Синдром героя (СИ) - Криптонов Василий - Страница 52

— Серьёзно?

— Разумеется, серьёзно. Это только кажется, будто я ничего всерьёз не воспринимаю. А я даже очень. Так что там насчёт доктора?

— Он мне сегодня наябедничал, что ты любовницу приводил в моё отсутствие.

— Вот негодяй. Никакой мужской солидарности.

— Я ему объяснила, что это фамильяр, а он так с жалостью на меня посмотрел и начал рассказывать про индуцированное бредовое расстройство.

— Ого, да он по-настоящему хорош.

— Я вот теперь сомневаюсь…

— В том, что его назначение мне отпуска было действительно необходимым?

— Нет. В том, что всё вокруг — не иллюзия. Ну правда, ведь так не бывает. Я сидела в библиотеке, и вдруг мне на голову свалился ты. И стал едва ли не первым человеком государства, да ещё и моим мужем. И фамильяр у тебя четвёртого ранга.

— На самом деле ты — всего лишь мозги в банке.

— Вот я и думаю…

— Конечно. Чем тебе ещё заняться-то. В банке.

— Фр, Саша. Фр…

Так она и осталась в задумчивости, но я этому большого значения не придал. К утру её настроение трансформируется в нечто непредсказуемое. А у нас детская не обустроена. И Диль я в Москву спровадил… Вот привыкаешь к фамильяру очень быстро, а потом…

Ночью мне не спалось. Это Танька по-человечески рано встала, весь день работала и отключилась, как убитая. А я весь день занят был отпуском, и теперь от переутомления глаз не сомкну.

Несколько поразмыслив, я выбрался из постели, накинул халат и пошёл вниз, вершить какие-никакие великие дела. План был прост: заварить чайку и посидеть в столовой с Прощелыгиным. Однако когда я подошёл к столовой, обнаружил, что оттуда льётся нежный приглушённый свет. Я не хотел таиться и подслушивать, а всё ж таки затаился и подслушал.

Из столовой доносился шёпот. Я применил базовое заклинание, известное даже первокурсникам, модифицированную версию которого использовали для общения с Прощелыгиным. И возник эффект хороших наушников с трёхмерным эффектом, по которым воспроизводится невероятного качества студийная запись:

— Вы, господин Прощелыгин, можете игнорировать меня сколько угодно, однако к выздоровлению вас это не приблизит даже на мулиметр. Я-то надеялся, что мы с вами вместе пройдём трудный сей путь. Но, вижу, пациент вы сложный. Не хотел вам помогать этакой медвежьей помощью, а всё ж таки помогу. Вы сейчас страдаете, господин Прощелыгин, из-за вашей слепой веры в то, что некогда вы якобы были человеком большого размера. Но кто сие может подтвердить?

Ответа я не услышал, потому как подслушивалка не зацепила Прощелыгина. Спасибо, что доктора зацепила — я ведь вслепую действовал.

— Ох, ох… Все эти люди, о которых вы говорите, может быть, конечно, и подтвердят ваши слова. Однако были ли это именно вы, господин Прощелыгин? Что такое личность, господин Прощелыгин? Быть может, вся Вселенная родилась мгновение назад, и мгновение назад появились мы все, такими, какие есть, с причудливыми воспоминаниями. Было ли прошлое? Что есть время? Имеет значение лишь текущий момент. А в текущем моменте вы — крохотное существо в аквариуме, хе-хе. Это вам и следует принять в первую очередь. Вы, господин Прощелыгин, держите себя насильно в этаком подвешенном состоянии. Вам кажется, что стоит вам увеличиться — и это уже победа, с остальными проблемами можно будет разобраться после. Однако давайте посмотрим на так называемое прошлое. Не вы ли в начале года изволили щеголять в женском платье? Не есть ли такое поведение уже признак того, что вы чувствовали себя каким-то не таким и стремились к некоему недостижимому состоянию? То же самое делаете вы и сейчас. Проблемы, молодой человек, нужно искать глубже, гораздо глубже. Подумайте над этим. Покойной ночи.

Свет погас. Я затаился во тьме, позволил мурлыкающему под нос доктору пройти мимо и подняться по лестнице. Выждав для верности минутку, вошёл в столовую сам. Зажёг настольную лампу, которая и давала нежный интимный свет для ночных посиделок с чаем. Сел и провесил канал в аквариум.

— Александр Николаевич, я хочу ночевать у вас в спальне!

