Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша - Страница 3

Станет когда-нибудь легче?

Ну почему ты вернулся? Почему именно сейчас, когда я решила запретить себе даже малую кроху мечтаний, когда уговорила себя не жить надеждой и приказала повзрослеть и начать жить реальностью.

Моя реальность это Филипп.

Надежный тыл, крепкое плечо рядом. Спокойствие, отсутствие эмоциональных качелей.

— Прости, красавица, но мне запрещено распространяться об этом, — легко отвечает Тимур и отворачивается от меня.

— Тимур, лучше обрадуй нас с папой и скажи, что ты не вернешься туда больше, — мама смотрит на Тимура с надеждой.

Тимур разводит руками:

— Я теперь подневольный человек, Оль. Но надеюсь на то, что моя помощь больше не понадобится.

Не ответил.

Значит, может снова уехать.

— А вдруг все-таки получится остаться? Заведешь семью, деток? — спрашивает мама с некоторой неловкостью, а я замираю.

Мне кажется, даже дышать перестаю. Сердце встает, переставая отдаваться неровным ритмом в груди.

Смотрю на Тимура. Что же ты ответишь?

Даже сама не замечаю, как с силой сжимаю вилку.

Тимур расслабленно смеется:

— Боже упаси! — отмахивается легко. — Нельзя мне семью, Оль. Я уехать могу в любой момент. Да и какой из меня семьянин? Нет уж.

Смеется так непринужденно, а мне впору зареветь, потому что он сейчас озвучил все мои мысли.

Не нужен ему ребенок… Так, только нервы трепать своими бесконечными хочу-не могу.

Утыкаюсь носом в тарелку, лишь бы никто не видел моих глаз.

Так и хочется взять скальпель Ярослава, провести по груди его сына да заглянуть внутрь — есть ли у него вообще сердце? Хоть что-то?

Или же там бесконечная пустота и одинокое перекати-поле?

Включают медленную музыку, и Филипп поднимается, протягивает мне руку:

— Потанцуем, Кать?

Не хочу я танцевать.

И тут сидеть не хочу. Сейчас мне надо только попасть домой.

— Конечно, — стараюсь улыбнуться искренне, но получается откровенно хреново.

Филипп все видит, но молчит, ни слова упрека.

Прижимает меня к себе и ведет в танце. Галантно и уверенно, сказывается воспитание. Фил из обеспеченной семьи, и ему привили светские навыки.

Вот бы еще сердцу как-то донести это.

— Рада, что вернулся Тимур? — спрашивает меня.

И вроде вопрос задан абсолютно уместный, но из его уст звучит как претензия — заранее.

— Само собой, Филипп, — мучительно пытаюсь держать себя в руках. — Ярослав очень ждал его.

— А ты? — выпаливает.

Глава 4

Катя

Шесть лет назад

— Ну что ты ходишь за мной, мелкая?

Замираю и медленно оборачиваюсь к Тимуру.

— Это ты мне? — указываю пальцем на себя.

— А тут есть кто-то еще?

Фыркаю и закатываю глаза.

— Дался ты мне. Я вообще на свидание собираюсь.

И я не вру.

Хотя свидание дружеское. С Филиппом у меня давно выставлены границы — он это знает и не нарушает их. Хороший, воспитанный мальчик Фил никогда не сделает ничего такого, чего бы мне не хотелось.

Прохожу мимо Тимура и иду к себе.

Не успеваю закрыться в комнате — он подставляет ногу и держит дверь рукой.

Я молча отступаю. Тимур надвигается на меня, толкает дверь, и она с грохотом захлопывается.

— Ты чего? — спрашиваю испуганно.

— Какое свидание? С кем?

Складываю руки на груди:

— Тебе какое дело, Тим?

— Я, как брат, должен знать, где ты и с кем.

Качаю головой.

— Какой брат, Вахтин? Не брат ты мне. И что-то я не особо заметила, чтобы ты вчера переживал о том, где я. Укатил с какой-то рыжей телкой в закат. Так что теперь будь добр, не мешай мне налаживать личную жизнь.

Разворачиваюсь, чтобы подойти к зеркалу, но Тимур перехватывает меня за руку и дергает на себя.

Я набираю в легкие воздуха, готовясь послать парня подальше, но не успеваю ничего сделать. Его губы накрывают мои, и я задыхаюсь…

Немного отстраняюсь и заглядываю ему в лицо. Его спокойствие лишь маска, и сейчас сквозь нее пробивается волна злости.

