Кому много дано. Книга 3 (СИ) - Каляева Яна - Страница 42

В Тару мы приезжаем довольно поздно, и хотя надо бы сразу заняться расследованием, я принимаю решение отвести следующий день на отдых. Вволю выспаться, от пуза наесться домашней еды, без суеты попариться в бане. Это важно не столько для меня, сколько для парней, которые приехали решать мои проблемы. Между прочим, денег за помощь я им заплатить не могу, воспитанникам запрещено зарабатывать вне колонии. Так что важно показать, что я не отношусь к ним как к бесплатной рабсиле. Такого им и в колонии хватает. А здесь Карлос впервые в жизни попробовал домашние пельмени.

После пятого захода в парилку уже не тянет прыгать в ледяную купель. Заворачиваюсь в простыню на манер тоги — ну или я полагаю, что тогу носили приблизительно так — и выхожу в сад. Вечерний воздух приятно холодит разогретую кожу.

— С легким паром, — насмешливо произносит женский голос в глубине сада.

Арина Калмыкова неспешно выходит на свет. Становится неловко, хотя она-то, в отличие от меня, одета полностью, и весьма элегантно — кажется, такие длинные широкие юбки называются амазонками. Не уверен, что мы сейчас не нарушаем какие-нибудь правила приличия. В колонии своя атмосфера, а в целом в Сибири, кажется, царят довольно старорежимные нравы. Например, здесь не принято выходить из дома без головного убора, а девушка не должна оставаться наедине с мужчиной, который не приходится ей близким родственником — даже с женихом.

Ладно, авось Калмыкова знает, что делает. Она поднимается на крыльцо банного терема — чувствую легкий аромат ее духов, кажется, ландыш — и говорит:

— Я хочу поговорить с тобой наедине, без лишних ушей.

Распоряжаюсь:

— Домна, проверь, что нас никто не может услышать. И выключи запись.

Все никак не привыкну к жизни с домашним искином. Входя в помещение, машинально шарю рукой по стене в поисках выключателя, хотя Домна уже успевает настроить свет, уместный и комфортный в это время суток.

— Исполнено, — деловито отзывается домашний искин.

— Спасибо, Егор. Это, как ты понимаешь, должно остаться между нами, — Арина несколько секунд прикусывает губку, потом решается: — Надеюсь, ты не станешь сердиться. Меня попросили с тобой поговорить.

Эта интрига довольно проста:

— Бельские.

— Да. Игорь Бельский. Он приходится другом моему брату.

Интересно, это все, что их связывает? Арине двадцать три года, в этих краях девушка к такому возрасту обычно уже сговорена. Но да не суть важно.

— У меня накопилось много вопросов к Бельским.

— Я знаю. И Игорь, он готов на них ответить полно и искренне. Да, после ухода Парфена они действительно пытались перехватить контроль над наследием Строгановых. Тогда считалось, что ты не в состоянии им управлять. Теперь мы знаем, что это не так.

«Мы». Что же, зато честно. Продолжаю Аринину мысль:

— А еще теперь от наследия Строгановых вас оттеснили Гнедичи. В чем вы им изрядно помогли собственными действиями. Зачем вы пытались навязать Ульяне такого никчемного жениха?

— Мы просчитались, — вздыхает Арина. — Фон Бахман был другом Игоря в университете, и Игорь полагал, что он сможет вести себя достойно. Но люди меняются…

— Не проще было предложить Ульяне в качестве партии кого-то из своих?

— Старшему из неженатых Бельских восемь лет, мои братья тоже все уже состоят в браке. А подключать кого-то из других семей мы не решились — он стал бы склонять чашу весов в пользу своего рода.

— Это все очень интересно. Но почему я должен поверить, что вы просто не воспользуйтесь моей помощью, чтобы свалить Гнедичей — а потом не наложите руку на мое наследие?

Я, конечно, смогу кое-что этому противопоставить, но сейчас просто интересно, что Арина ответит.

Девушка улыбается:

— Потому что последние события показали: Васюганье не стоит без Строганова. История с Уваловым — только одна из многих. Без хозяина все здесь рассыпается.

Становится зябко — накопленный в бане жар успел выветриться из тела.