— Это невозможно, Акакий…

— Для вас нет ничего невозможного, умоляю! Это единственное место, где эта сволочь меня не достанет.

— Там вы можете увидеть такое, что это смертельно ранит хрупкую психику…

— Поверьте, вы не сумеете показать мне ничего такого, чего я бы не видел уже сотни тысяч раз, хотя бы в своём воображении! Я, разумеется, презираю эту так называемую плотскую любовь…

— … психику моей жены.

— Ну так накройте меня чем-нибудь!

— Вы будете подслушивать.

— Накройте чем-нибудь непроницаемым. Или заглушите мне звуки магией.

— Акакий, сам факт вашего присутствия в нашей спальне…

— Спрячьте меня так, чтобы Татьяна Фёдоровна не видела!

— Нет, это положительно невозможно. Никогда ни одно существо мужского пола ещё не пыталось столь отчаянно и целеустремлённо попасть ко мне в спальню.

— Ну или хотя бы прогоните его! Почему он вообще живёт в вашем доме? Это ведь ваш дом, и вы имеете тут какие-никакие права?

— Вопрос хороший, уместный. Однако доктор здесь по инициативе Татьяны.

— Так и знал. Ваше безволие ставит вас на колени перед женскими капризами!

— Дело-то всё в том, что мне доктор не очень мешает.

— Оправдывайтесь! Не вы ли вчерашним днём плакались мне на него?

— Вовсе не плакался, а спрашивал, что мы с ним можем сделать. Выкинуть доктора из дома — дело недолгое, это хоть сию секунду можно исполнить. А дальше? Будучи не переубеждённым в своих бредовых фантазиях, он продолжит действовать в прежнем ключе и, быть может, натворит бед неописуемых. Тут он хотя бы под присмотром. Как говорили люди помудрее нас: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

— Он уже заставил меня усомниться в собственном существовании…

— Это прискорбно, Акакий, и я вас полностью понимаю. Пока вы тут дурью маетесь, в вашем резервуаре, я набросал у себя в голове план вашего спасения.

— Действительно? Серьёзно⁈ Как⁈

— Всему своё время. Сначала предварительное обследование. Сейчас я помещу в аквариум руку, а вы её коснитесь. Только без нежностей. Коснитесь, как мужчина мужчины — сурово и с открытым сердцем.

— Зачем это нужно?

— Потому что.

Ближайшие пять минут я сидел тихо, с закрытыми глазами, и обрабатывал поступающую в мозг информацию.

— Дело ясное. — Я вынул руку из аквариума. — Итак, Акакий, слушайте меня внимательно. Пока меня не сослали в отпуск, я активно изучал в библиотеке ваш вопрос. Ну как «активно»… Полистал «Краткое введение в теорию зелий».

— Это презренное пособие для дилетантов.

— Благодарю вас. Про уменьшительное зелье там написано довольно много, но всё больше бестолкового. Меня ваш вопрос интересовал с позиций магии мельчайших частиц. Однако до недавних пор дисциплина сия пребывала в забвении, и никто с нею не соизмерялся. А зря. Что такое «уменьшение»? Вот вы, к примеру, уменьшились. Что это значит? В вас уменьшилось количество мельчайших частиц? В вас уменьшились сами мельчайшие частицы?

— Это какой-то теоретический бред, а я привык к практике.

— Оно и видно. Поэтому все мы сейчас здесь и собрались. Следите, прошу, за моей мыслью. Если бы уменьшились все ваши мелкие частички, вы бы этого, боюсь, не пережили. Это кардинальное изменение всех свойств материи. Вы же, насколько я понимаю, чувствуете себя ровно так же, как раньше, только осознаёте себя маленьким. Так?

— Предположим.

— Предположили. Тогда, с точки зрения научного подхода, остаётся один лишь вариант. А именно: уменьшилось количество мельчайших частиц, тогда как оставшиеся распределились в соответствии с пропорциями.

— Разумно.

— Напротив. Если уж заговорили о разумности, то уменьшение объёма мозга в такое количество раз неизбежно привело бы вас к слабоумию, потерям памяти… Да хорошо, если бы моторные функции остались. Что уже сомнительно. Конечно, мыши, например, довольно умны, однако их мозг складывался таким, какой он есть, с сотворения мира. Ваш же резко уменьшился до невероятных размеров. Какие там мыши, тут уместно сравнивать с тараканами! Но вы не стали глупее, чем были. Вы, повторюсь, всё тот же Акакий Прощелыгин. Вопрос: за счёт чего же вы уменьшились?