде учившаяся ни шатко ни валко, вдруг психанула и за полгода одолела программу, рассчитанную на пять с половиной лет. И всё, чтобы выйти замуж. Ну не героиня ли? Разумеется. Я тоже стал героем. На меня смотрели постоянно. Девушки с восхищением, парни — с завистью. Фёдору Игнатьевичу пришлось с прискорбием сообщить мне, что мой экспериментальный курс отныне превращается в стабильный и одобренный. Это означало, что, помимо сборной солянки с прошлого года и навязанных мне свыше же взрослых магов, придётся взять ещё и первокурсников. Тридцать девиц и один парень, опять. Причём у меня сложилось впечатление, что парню за это место пришлось драться. Во всяком случае, нос у него был такой, с горбинкой, и говорил он гундосо. Совпадение? Не знаю, не знаю…

Да, нагрузка моя постепенно доползла до восьми академических часов в неделю, но речь-то сейчас вовсе не об этом. Речь о том, что Полина Лапшина, уткнувшись в книгу, шла по коридору, в фантазиях видя, как тоже совершает стремительный рывок, покрывает два года за один и уезжает к любимому в Барышниково. Как вдруг сзади её нежно хлопнули ниже спины.

У Полины всё оборвалось и упало. К такому её жизнь не готовила. Происходи всё в каких-нибудь рабочих кварталах, она, может, так бы не растерялась, но здесь, в стенах академии, такого случиться не могло, потому что не могло никогда. Пребывая в мучительной ситуации разрыва мира идеального с реальным, Полина продолжила идти, глядя невидящим взглядом в учебник по развитию способностей управления воздухом и надеясь, что злоумышленник оценит, как она даёт ему шанс притвориться, будто ничего не было.

Злоумышленник не оценил.

Второй удар был гораздо сильнее. Полина, ахнув, выронила книгу, едва не полетела носом в пол, но быстро привела себя в вертикальное состояние вышеупомянутой магией воздуха. Дальше по плану было гневно повернуться. Но жизнь такой возможности Полине предоставить не захотела. Очередной удар оказался с подковыркой. Полина упала спиной на нечто твёрдое и гладкое, что и повлекло её вдаль по коридору.

Да, это был матовый хрустальный гроб, и летел он с невероятной скоростью. Несколько студентов еле успели увернуться.

Цель гроба обнаружилась в восточном крыле академии. Он на всей скорости влетел в дверь, которая, к счастью, оказалась незаперта, и остановился. Резко встал в колы, как выразился бы я.

Подчиняясь физическим законам, Полина с диким визгом слетела с гроба, врезалась в ни в чём не повинного Стёпу Аляльева, который вынужден был копчиком снести писсуар, ибо гроб зашвырнул Полину в мужскую уборную. Секунду полюбовавшись ползающими по полу под бьющим из стены фонтаном студентами, гроб удалился в неизвестном направлении. Причём тут показания очевидцев разошлись. Полина уверяла, что гроб улетел с громким хохотом, тогда как Стёпа ничего такого не слышал. Может, потому, что сам орал — очень сильно болел копчик.

Чувство юмора гроба отличалось разнообразием. Однажды, например, Диана Алексеевна, зайдя в кабинет (бывший Старцева), обнаружила валяющиеся на полу папки и полки, явно вышвырнутые из шкафа. Она открыла шкаф и увидела собственное мутное отражение. Пока растерявшаяся декан факультета стихийной магии пыталась вспомнить, было ли в шкафу зеркало, «зеркало» надвинулось на неё. Диана Яковлевна отпрянула и проводила изумлённым взглядом торжественно уплывающий из кабинета через дверь гроб.

Над Фёдором Игнатьевичем гроб подшутил и вовсе тупо. Взял и лёг поперёк проёма. Когда господин ректор выходил из своего кабинета, он споткнулся и упал. А гроб подлетел к потолку, где и дематериализовался, или, попросту, исчез. И Фёдор Игнатьевич также клялся, что слышал назидательный смех, от которого, как он выразился, кровь в жилах леденела.

Подобные случаи множились. Три-четыре инцидента в неделю. Гроб всегда придумывал что-то новое. Падал на пол и разбивался на осколки посреди лекции, на моём занятии он полз по потолку, причём, я даже заметил его далеко не сразу, а только когда уже все студенты, разинув рты, стали таращиться вверх; у Анны Савельевны вовсе умудрился влезть в иллюзию: госпожа замректора демонстрировала студентам, как создать 5D-глюк, и посреди аудитории должна была появиться девушка в бальном платье, героиня какого-то романа. Появился гроб в платье. Исполнил пару пируэтов и канул в небытие, оставив Кунгурцеву стоять с раскрытым ртом.

Жить так, разумеется, было нельзя. Гроб требовалось найти и страшно покарать. Но где у него гнездо — никто не знал. Никто не понимал даже его природы. Чтобы как-то подбодрить ситуацию, Фёдор Игнатьевич объявил вознаграждение за информацию, пробив бюджет в министерстве. Магическая управа, ещё в первой половине сентября обнаружив свою полнейшую несостоятельность, теперь избрала тактику страуса. На все воззвания отвечала отговорками, что факта наличия явления зафиксировать не удалось. Они, мол, конечно, работают в поте лица, но ровным счётом ничего обещать не могут.

Через всё это вполне понятен как энтузиазм Леонида, увидевшего на стадионе летающий предмет, так и его желание лично убедиться, а то и разобраться. Приятно ведь с гордым видом принести Фёдору Игнатьевичу отрубленную голову зловредного гроба.

— Что-то есть! — шепнул Леонид, приникнув к щели между досками.

Я последовал его примеру. Да, на футбольно-волейбольном поле действительно что-то происходило, вот только это был совсем не гроб…

*СЛР — современный любовный роман, жанр развлекательной литературы. Книги, как правило, обладают небольшим объёмом и описывают нашу объективную реальность без фантастических допущений. «Беременна от брата жены босса», «Развод по фану», «Измена без прелюдии» — вот это вот всё. Прим. авт.

Глава 2

Ох уж эта молодежь

Всё происходящее на поле было нам с Леонидом видно не потому, что, как в плохой книге, автор забыл, что стоит безлунная ночь, и шпарит в потоке вдохновения про оттенки цвета глаз героини и мельчайшие мимические изменения лица героя. Всё было гораздо проще: собравшиеся на поле люди принесли с собой горящие факелы. Всего людей было пять, столько же факелов разгоняли тьму живым светом натурального огня. Люди сошлись и о чём-то заспорили. Мы с Леонидом переглянулись во тьме, не различая ни цвета глаз, ни мимических изменений друг друга, но чувствуя движения.