Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 26

В основном игрой в мяч забавлялась только знать и профессионалы, приглашенные правителем и его придворными. Ведь обычному работяге было трудно тренироваться целыми днями. Но и обычные зрители очень болели за свою команду, напоминая мне сегодняшних фанатов на футбольных матчах или скачках. Люди семьями приходили посмотреть на игру, сделать ставки и забыть на время о своих проблемах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тотализатор уже в те времена был довольно распространенным явлением. В ставке на игру можно было проиграть или выиграть все, от меры зерна, до дома.

Раз в год на праздник Панкецалистли три команды Тройственного союза, как официально называлась империя ацтеков, встречались на ритуальной площадке одного из городов в Теночтитлане, Тескоко или в Тлакопане. Но в этом году к ним должны были присоединиться новые союзники — тласколанцы. Хотя до сих пор многие ставили на то, что команда из Тласкалы вообще не приедет. Все же долгие годы это были злейшие враги. Добрососедство которых мне удалось ощутить на собственной шкуре.

Примерно за неделю до самого праздника стали собираться команды. Каждую команду возглавлял наследный принц. Дело в том, что официально все города были равны, но фактически — главным был Теночтитлан, которому остальные платили дань.

Наверное, поэтому принцев и их свиту поселили во дворце. Кроме команд из Тескоко прибыл его правитель — суровый и мудрый Несауалпилли. Это был старик с проницательными и свирепыми глазами, среди женской половины дворца ходили слухи, что у старикана восемнадцать жен, по одной на каждый месяц и более ста наложниц. Но глядя на старика, который разменял уже восьмой десяток, мне слабо верилось во все эти слухи. Зачем ему столько? Если только для статуса.

А вот из Тласкалы прибыл сам Эхекатль со своей свитой. И ведь даже не побоялся, что его под ближайшим кустиком закопают. Когда я озвучила свои домыслы Уанитлю, что стоял рядом со мной при встрече представителей команд с императором, принц улыбнулся. И тихонько просветил, что за смерть или увечья игроков на чужой территории накажут Боги. Ведь тлачтли — игра священная.

— А вот покалечить в самой игре, очень даже можно. — тихо добавил он мне.

Бросив мимолетный взгляд на принца Тласкалы, заметила, что он не сводит с нас с Уанитлем глаз. На лице Эхекатля ходили желваки, а руки были сжаты в кулаки. Но поймав мой взгляд, тласкаланец расслабился, ухмыльнулся и подмигнул мне, как старой знакомой. Я предпочла отвернуться. И столкнулась со взглядом Куаутемока. О чем думал в тот момент он, я не знаю. После приезда в Теночтитлан он не снимал маски надменного аристократа.

Гордо вздернув подбородок, отвернулась и от него.

Почувствовав при этом, как Уанитль аккуратно берет меня за руку. Посмотрела на стоящего рядом мужчину. Принц смотрел на меня с такой всепоглощающей нежностью и заботой.

— Не бойся, Китлали, он не сможет тебе ничего сделать! — подбодрил он меня.

Ну, почему я не полюбила этого принца! Всем бы было намного лучше. Улыбнулась, глядя в его глаза

— А с чего ты решил, что я боюсь? Может я уже нож наточила!

— С тебя станется! — Улыбка Уанитля стала просто сногсшибательна. Все-таки первый принц — очень красивый мужчина! И оставшееся время официального представления я предпочитала смотреть или на саму церемонию или на него.

Принц же старался не отходить от меня ни на шаг. Стараясь прикоснуться ко мне под любым благовидным предлогом, то локон поправит, то за руку возьмет. Он рассказывал мне про каждого, кого представляли императору. Говорил, чем славится тот или иной город. Не давая мне скучать весь вечер. Время от времени на нас бросали взгляды. И даже Несауалпилли, как я узнала потом, поинтересовался у Монтесумы:

— Я вижу твой сын, наконец-то нашел свое счастье?

— Я очень надеюсь на это, друг мой! — ответил ему император. — Китлали будет отличной императрицей. Что с тобою, племянник, — спросил он Куаутемока, подавившегося при последних словах императора.

