Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри - Страница 26

- Три недели, - ответил Григорий. - По нескольку часов каждый день.

- Вижу, - кивнул Томас.

Маргарита Тёмных Вод подняла меч, перевернула. Её взгляд остановился на внутренней стороне гарды, где светилась моя метка. Она прищурилась, склонилась ближе.

Долгая тишина. Она медленно опустила меч на стол. Посмотрела на Григория, потом на меня. Её янтарные глаза были нечитаемые.

- Покажем метку всем, парень подойди сюда и помоги мне, - сказала она.

Григорий кивнул мне. Я подошёл, пальцы дрожали, когда брал меч. Я повернул его так, чтобы метка была видна всем судьям.

Маргарита провела пальцем над рунами: не касаясь, но близко. Невидимая обычному глазу магическая метка вспыхнула бледно-золотым под её прикосновением. Она читала вслух:

- «Имя меча «Пламя Королей», выкован в кузне «Алая Подкова», мастером Григорием Железновым, подмастерьем Яром Громовым, квартал Старых Стен, Аргонис, год четыреста двадцать седьмой от основания Королевства Серебряных Шпилей».

Она замолчала. Посмотрела на меня.

- Подмастерье, - повторила она. - Сколько вам лет, мальчик?

- Двенадцать, госпожа алхимик, - ответил я, горло пересохло.

- Двенадцать, - эхом отозвалась она, секундная пауза. - И это ваша работа?

- Метка - моя, - сказал я. - Меч - мастера Григория.

- Понятно, - протянула Маргарита.

Она снова склонилась над меткой. Тереза Ясный Поток присоединилась к ней. Обе изучали руны долго, обмениваясь тихими словами, что я не мог разобрать.

Наконец Маргарита выпрямилась.

- Метка нанесена правильно, - сказала она. - магические «руны» ровные, последовательность верная. Для двенадцатилетнего мальчика - это, безусловно, выдающаяся работа.

Пауза. Я почувствовал «но» прежде чем она его произнесла.

- Но, - продолжила Маргарита, - это простейший вид зачорования: идентификация изделия. Никакой магической функции, никакого воздействия на свойства меча. Это… именная табличка.

Воздух будто сгустился.

- Для церемониального меча такого уровня, - она обвела рукой гравировку, инкрустацию, каждую деталь клинка, - руны должны были быть соразмерными. Усиление прочности, стойкость к коррозии, свечение по команде владельца, защита от какого-то рода магии.

Тереза кивнула.

- Меч великолепен. Работа мастера Григория - искусство. Но магическая составляющая… несоразмерна. Это дисбаланс.

Григорий стоял рядом со мной, неподвижный как статуя. Я не смел посмотреть на него.

Король Эдмунд взял меч снова, повертел. На его морщинистом лице виднелась задумчивость. Меч действительно был великолепным и если бы учувствовал в первом конкурсе, то бесспорно занял бы первое место, однако сейчас, учитывая магию, этот клинок выглядел довольно слабо на фоне остальных кандидатов.

…

25. «Мастер Пламени и Железа» IV

…

Итог: одиннадцатое место: предпоследнее место из двенадцати участников. Это звучало почти как насмешка, но я видел лицо Григория, когда глашатай зачитывал итоговый список: мастер улыбался. Не широко, не победно, но искренне, с облегчением человека, который понимал: могло быть куда хуже.

Нас обошли щиты с тройным наложением, посохи что усиливали стихии в полтора раза, скипетры-аккумуляторы магии. Нас обошли даже простые мечи с рунами скорости: потому что их метки работали, а наша только называла имена и места. Но мы обошли одного участника: молодого мастера из какого-то дальнего осколка, чей жезл с руной света оказался слишком хрупким и треснул во время осмотра. Судьи были вежливы, но безжалостны: «магия без прочности основы - опасность, а не мастерство».

Так что, предпоследнее место казалось почти удачей и победой. Я стоял рядом с моим учителем на краю средней террасы висячих садов: смотрел как судьи покидают свои места, как зрители начинают расходиться, как победители принимают поздравления и новые заказы. Воздух пах влажной зеленью, фонтаны звенели за спиной, солнце клонилось к вечеру, окрашивая белый камень террас в тёплый золотистый оттенок.

- Не последнее, - пробормотал Григорий, будто проверяя слова на вкус.

Я кивнул, не зная, что сказать. Критика Маргариты Тёмных Вод ещё звучала в ушах: «несоразмерна величию клинка», «не добавляет ценности», «простая идентификация». Я знал, что она права: я потратил весь свой дух, всю свою силу, но у меня просто не хватило мастерства и знаний, чтобы вложить в метку хоть что-то кроме слов. Магия была там, она держала буквы, делала их видимыми для сведущих, почти нестираемыми, но она не делала ничего больше.

- Яр.

Я обернулся. Мастер смотрел на меня с той же тихой улыбкой, но в его глазах была твёрдость, которую я научился узнавать - это когда мастер хотел, чтобы я его услышал по-настоящему.

- Ты дал нам место на этом фестивале. Без твоей метки я бы стоял в сухой категории с парадным клинком и ждал бы своё второе место. С твоим даром я стоял здесь, в зачарованной категории среди лучших в королевстве и за ближайшим зарубежьем, и судьи говорили о «Пламени Королей» как о произведении искусства. Пусть магия была слабой, но она была достаточной для всего произошедшего и это больше чем у сотен кузнецов по всему королевству.

Я хотел ответить, но в этот момент толпа зрителей перед нами дрогнула и расступилась, я увидел фигуру, движущуюся в нашу сторону.

Король Эдмунд II. Старый, сухой, но двигающийся с уверенностью человека которому не нужно торопиться: мир подождёт. Трость из чёрного дерева мягко стучала по каменным плитам, тёмно-красный камзол переливался в предзакатном свете, белая борода была заплетена в тонкую косу у подбородка. Серые глаза смотрели прямо на нас.

Григорий замер. Я почувствовал, как его рука легла мне на плечо. Она легла не толкая, просто напоминая: стой ровно, дыши, веди себя достойно. Мы оба поклонились: не слишком глубоко, не слишком поверхностно, так как учил меня отец, когда мимо Зорена проезжал какой-то дворянин.

- Мастер Железнов, - голос короля был тих, но слышался чётко, без усилий. - И молодой мастер Громов.

- Ваше Величество, - Григорий выпрямился первым, я последовал его примеру. - Это большая честь.

Эдмунд остановился в шаге от нас и слегка опёрся на трость. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу: оценивающий, внимательный, но не холодный, скорее любопытный.

- Двенадцать лет? - спросил он, обращаясь ко мне напрямую.

- Да, Ваше Величество. - Мой голос дрогнул на первом слове, но удержался на последующих.

- Хороший возраст чтобы учиться терпению. - Тень улыбки тронула углы его губ. - Я начал охотиться с Пламенем, когда мне было тринадцать. Он был молод, горяч, непослушен. Я был молод, горяч, самоуверен. Мы оба совершали ошибки, но мы оба учились.

Он повернулся к Григорию, и тон его стал чуть более деловым.

- Ваш клинок «Пламя Королей»: я хочу его купить.

Григорий моргнул: один раз. Потом его лицо разгладилось в маску вежливой благодарности, но я видел, как дрогнули пальцы на моём плече.

- Ваше Величество... это огромная честь, но...

- Двадцать золотых монет, - король не дал ему договорить. - Справедливая цена за работу такого уровня: магия слаба, но сама работа безупречна. Я хочу повесить его в малой галерее, там, где висят клинки моей молодости: он напомнит мне о Пламени.

Двадцать золотых. Я почувствовал, как мир слегка накренился. Это было... учитывая траты к этому фестивалю на дорогие материалы, это был практически весь долг барону. Почти вся петля которая душила кузню последние годы. И я точно, кое-что упустил из-за этого в словах старого короля.

- Я... - Григорий сглотнул.

Я не знал, что он думал: отказать королю? Невозможно, неправильно, да и зачем? Двадцать золотых - это больше, чем мы надеялись получить от всего фестиваля.

- Я глубоко признателен, Ваше Величество. Клинок ваш.

Эдмунд кивнул, будто ожидал именно этого ответа. Он поднял руку, и из-за его спины выступил слуга в синей ливрее - молодой парень с деревянным ларцом в руках. Король открыл ларец одним движением, достал тяжёлый кожаный кошель и протянул кузнецу.