Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 28

Поэтому даже в разноцветной толпе императорских родственников я очень сильно выделялась. Причем не только внешним видом, но и нарядами. Особенно сегодня, когда в кои-то веки снова распустила волосы, аккуратно уложив во французский водопад.

Под ни к чему не обязывающий разговор, мы, наконец-то, дошли до императорского ложа. Это была огороженная коврами площадка с рядами каменных сидений. В центре находились два одинаковых трона, что заняли Монтесума и Несауалпилли. В разные стороны от них уселись остальные. Первым со стороны отца сел Уанитль, затем Куитлауак, потом Куаутемок. Со стороныНесауалпилли тоже рассаживались согласно титулам. Но сын Несауалпилли сегодня играл в составе команд. Женщины, которых было в разы меньше, садились на ряды ниже императора, а остальные родственники мужского пола и приближенные занимали места за императорским троном.

Я по своему местоположению оказалась между Уанитлем и Куитлауаком, хоть и на ряд ниже. Просто потому, что сидела сразу же за Папанин, а она чуть в стороне от Монтесумы. За мной шла Течуишпо, что время от времени бросала взгляд назад на мужа. Я же старалась смотреть только вперед. Чувствуя, что затылок мне прожигает взгляд принца. Вопрос только, какого? Но оборачиваться считала ниже своего достоинства. А вот полный зависти взгляд Иланы, часто попадал в периферию моего зрения. И не мудрено, выйдя замуж в другой род, она хоть и продолжала считаться дочерью императора, занимала место согласно статусу мужа, где-то на окраине ложа.

Сегодня, согласно выпавшему жребию, играли команды городов Тескоко и Тласкалы. Команду первых возглавлял принц Какамацин, команду вторых — принц Эхекатль.

Трибуны приветствовали обе команды. И пусть, команду Тескоко приветствовали оглушительным ревом потому, что это были союзники. Почитателей Тласкалы тоже оказалось много. Ацтеки уважали серьезного противника. А Эхекатль был известен не меньше, чем Уанитль и Куаутемок, вместе взятые. Да и ставки многие достопочтенные горожане Теночтитлана делали совсем не на команду союзников.

— Если выиграет команда Тласкалы, сейчас же вставай и беги прочь. — нагнувшись к самому уху, шепнула Течуишпо.

— Почему? — удивилась я.

— Разве ты не знаешь о законе победителя игр? — спросила индианка.

О том, что победившая команда имела полное право пробежаться по толпе зрителей, собирая все ценное, я знала. Об этой традиции рассказал мне еще Уанитль, когда объяснял правила игры. Поэтому-то горожане предпочитали приходить на игру без всевозможных украшений и в более простых одеждах.

— Неужели мне что-то угрожает? — спросила я, оглядываясь кругом.

— Ну, судя по взгляду Эхекатля. — хитро улыбнулась мне Течуишпо, — Главный подарок, что он хочет привезти в Тласкалу — это ты.

— Не смешно! — ткнула я ее. Посмотрев на Эхекатля, что действительно не спускал с меня глаз, все время, пока шло представление команд.

В это время с трибун на игроков посыпались разноцветные ленты. Это молодые горожанки, награждали мужчин знаками своего расположения. Считалось, что если девушка бросила ленту, а парень ее поднял и завязал на заплечье, то она спокойно может ждать сватов.

Но сегодня ленты падали на песок игровой площадки лишь для того, чтобы смешаться с грязью с первыми же ударами барабана, известившими о начале игры.

Игра в тлачтли довольно жесткая. Соперники совершенно не щадят друг друга. И это понятно! Ведь на кон поставлена не только твоя честь, как мужчины, но и честь твоего города! А из запретов, только запрет на касание мяча ладонью.

Игра временами напоминала свалку, а временами жестокий бокс. Болельщики не отставали от самих игроков. Многие чуть ли не перевешивались через отделяющий площадку парапет. Крики, свист и улюлюканье на каждое движение в игре, на каждый бросок. Но забить мяч в кольцо очень долго ни у кого не получалось. И немудрено, очень трудно забить в вертикальное кольцо лишь с помощью плеча, колена или бедра.

Игра продолжалась уже минут сорок, многие зрители просто охрипли! За это время было уже несколько голевых моментов, но всегда чего-то не хватало. Один раз совсем чуть-чуть, мяч, отскочивший от плеча Какамацина, почти попал в цель. Но отрикошетил от самого кольца. «Штанга» сказали бы в современном футболе.

