Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри - Страница 22

Мастер потратил на эту гравировку почти неделю. Я помню, как он сидел, склонившись над клинком, с лупой и тончайшим резцом, выводя линию за линией. Его огромные, привычные к молоту руки, двигались с хирургической точностью.

Гарда выполнена в форме расправленных крыльев энфилда - две изогнутые дуги из воронёного железа с золотой инкрустацией по краям, имитирующей маховые перья. В центре, где крылья сходятся у основания клинка, вставлен небольшой гранёный рубин - не огромный, размером с ноготь большого пальца, но чистый, глубокого кроваво-красного цвета. Он был закреплён так искусно, что казалось, будто это глаз самого энфилда, горящий внутренним светом.

Рукоять обтянута кожей редкого чёрного цвета: мастер сказал, что это кожа болотного дракона из Осколка Тёмных Топей, выделанная особым образом. На ощупь она была гладкая, почти шелковистая, но цепкая: меч не выскользнет даже из мокрой ладони. Через определённые промежутки на рукояти шли тонкие золотые кольца - три штуки, традиционный знак королевских оружейников.

Навершие - голова энфилда, выполненная в полный объём из того же воронёного железа с золотыми вставками. Уши торчком, пасть приоткрыта, виднеются крохотные клыки. Два маленьких рубина вместо глаз - в пару центральному камню на гарде. Когда я взял меч впервые после финальной полировки, мастер специально попросил оценить баланс. Несмотря на длину и декор, клинок ложился в руку идеально: центр тяжести точно между гардой и серединой лезвия. Им можно было бы реально драться, хотя предназначался он для церемоний.

По обуху клинка шёл тонкий узор - стилизованные языки пламени, переплетающиеся в сложный орнамент. Мастер сказал, что это древний королевский символ, восходящий к временам первого короля Эдмунда Объединителя.

Весь меч был воплощением королевского величия - гордым, благородным, смертельно опасным и прекрасным одновременно.

Я провёл рукой над клинком, чувствуя знакомое легкое покалывание дара. Весь мой запас - уйдёт на это. Метка должна быть длинной, подробной, видимой. Закрыв глаза, я сосредоточился. В груди потеплело, поднялось к горлу, потекло по рукам. Магия, моя мана засветилась под кожей еле заметным бледно-голубым светом, сгустилась на кончиках пальцев.

Я начал. Буквы выходили тонкими, изящными: много практики с момента первой метки давало результат. Они ложились по клинку чуть выше гравировки энфилда, светясь мягким серебристым светом прежде чем впитаться в металл навсегда.

«Имя меча «Пламя Королей», выкован в кузне «Алая Подкова», мастером Григорием Железновым, подмастерьем Яром Громовым, квартал Старых Стен, Аргонис, год четыреста двадцать седьмой от основания Королевства Серебряных Шпилей».

Когда я дописал последнюю букву, ноги подкосились и мои руки отдернулись. Дух схлынул полностью, гораздо больше нежели я ожидал, оставив выжатую пустоту внутри. И было странное ощущение, будто клинок жадно просил ещё. Я схватился за край верстака, переводя дыхание. Пот струился по вискам.

Мастер Григорий подхватил меня под локоть своей большой ладонью, не дав упасть.

- Полегче, парень. Присядь-ка.

Он усадил меня на низкую скамью у стены, подал ковш с водой. Я жадно выпил, чувствуя, как холодная влага растекается по пересохшему горлу.

- Готово? - спросил мастер.

Я кивнул, не в силах говорить.

Григорий взял свой магический прибор, похожий на лупу, вернулся к верстаку, взял меч, повернул к свету последних углей в горне. Метка читалась чётко, каждая буква ровная, одинаковой высоты. Моё имя «подмастерье Яр Громов» стояло рядом с именем мастера, возможно, вписанное в века.

Мастер медленно кивнул, и в углу его рта дёрнулась усмешка: редкое для него выражение удовлетворённости.

- Хорошая работа, - глухо произнёс он. - Очень хорошая работа.

Он бережно положил меч в специально подготовленный футляр из тёмного дерева, выстланный изнутри красным бархатом. «Пламя Королей» лёг в углубление, идеально повторяющее его форму. Мастер закрыл крышку, повернул ключ в замке.

- Уже послезавтра на фестиваль.