— Я хочу выслушать, что могут предложить твой брат и Игорь Бельский. Готов встретиться с ними завтра вечером в ресторане «Ведмед».

Еще в прошлое посещение запомнил это заведение из-за забавного названия — «превед ведмед». Хотя шутки шутками, но здесь считается, что имя страшного зверя — бер — вслух лучше не произносить, чтобы не накликать. Даже прозвище «ведающий мед» и то в лесу стараются переиначить на «хозяина», «косолапого» или «топтыгина» — или вот так, «ведмед». Мало ли…

— Спасибо тебе, Егор. Я сообщу Бельскому, что ты согласен его выслушать. Доброй ночи.

Арина улыбается и уходит в сад, ее стройная фигурка растворяется между деревьями.

А я даже не посмотрел изнутри, не врет ли она. Просто чувствую — она верит в то, что говорит.

А вот относится ли то же самое к Бельским, которых я с самого начала держал за врагов — узнаю завтра. Пока, пожалуй, можно исходить из того, что враг моего врага мне на что-нибудь да сгодится. Кстати, в Тарском девичьем институте они владеют долей, так что эта история затрагивает и их.

Время позднее, пора, пожалуй, ложиться — надо бы выспаться перед завтрашним днем. Но есть ощущение, что что-то я забыл — не сделать даже, а просто проверить. Да! Камень на столе Парфена. Мое секретное такси в Нижний мир.

Возвращаюсь в дом, поднимаюсь на второй этаж. Дом поражает не столько роскошью, сколько основательностью. Парадная лестница из лиственницы ведет на второй этаж, каждая ступень вытерта до блеска подошвами нескольких поколений. В гостиной — тяжелые портьеры с кистями, буфет красного дерева заставлен сверкающим хрусталем, на стенах — классического вида портреты моих суровых предков в рамах под золото. В каждом поколении — хозяин, его жена и наследник, всегда мальчик и всегда один. Видать, полукровкам-Строгановым дети достаются недешево… Смешанные браки на Тверди — дело рисковое.

Кабинет Парфена, выглядит так, будто хозяин вышел на минуту. Массивный стол, обитый зеленым сукном, чернильный прибор из темной бронзы — медведь, валящий кедр. Счеты в углу, стопка конторских книг в кожаных переплетах. Монитор на столе выглядит чужеродным, как космический корабль в амбаре. Пахнет деревом, воском и чуть-чуть — старой бумагой.

Почти все осталось так же, как было на Рождество. Изменилась только одна деталь.

Черного камня на столе Парфена больше нет.

Глава 18

Мы прям как в исправительную колонию попали

Удивительное дело: вроде бы я продрых восемь часов в отдельной комнате, на ортопедическом матрасе, при идеально сбалансированных температуре и влажности — а отдохнул хреново, то и дело просыпался и подолгу не мог заснуть. Привык, значит, к казарме, наполненной едва приглушенным светом мерзко мерцающих люминисцентных ламп, разномастным товарищеским храпом и неизменным ароматом ношенных носков. А тут — Домна заботливо регулирует температуру и свежесть воздуха, робот не бубнит, никто не бредет по нужде, спотыкаясь обо все подряд койки, и не пытается грозным шепотом выяснять отношения. Вот подсознание и считывает эту ситуацию как ненормальную.

Но выспался я или нет, а дела не ждут. После завтрака — пышные блинчики с разными вареньями и кремового цвета топленой сметаной — приглашаю Карлоса в кабинет Парфена… хотя теперь, пожалуй, уже правильнее называть его моим кабинетом, хоть я и бываю тут набегами. Включаю компьютер и мордой лица авторизуюсь в системе.

Отдаю руководящие указания:

— Серега, ты попробуй разобраться, что тут к чему. Где какие схематозы. Кто в меру ворует, а кто совсем берега путает и прямо-таки просит ласкового хозяйского вразумления. Задачка со звездочкой — прикинуть, где можно оптимизировать процессы… У тебя в курсе управления было про оптимизацию процессов?

— Была тема «Повышение эффективности и борьба с рентоориентированным поведением», — отвечает Карлос. — Вот и посмотрим, как бьется экономическая теория с местными… схематозами.