Синдром героя (СИ) - Криптонов Василий - Страница 20

— Ладно, убедила, — кивнул я. — Общительный господин, мистер клиентоориентированность, продайте нам, пожалуйста, аквариум, а то если мы с ним убежим, вы нас не догоните.

— Дядя Саша, а может, вы всё-таки крыску хотите?

— Нет, Дариночка, не хотим. Тем более что крыска у нас уже есть, но мы её тоже не хотим.

— Ух ты-ы-ы! У вас крыска есть⁈ Покажи!

Ночь Акакий Прощелыгин провёл в кастрюле. Кастрюля была местная, шла вместе с домом. Старенькая, кривая и с неплотно прилегающей крышкой. Выбраться из неё Прощелыгин не мог, задохнуться тоже. Однако мне бы хотелось, чтобы он был более на виду.

Допрашивать мы его не допрашивали. Поздно, да и неожиданно всё это. Надо было обдумать ситуацию, выработать стратегию, собрать консилиум.

— Дядя Саша, по-моему, это не крыска, — сказала Даринка, глядя в аквариум через увеличительное стекло.

— Крыски, ребёнок, бывают очень разными. Подрастёшь — узнаешь.

— На биологии?

— В том числе и на биологии. Кто ещё хочет высказаться по поводу сего чуда чудного и дива дивного?

Несколько секунд все собравшиеся в гостиной перед аквариумом молчали. Потом слово взял Леонид.

— Доводилось ли вам, господа и дамы, в детстве жечь муравьёв при помощи увеличительного стекла, подобного тому, что держит сия девочка? Не возражаю, весьма гнусное занятие, но дети нередко бывают глупы и по недомыслию жестоки. Так вот, я, взрослый человек, сконцентрировал бы солнечный лучик на этой… крыске.

Акакий всё услышал. И в панике забегал по аквариуму, который для него был, верно, настоящим стадионом. Или катком… Судя по тому, как он скоро поскользнулся и упал, ассоциация с катком — более точная.

— Я бы воды набрал, — внёс свою лепту Серебряков. И бросил бы ему какую-нибудь щепочку. А может, и не бросил бы.

— Слишком жестоко, — возразила Кунгурцева. — Вы, Вадим Игоревич, от действий сего субъекта вовсе не пострадали, я от вас подобного не ожидала.

— Дорогая моя Анна Савельевна, мне хватило и того, что вы все мне рассказали. Этого, поверьте, достаточно, чтобы сформулировать мнение и отношение своё. Жестоко? Возможно. Однако лишь конченая сволочь способна ударить в спину своих же. И ради чего? Ради денег!

— Вы никогда не бедствовали и просто не понимаете, до какого состояния доходит человек без денег.

— Ах вот как! Ну а ваша позиция какая? Простить и отпустить?

Анна Савельевна помолчала, пытаясь понять свою позицию. Потом уверенно сказала:

— Знаете, что? Я заместитель ректора, и господин этот для меня в первую очередь студент. Нужно его расколдовать.

— А дальше? — не отставал Серебряков.

— Передать в руки правоохранительных органов. Пускай суд решает, что с ним делать.

— Пускай тогда суд и расколдовывает, — заметил Леонид. — Господа, если посмотреть на ситуацию незамутнённым взглядом, то у нас тут, в гостиной, сидит беглый преступник. Да, он мал, но и что же? Разве так уж важен размер? Разве в нашем законодательстве есть оговорка насчёт того, что если преступник сделался мал ростом, то он освобождается от ответственности? Ничего подобного! В то время как этот трижды проклятый гроб разносит нашу с вами обожаемую академию, мы тратим время на форменную ерунду! Гражданский арест произведён, а дальше не наша забота.

— Между прочим, дельно сказано, — заметил Серебряков. — Отнести этого субъекта Жидкому и дело с концом.

Кунгурцева кивнула, её такой вариант вполне устроил. И теперь все, включая Даринку и деликатно молчащую Таньку, посмотрели на меня.

— Вы забываете один важный нюанс, дамы и господа, — сказал я. — Прощелыгин сбежал из психиатрической лечебницы при очень странных обстоятельствах, после чего совершенно исчез, стал энергетически недоступен для поиска. Точно так же сделались недоступны Старцевы, где они — мы не знаем. А именно с господином Старцевым каким-то образом связан наш трижды проклятый гроб. Мне представляется, что всё это звенья одной цепи. Да, Леонид, можно не поднимать руку, мы здесь неофициально.

— Это я для порядка, чтобы не устраивать гвалта. У меня вопрос: что вы подразумеваете под энергетической недоступностью для поиска?