— А что я, Филипп?

— Ты рада, что он вернулся?

— У меня своя жизнь, мне не до Тимура. Вернулся и вернулся.

— Ясно.

Притягивает меня к себе еще ближе.

Я же сталкиваюсь взглядом с Тимуром. Он говорит с отцом, но иногда смотрит на меня. На первый взгляд он абсолютно не заинтересован. И это, надо сказать, ранит.

Неужели ничего не екает у тебя?!

Хотя о чем я. Екать там нечему. У Тимура-то и сердца нет.

Что ему до моей подростковой влюбленности?

— Долго будешь пялиться на него? — голос Фила вырывает меня из раздумий.

Я останавливаюсь, опускаю руки и смотрю ему в лицо:

— Хочешь мне высказать что-то? Ну так давай, ни в чем себе не отказывай.

Зря я так…

Не надо было при гостях. Но и я ведь не железная!

У меня и так неспокойно внутри, так еще и Фил подливает масла в огонь.

— Кать, прости, — он сдувается и больше не выглядит воинственно настроенным.

— Я домой поеду, — разворачиваюсь, собираясь уйти.

— Подожди, — просит меня, но я не оборачиваюсь, и Филипп просто берет меня за руку. — Я тебя отвезу.

Я сейчас очень уязвима, и каждое слово Филиппа, любая тень недовольства слишком сильно задевает, но тем не менее руку я не вырываю — не хочу привлекать внимания.

Когда мы подходим к столику, Ярослав уже разговаривает с другим гостем, Тимура нет.

— Ярослав, а где мама? Я хотела попрощаться, мы уезжаем.

— Она в уборную пошла, Кать.

Отворачиваюсь к Филу:

— Я отойду.

— Конечно, — и, чтобы сгладить неловкость, целует в щеку.

Ухожу в сторону дамских комнат, заглядываю туда, но маму не нахожу.

Придется вернуться. Я толкаю дверь в коридор и ударяю кого-то.

— Черт, прости… те.

Тимур потирает ушибленное плечо и смотрит мне прямо в глаза.

— А если нет? — спрашивает насмешливо. — Если не прощу?

Он стоит слишком близко для, по сути, чужого человека.

Ну и что, что сводный брат? Когда мама сошлась с Яром, Тимуру было двадцать, он даже не жил с нами — так, иногда оставался ночевать.

По факту он чужой мне.

Все, что нас связывает, это общее прошлое, которое для него стало мимолетным влечением, а для меня болью на всю жизнь.

Уверена, самовлюбленный засранец даже не догадывается о моих чувствах.

Я впервые за долгие годы так близко к нему.

Он будто бы такой же, но совсем другой. Запах, аура — все мрачнее, тяжелее. И тем не менее доверчивое сердце, которое так ничему и не научилось, тянется к нему, признавая своего.

Отшатываюсь от Тимура. Ни к чему это.

— Что ж, тогда… — прикладываю палец к губам, принимая задумчивый вид. — Тогда, думаю, мне будет абсолютно плевать. Я ищу маму, не видел ее?

— Нет.

— Ладно.

Обхожу его. Бежать! Подальше и побыстрее.

— Как ты, Катя? — звучит неожиданно серьезно мне вслед, и я торможу, останавливаюсь как вкопанная и медленно оборачиваюсь.

На лице Тимура совершенно иное выражение, без напускного веселья.

— Зачем тебе это, Тимур?

— Я ничего не знаю о твоей жизни, — он разводит руками. — Ты же в курсе, на работе нам нельзя было даже имен называть. Мне интересно, как ты жила эти шесть лет.

Невольно подхожу и отвечаю тихо:

— Ты хотел спросить, как я жила после того, как ты спал со мной месяц, а после оставил деньги на экстренную контрацепцию? Сказал, что ребенок тебе не нужен и вообще ты уезжаешь чуть ли не навсегда и чтобы я не ждала? — все-таки не сдержалась…

— Кать, — смотрит на меня тяжело.

— Так вот, я не ждала тебя, Вахтин! — меня трясет, и я не могу остановиться, за что тут же ненавижу себя. — Мы с Филиппом уезжаем, я только найду маму и попрощаюсь с ней.

— А со мной ты прощаться не хочешь?

— А с тобой я уже давно попрощалась, Тимур.