— Просто не в то горло пошло, извините, дядя. — ответил Куаутемок откашлявшись.

— Я слышал у твоей семьи радостная весть и тебя, наконец-то, можно поздравить? — поинтересовался Монтесума.

— Да, дядя, Течуишпо тяжела, мы ждем ребенка.

— О, Монтесума, надеюсь, твой сын не будет столько тянуть с наследником! — не преминул поддеть Несауалпилли.

— На все воля Богов! — хитро улыбнулся император Анауака.

— А мы с Китлали постараемся! — добавил Уанитль.

— Ты сначала ее согласия добейся. — ответил ему Куаутемок, вставая из-за стола — Спасибо за угощение!

* * *

После официальной части, я ушла к себе. На званном ужине, что был дан в честь приезда команд, женщины не присутствовали. Папанцин пригласила к себе, но сидеть и улыбаться настроения почему-то не было. И я ушла к себе.

На душе было тошно и тоскливо! Господи, как же мне хотелось домой! К маме, Надюшке. Как они там? Все ли у них хорошо?

Чтобы хоть чем-то занять руки и не расклеиться совсем, взяла вышивку, что начала давным-давно, но так и не докончила. Света уже не хватало, но зажигать чадящую масляную лампу не хотелось. Сколько раз уже задумывалась сделать свечи, но руки все не доходили. Поэтому забралась с ногами на подоконник.

Но вышивать не получалось, перед глазами все расплывалось. Глаза застилали слезы. Я сама не замечала, что беззвучно плакала!

Почему мы никогда не ценим того, что имеем? Обычное человеческое счастье. Семья, где тебя всегда выслушают и поймут.

Мама! Добрые, пусть и шершавые от мозолей, но все равно такие нежные мамины руки! Как же я любила вечера, когда мама строчила на машинке, пытаясь заработать лишнюю копейку, для нас, своих девочек. А мы сидели с Надюшкой и вышивали или наметывали, что-нибудь. И, если у мамы было хорошее настроение, то она при этом пела. Свои любимые песни Анны Герман. А мы с Надюшкой подпевали ей с дивана. Потом мама поворачивалась к нам и неизменно говорила:

— А из нас выйдет отличный хор!

Перед глазами стоял мамин образ. Со склоненной над швейной машинкой головой и песни. Сама не заметила, как запела.

Светит незнакомая звезда.

Снова мы отоpваны от дома,

Снова между нами гоpода

Взлетные огни аэpодpома.

Здесь у нас туманы и дожди,

Здесь у нас холодные pассветы,

Здесь на неизведанном пути

Ждут замысловатые сюжеты.

Выплескивала в песне всю свою боль и одиночество. Все, что накопилось за это время.

Hадежда — мой компас земной,

А удача — нагpада за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Чувствовала, как со словами песни очищается душа. Как крепнет надежда, а за спиной раскрываются крылья.

Ты повеpь, что здесь издалека,

Многое теpяется из виду.

Тают гpозовые облака,

Кажутся нелепыми обиды.

Hадо только выучиться ждать,

Hадо быть спокойным и упpямым,

Чтоб поpой от жизни получать.

Радости скупые телегpаммы.

Hадежда — мой компас земной,

А удача — нагpада за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вышивка давно упала с подоконника, а я спустила босые ноги с окна наружу и пела, вглядываясь в закат, что окрашивал Холм Звезды в ярко малиновый цвет, и стирала ладошками слезы.

И забыть по-пpежнему нельзя

Все, что мы когда-то недопели,

Милые усталые глаза,

Синие московские метели.

Снова между нами гоpода.

Жизнь нас pазлучает, как и пpежде.

В небе незнакомая звезда

Светит, словно памятник надежде!

Hадежда — мой компас земной,

А удача — нагpада за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вместе с песней закончились слезы. На душе было грустно, но легко. Словно вместе с песней с души упал камень, что давил все время своей огромной массой.

Солнце закатилось за горную цепь, погрузив долину в темноту и только верхушки гор, белые днем сейчас были яркого насыщенного розово-малинового цвета.