Я долго и задумчиво смотрел на Леонида. Энергетический поиск мага осуществляла так называемая магическая управа при помощи каких-то своих приблуд. Приличные люди о таком как правило не то что не знали, но даже и не думали. Старцев же, некогда бывший фигурантом дуэльного дела, оставил некий слепок ауры в управе, при помощи которого и мог быть найден, однако умудрялся как-то скрываться.

С моей стороны поиск осуществляла Диль, тоже без результата. Разговор же сейчас повернулся так, что мне нужно было либо говорить о магической полиции, либо рассказывать про Диль. О которой знали все присутствующие, кроме Леонида. Посему я на него и смотрел. Долго, наверное. Он начал в беспокойстве оглядываться. Беспокойство усилилось. На него так же смотрели Танька, Серебряков и даже Кунгурцева. Должно быть, в наших взглядах Леонид прочёл нечто вроде 'Парень стал задавать слишком много вопросов. Пора отправить его покормить рыб в Ионэси.

— Вы думаете, он готов узнать? — спросил я.

— Полагаю, мы имеем право ему доверять, — пожал плечами Серебряков.

— Я — против, — сказала Кунгурцева. — Леонид не умеет хранить тайн.

— Я тоже против, — сказала Даринка. — Он ещё не вырос.

— Правда, не надо, — сказала Танька.

— Леонид, ну полюбуйтесь, что вы такое делаете! — всплеснул я руками. — Решительно все дамы против вас. Это какая-то очень нездоровая аура. Задумайтесь!

— Мне страшно, — заявил Леонид. — Я не могу думать. Позвольте заняться этим по возвращении в общежитие. Что же до моего вопроса — забудьте, мне и не интересно сие вовсе.

Леонид жил в общежитии, на этаже для сотрудников, так как не имел собственной жилплощади и не желал тратиться на аренду.

— Ладно, подчинюсь разумному большинству, — пожал я плечами. — В общем, я полагаю, что допрос Прощелыгина для нас архиважен. Предлагаю им и заняться прямо сейчас.

— Как? — фыркнул Леонид, торопясь заболтать куда-нибудь подальше опасную тему. — Он даже когда орёт изо всех сил, это будто комар звенит.

— Это я устрою, — сказала Татьяна.

— Вы можете заставить мужчину орать ещё громче? — усмехнулся Леонид. — Опасную даму вы избрали себе в жёны, Александр Николаевич.

Танька прищурилась на него и, сложив ладони рупором, крикнула:

— Олух!

Ощущение было такое, будто она кричала в мегафон. Вскочили все. Леонид же вовсе перекувырнулся в обратную сторону через диванную спинку и там шмякнулся на пол под хохот Даринки.

— Эх ты, — посочувствовала она перепуганной голове Леонида, появившейся над диваном. — Это тётя Таня так наш класс успокаивает, если расшалимся. А ты правда маленький ещё совсем, несерьёзный.

— Дарина, нехорошо людей так третировать, — сказал я. — Леонид вполне взрослый человек, к тому же настоящий друг. И вообще, неплохо бы к нему обращаться на «вы».

— Простите, господин Леонид, — потупилась Дарина.

— Действительно, простите, — покаялась и Татьяна. — Но ваши неуместные сальности…

— Я… Я и сам в некотором роде прошу прощения. И умолкаю, от греха.

Леонид сел на диван и культурно сложил руки на коленках, лишь время от времени бросая мечтательные взгляды в адрес входной двери.

— Усилить звук для стихийного мага — пара пустяков, — объяснила Татьяна. — С Акакием можно будет поговорить, я это обеспечу.

— Никогда бы не подумал, что вы, Татьяна Фёдоровна, ещё сумеете заставить моё сердце биться настолько часто, — проворчал Серебряков, садясь рядом с Леонидом. — Чёрт знает, что такое. Когда у меня прямо над ухом застрелили тигра, я, кажется, испугался меньше. Несчастные ваши ученики.

— Она, по крайней мере, не бросается на них с бутылочным горлышком, — фыркнул быстро пришедший в себя Леонид. — Впрочем, вы правы, эта семейка учителей — та ещё…

Я мысленно поставил себе зарубку: посмотреть при встрече скорбным взглядом на Диану Алексеевну. Я, мол, для вас — всё. Хотите ректора охмурить — вот вам ректор, хотите тест — напишут мои ученики тест. Хотите, чтобы я после увольнения жил у вас дома с друзьями, невестой и прислугой, одновременно занимаясь похищениями и пытками — я готов! А вы… Про бутылочное горлышко разболтали. Надо только порепетировать, чтобы весь этот сложный и богатый смысл без потерь уложился в один лишь взгляд. Говорить ничего не стану, пассивная агрессия рулит.