Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри - Страница 5

- Так почему их просто так бросают? - спросил я.

- Это брак, - усмехнулся Игнат. - Трещины внутри, или цвет не тот. Для серьезной магии годится только идеальный кварц: прозрачный, без изъянов. Его в глубоких шахтах ищут, где жилы богатые, а эти на расходники разные и безделушки пойдут.

…

Городской кристалл вдали начинал окрашивать небо в янтарный цвет, когда впереди показались стены.

Глыбоград - название было абсолютно точным. Город будто вырос из самой скалы: серые каменные стены, местами даже не построенные, а выдолбленные в природном образовании. Правда невысокие: этажа в два, не больше, но толстые и основательные.

У ворот стояли двое стражников в кожаных доспехах с копьями. Увидев караван, один из них лениво махнул рукой:

- Василий? Опять со своими табуретками?

- С табуретками и не только, - отозвался купец. - Пропустишь?

- Пошлину плати. Пять медяков с повозки.

Василий, не торгуясь, отсчитал двадцать пять медяков. Стражник пересчитал, кивнул. Ворота открылись.

Город внутри был... утилитарным: никаких украшений, никакой красоты. Дома из серого камня, приземистые, с маленькими окнами. Улицы узкие, мощёные тем же камнем. Люди одеты просто: рабочая одежда, покрытая пылью. У многих руки в мозолях, лица слегка загорелые и ветреные.

Но в центре города возвышался монолит, как и в Зорени. Огромный, с желтым кристаллом на вершине, уже начинающим сильно тускнеть и менять окрас с приближением позднего вечера.

- Постоялый двор «Каменная кружка», - объявил Василий, сворачивая в переулок. - Хозяина знаю, остановимся здесь на ночь.

Двор оказался небольшим: конюшня, сам постоялый дом в два этажа, во дворе несколько скамеек и костровище. Пахло камнем, пылью и дымом.

Борис спрыгнул с повозки и потянулся:

- Яр, разгружай снаряжение. Лошадей в конюшню, обеспечь корм и воду им. Потом разводи костёр. Ясно?

- Ясно.

Я принялся за работу. Сам устал от дороги с непривычки, но старался не подавать виду: отвязывал мешки, тащил их в дом, где Василий уже договаривался с хозяином - приземистым дварфом с бородой до пояса. Потом вёл лошадей, одну за другой, в конюшню. Они фыркали, устало опуская головы к воде.

Когда я вернулся во двор, Катерина уже раскладывала хворост для костра:

- Умеешь разводить огонь?

- Умею.

- Тогда покажи.

Я достал кресало - подарок отца. Несколько ударов и пошли искры: сухая трава тут же вспыхнула. Раздул пламя, подложил веток, костёр разгорелся ровно, без лишнего дыма.

Катерина кивнула с одобрением:

- Неплохо. Помогай готовить.

Ужин был простым - каша из проса с копчёным салом, хлеб, вяленое мясо, и все же: после дороги это казалось пиром. Сидели вокруг костра: Василий обсуждал с Борисом завтрашний путь, Игнат рассказывал какую-то историю про тролля и пьяного гнома, Лев молча чинил запасную тетиву лука.

Я ел медленно, слушая и наблюдая, впитывая новый мир.

Когда голубые, медленно движущиеся звёзды зажглись на небе, Борис встал:

- Спать. Завтра выходим на рассвете. До столицы ещё половина дня-день пути.

Я лёг на постеленную мне солому в углу конюшни, укрывшись плащом. Пахло лошадьми, сеном и дымом. Засыпая, я думал:

«Завтра - Аргонис. Завтра - новая жизнь».

…

6. Ночная сказка

…

Я проснулся в темноте. Не от шума, наоборот, от его отсутствия. В конюшне было тихо, только мерное дыхание лошадей да шорох соломы. Голубые «звёзды» за узким окошком всё ещё плыли по небу. Кристалл на вершине монолита не горел, погружённый в ночной сон.

Я лежал, прислушиваясь. Что меня разбудило? Тихий звук, совсем лёгкий, шаги: кто-то двигался между стойлами. Я приподнялся на локте, всматриваясь в полумрак. Фигура у дальней лошади: силуэт, едва различимый, рука протянулась к гриве лошади и погладила ее.

- Не спишь?