За окнами кузни давно стемнело. Центральный кристалл погас, окрасив небо в угольно-чёрный. Редкие звёзды мерцали между крышами квартала Старых Стен, там, где отсутствовали стены древней твердыни. Звуки города стихли, лишь где-то вдалеке слышался пьяный смех из таверны да лай собаки.

Мы с мастером стояли в полутьме мастерской, освещённые только тусклым красным светом остывающих углей. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, но внутри, где-то глубоко в груди, теплилось что-то похожее на счастье.

Я - подмастерье, моё имя на клинке. На клинке, который пойдёт на королевский фестиваль.

- Ступай спать, парень, - хрипло сказал мой учитель, снимая фартук. - Завтра обычный день. Заказы не ждут. А после завтра же вечером начнём готовиться к выставлению «Пламени Королей» и парадного клинка в зале фестиваля.

Я кивнул, с трудом поднявшись со скамьи. Ноги ватные, голова кружится от израсходованного подчистую духа, но я шёл через мастерскую к лестнице, ведущей в мою каморку, со странным чувством лёгкости.

Закрытый футляр с мечом лежал на верстаке, тёмное дерево блестело в отсветах углей. «Пламя Королей» - наша работа. Моя первая работа такого уровня.

За окном ночной Аргонис шептал, дышал, жил. Где-то там, в тёмных переулках и освещённых площадях, кто-то торговался, кто-то дрался, кто-то целовался в тени. Огромный город, которого я когда-то слегка боялся. Но сейчас я чувствовал себя частью его. Частью его металла, его камня, его огня и его историй.

Поздний вечер окутал кузню «Алая Подкова» тишиной и темнотой. Завтра начнётся новый день. Завтра будут новые заказы, новые клиенты, новые удары молота.

…

22. «Мастер Пламени и Железа» I

…

Висячие сады короля - чудо Аргониса, каменные террасы внутри пирамиды, прямо перед огромным центральным стержнем дворца. Весь вид утопал в зелени: виноградные лозы ползли по каменным аркам, яблони роняли белые лепестки на мощёные дорожки, розовые кусты окаймляли мраморные фонтаны. Вода стекала с верхних террас вниз серебряными нитями, звеня в чашах бассейнов.

Фестиваль развернулся на средних уровнях - три широких террасы, соединённых лестницами с ковровыми дорожками. Нижняя терраса вмещала зрителей: сотни людей из благородных семей и представители богатых торговых гильдий стояли за деревянным ограждением: вытягивали шеи, перешёптывались. Запах жареного мяса, миндального печенья и пряного вина плыл над толпой: торговцы развернули лотки по краям. Дети пробирались между взрослыми, карабкались на каменные бортики фонтанов. Гул голосов стоял плотной стеной.

Средняя терраса была для кузнецов: длинные столы выстроились полумесяцем, каждый с номером на табличке. Григорий получил место двенадцатое, почти в центре. Я помог ему установить деревянную подставку для клинка, мастер накрыл её чёрным бархатом и положил сверху парадный меч в ножнах. «Солнце» било в зеркальную сталь, отражения плясали по ткани. Гарда с золотыми лозами блестела так, что хотелось прищуриться.

Всего участников набралось двадцать семь. Слева от нас стоял пожилой кузнец с седой бородой до пояса, его клинок лежал на красных подушках - прямой обоюдоострый меч с гардой в форме орлиных крыльев. Справа - молодой мастер лет тридцати, нервный, в слишком новом камзоле, его работа - изогнутая сабля с костяной рукоятью. Дальше я видел разнообразие стилей: тяжёлые двуручные мечи, лёгкие рапиры, короткие гладиусы, экзотические клинки с волнистыми лезвиями. Каждый кузнец стоял за своим столом в лучшей одежде: кто в камзолах с шитьём, кто в простых чистых рубахах с кожаными жилетами. Некоторые привели учеников, другие жён. Напряжение стояло густое, как дым.

Я узнал Ивана Молота почти сразу, он занял место третье, ближе к краю. Без фартука, в тёмно-коричневом камзоне, застёгнутом на все пуговицы, борода подстрижена: выглядел почти благородно. Его клинок - широкий полуторный меч с массивной гардой, сталь тёмная, почти серая, с едва заметным узором. Солидная работа. Рядом стоял его ученик - тот же худой парень, которого я видел раньше, теперь в чистой рубахе, волосы зализаны назад. Иван заметил меня, глянул, кивнул Григорию - короткий уважительный кивок между мастерами. Мой учитель ответил таким же.