Трибуны ревели не переставая. Для многих это была не просто игра. В сегодняшней игре и игроки, и зрители делали огромные ставки: золото, нефрит, бирюзу, рабов, дорогие накидки, и даже кукурузные поля и дома. Никогда не понимала тягу к тотализатору! Но даже в этом обществе азарт заразителен.

И вот в какой-то момент мяч, отпрыгнувший от бедра одного из игроков, ударяется в плечо возвышающегося над остальными Эхекатля. Неуловимое движение плечом и каучуковый снаряд летит прямо в кольцо.

Над трибунами остановилось время.

В полной тишине, десятки тысяч глаз наблюдают за тем, как мяч проскальзывает в кольцо и упруго опускается на песок арены.

Полная победа тласкаланцев!

Еще секунда тишины. Секунда на осознание. И трибуны взрываются криками, чтобы через секунды рвануть прочь с трибун. Но игроки тласкалы тоже не теряют времени даром. Четырехметровые стены задерживают их, от силы, на пару мгновений. И вот уже то тут, то там слышатся звуки досады. Но никаких возмущений. Победители собирают дань!

Побежденные с поникшими плечами угрюмой толпой поворачиваются в сторону оборудованного выхода с площадки. Сегодня не их день.

И лишь в ложе императора до сих пор никто не шелохнется. Все смотрят на единственную фигуру, что стоит сейчас на песке арены. Это Эхекатль.

А он смотрит только в одну точку — на меня. И медленно приближается. Совсем не торопясь, даже несколько лениво. Красуясь.

И если в начале, я трясусь от страха. То сейчас мне смешно. Павлин. Ну, вылитый павлин.

Ну и что он собирается сделать?

И словно заметив перемену в моем взгляде, Эхекатль ускоряется. Несколько секунд, и тяжело дышащий после игры тласкаланец передо мной. Он стоит на ступеньку ниже моего ряда, нас отделяет этот ряд. Все вокруг давно уже встали. Рядом со мной стоят Папанцин и Течуишпо, сзади Куаутемок и Униатль, знаю, прожигают Эхекатля взглядом.

А я продолжаю сидеть. И смотреть на мощную фигуру тласкаланца снизу вверх. Он склоняет голову перед Монтесумой иНесауалпилли. Прижав руку к груди, кланяется Папанцин и Течуишпо. Ухмыляется, стоящим за моей спиной, Куаутемоку и Уанитлю.

А потом снова переводит взгляд на меня. И в этом взгляде нет ни мужского тщеславия, ни аристократического высокомерия, или надменности. Ничего.

Только просьба. Только мольба.

И от этой бессловесной мольбы, становиться не по себе. Все равно, что гордого волка посадили на цепь, и он смирился!

Вот зачем он так! Зачем, приехал в Теночтитлан? Зачем рискует собой? Зачем нарывается, этой своей выходкой? Зачем? Хочется взять и тряхнуть его как следует. Или приложить чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы мозги прояснились!

Встаю. И мои глаза оказываются на уровне глаз Эхекатля.

— Зачем? — тихо спрашиваю я.

Но в тишине, слова разносятся далеко над площадкой.

— Закон победителя! — также тихо отвечает мужчина.

И такой шальной взгляд! И улыбка на пол лица. Что плещется даже в глубине ореховых глаз. Она преображает Эхекатля, делая из грозного воина озорного мальчишку. На нее не возможно не реагировать, и я улыбаюсь в ответ.

— Что ж! — говорю я. — Команда Тласкалы выиграла честно! И вот моя награда победителю.

С этими словами я снимаю с шеи камею из агата с моим профилем на тонкой золотой цепочке, что буквально на днях смущаясь и краснея, преподнес мне дворцовый ювелир.

Смотрю на Эхекатля, он наклоняет голову, чтобы мне было легче надеть награду. Позади отчетливо слышится скрежет зубов и смешок, заглушенный старческим покашливанием.

Чтобы застегнуть замок цепочки, приходится подвинуться ближе, буквально вплотную к мощной фигуре. А Эхекатль — зараза совсем не помогает, наоборот выпрямляется, и я буквально повисаю на нем. Сдув с щеки непокорный локон, пытаюсь застегнуть цепочку. Но локон возвращается и бесит, а цепочка никак не хочет застегиваться.