Прозвучал низкий и удивлённый голос Катерины. Я сел, отбрасывая плащ:

- Ты меня разбудила.

Она обернулась (я различил лишь контур лица в темноте), помолчала, потом усмехнулась:

- Обычно никто не слышит, когда я двигаюсь. - Пауза. - Извини.

- Всё нормально. - Я встал и подошёл ближе. - Не спится?

- Привычка. - Катерина вернулась к лошади, продолжая гладить её шею. - Всегда встаю раньше всех, пока остальные спят... тихо, спокойно, можно подумать.

Лошадь тихо фыркнула, подставляя морду под ладонь. Катерина улыбнулась, я увидел эту улыбку даже в темноте:

- Лошади не задают вопросов, не лезут с советами. Просто... они есть.

Я подошёл к соседнему стойлу, протянул руку к другой лошади, тёплая мягкая морда ткнулась мне в ладонь.

- Понимаю, - сказал я тихо.

Мы стояли в тишине. Где-то вдали прокричал петух - первый признак приближающегося рассвета.

- Видишь звёзды? - спросила Катерина, кивнув в сторону окна.

Я посмотрел. Голубоватые точки медленно дрейфовали по чёрному небосводу.

- Красивые, - сказал я.

- Знаешь легенду? - В её голосе послышалась усмешка. - Старую сказку про Солнце и Луну?

- Слышал, - осторожно ответил я. - В детстве.

- Моя мать рассказывала, - Катерина оперлась спиной о стену стойла. - Говорила: когда-то мир был целым. Не осколки, парящие в бездне, а один огромный мир. И по небу плыли брат и сестра. Брата звали по-разному - Солнце, Дневной Владыка, Золотой Странник... а сестру - Луна.

Я слушал, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

- Солнце плыло днём, - продолжала она, - и мир купался в ярком теплом свете. А серебристая Луна приходила ночью, когда брат уходил отдыхать: она была тише, мягче и нежнее. Они сменяли друг друга на рассвете и закате, встречались на краткий миг, прощались, и расходились по своим путям.

Где-то за окном небо дрогнуло: первый проблеск красного в небесах.

- И что случилось? - спросил я, хотя знал ответ.

- Мать и другие говорила по-разному. - Катерина пожала плечами. - Иногда, что боги поссорились и разбили мир в гневе. Иногда, что это была война, и мир раскололся от удара великого оружия. Иногда, что это была жертва, чтобы спасти то, что можно было спасти. - Она помолчала. - Но в любой версии суть одна: мир разбился, стал осколками. А Солнце и Луна... исчезли. Остались только эти. - Кивнула на звёзды. - Их осколки, или дети, или просто память о том, что было.

Небо за окном медленно светлело. Красный оттенок усиливался - кристалл на вершине монолита начинал просыпаться.

- Красивая сказка, - сказала Катерина тихо. - Иногда я думаю... а вдруг правда? Вдруг когда-то было по-другому? - Усмехнулась. - Глупости, конечно. Это просто...

- История, - закончил я за неё.

- Да. История.

Я смотрел на небо, где красный цвет постепенно переходил в оранжевый, потом в жёлтый. Кристалл разгорался, прогоняя тьму.

Не история - правда. Я помнил Солнце из прошлой жизни, помнил, как оно висело на небе - огромное, жаркое, настоящее. Помнил Луну - бледную, холодную, с кратерами на поверхности. Это не были брат и сестра из сказки, это были звезда и спутник, физические объекты.

Но по сути... По сути, легенда была права. Мир действительно был целым, и что-то, наверное, его разбило. Что? Война? Катастрофа? Магия, вышедшая из-под контроля? Я не знал. Но я знал одно: для местных это была сказка. Для меня - намёк на прошлое этого мира. И я промолчу. Потому что, если скажу: "я помню Солнце и Луну, они существовали, я из другого мира" - меня в лучшем случае посчитают сумасшедшим. В худшем... кто знает, как здесь относятся к тем, кто говорит слишком странные вещи.

Лучше слушать, учиться и запоминать.

- Яр?

Я вздрогнул, вернувшись в реальность. Катерина смотрела на меня внимательно:

- О чём задумался?

- Просто... интересно, - ответил я честно. - Интересно, какой был мир до. – Это была правда, ведь я не знал, что было перед самой «катастрофой».

Она кивнула медленно, будто взвешивая слова: