Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 33

И лишь когда последний луч солнца окрасил горную цепь, мы двинулись в обратный путь.

Плыть в серебряном свете луны было необычно. Но не менее красиво. Темнота скрывала и делала несущественными многие мелочи. Но в то же время выпячивала какие-то крупные детали.

В лунном свете я прекрасно видела, как играют мышцы на плечах и руках Уанитля. Стоит ему только сделать очередной гребок. Но не видела его лица и эмоций. А вот мое лицо ему было хорошо видно. Ведь свет луны падал именно на меня.

— Звездочка, в ночном свете ты еще прекраснее! — слова принца заставили меня смутиться.

Не привыкла я витиеватым комплиментам.

— А когда ты смущаешься, ты еще милее!

На лодке мы доплыли до самого дворца. Охрана, сунувшаяся вначале, распознав нас, спряталась обратно. Уанитль проводил меня до дверей моих покоев. Ну, или до ширмы, что заменяла эти двери.

Здесь принц долго меня не отпускал. Прижимая меня к себе и время от времени срывая поцелуи. Мне это напомнило, как я лет в пятнадцать зажималась в подъезде с Витькой Звягинцевым. Он был моим первым поклонником. Только с Витькой было и вполовину не так приятно, как с Уанитлем. Да и застукавший нас тогда Денис, отправил меня домой. А Звягинцев, придя на следующий день в школу с огромным фингалом, старался в мою сторону даже не смотреть.

Сейчас же вспомнив этот эпизод моей биографии, я легонько отстранилась от принца.

— Звездочка, я считаю дни, когда ты станешь моей. — снова притянул он меня. — Что же ты со мной делаешь?

— Уанитль, уже поздно, мне поспать нужно. А то завтра я не смогу принимать больных! — взмолилась я.

— Да, конечно! Иди! — отпустил он меня. — Надеюсь, тебе понравиться мой подарок.

— Какой подарок?

— На постели посмотри! — хитро улыбнулся мне этот жук. И поцеловав еще раз напоследок, удалился не оборачиваясь. Я же осталась смотреть ему вслед, пока он не повернулся на повороте коридора и не подмигнул мне. Я в ответ показала ему язык.

— Накажу! — крикнул мне принц.

Я же в ответ показала язык снова, схватившись обеими руками за мочки ушей.

Уанитль расхохотался. А я предпочла скрыться в своих покоях.

В покоях было светло. Горел один из фитилей на стене, а в углу возле двери в специальном казане тлели угли. На мой взгляд, они мало помогали, но другой альтернативы, как согреть себя в зимние месяцы ацтеки не знали.

Такие казаны стояли и в коридоре под каждым факелом, что освещали коридор. И в каждых покоях дворца. Для того, чтобы угли не погасли за ночь за ними наблюдали слуги. Вот и сейчас в моих покоях возле такого горшка с углями, установленном на железной треноге, сидела девушка.

Долго ли она тут сидит? Что она слышала из нашего разговора с принцем?

Таких, как эта девочка-подросток во дворце за людей не считали. Они были что-то вместо мебели. От них не скрывались и их не стеснялись. Но я, выросшая в совсем других реалиях, так не могла! Я не могла переодеваться, когда в комнате кто-то находился. Или разговор заводила, только выпроводив всех. Папанцин к этому уже привыкла, да и Течуишпо тоже. Обе считали это моей блажью. Но относились с пониманием.

— А ты что тут делаешь? — спросила я.

— Я, Атла, принцесса. — тут же упала она мне в ноги. — Мне велели за огнем следить в ваших покоях.

— Кто велел?

— Госпожа Тлако, она главная над служанками во дворце. — Атла так и не подняла лица от пола, говоря мне все это.

— Ладно, вставай, бери циновку и иди, ложись спать.

— Но принцесса, госпожа Тлако меня накажет, если увидит, что я сплю.

— Мы ей не скажем.

Пока я умывалась, Атла нашла где-то циновку и улеглась на ней прямо возле входа в мои покои. Возле горшка с углями.

— Эй, Золушка, иди сюда. Там спать нельзя. Просквозит же. Ложись вот сюда, указала я ей на один из огромных сундуков, что стояли вдоль стен моей спальни. Именно этот мне понравился тем, что не просматривался со стороны входа.

— Но я не могу тут спать! — в ужасе ответила Атла.

— А простыть у двери ты можешь?

— Но там мое место… — начала было она.

— Ты будешь оспаривать мои приказы? — включила я режим злой госпожи.

— Нет! — тут же пискнула Атли.

— Так что давай, Золушка, стили циновку и ложись спать.

— Но ведь через пару часов угли погаснут. — попыталась вразумить меня девчонка.

— Черт, чуть не забыла! — стукнула я себя по лбу. — Ну-ка встань!

Атла тут же спрыгнула с сундука, на который уже успела залезть. Я же открыла сундук, достала оттуда первую попавшуюся шкуру. Меха у меня хранились именно в этом сундуке.

— Так теперь стели! — сказала я ей, а сама пошла за подушкой к своей кровати.

Когда Атли постелила циновку на сундук, я кинула на эту импровизированную кровать подушку и велела ей ложиться.

— Но…

— Ложись уже! Не испытывай моего терпения, Золушка! — цыкнула я на нее.

И девчушка тут же легла. Накрыв, ее шкурой я отправилась к своей кровати. Зайдя за ширму, переоделась в кружевную ночную сорочку.

— Сладких слов, Золушка — сказала я девчушке, гася масляный светильник, что чадил возле моей кровати.

И сама нырнула под одеяло.

А утром не стало Папанцин!

Глава 21

Прощание с Папанцин

Рано утром меня разбудила Атли, она сидела на коленях перед моей кроватью и выла, постоянно опускаясь лбом к полу. Спросонья я совершенно не могла понять, что произошло.

— Так, хватит причитать! — рявкнула я. — Что случилось?

— Я пошла за углями, а там… там… Принцесса Папанцин! О, Богиня Тласольтеотль! Великая пожирательница грязи! — подняла она сложенные ладони к потолку, и водоразлив с воем продолжился.

Я слезла с кровати и, ударив девушку ладонью по щеке, заставила ее замолчать.

— Что с матерью?

— Богиня Тласольтеотль забрала ее! — выдала мне Атли. — Теперь принцесса Папанцин и меня заберет с собой.

Но я уже не слушала ее причитания, а бросилась в покои своей нареченной матери.

Солнце только начало свой путь по небосводу, но в покоях Папанцин уже было не протолкнуться. Возле стены сидели какие-то страшные женщины, измазанные черной грязью. Они рвали на себе волосы, царапали лицо и выли:

Ужель нам выпало родиться на Земле?

Мы здесь не навсегда, но лишь на время…

Ничто не выдержит стремительное бремя —

Нефрит раскрошится и золото истлеет,

Кецаля перьев время не жалеет…

Мы здесь не навсегда, но лишь на время —

Песчинка в море, иль пылинка на скале

Рядом с ложем на коленях стоял Монтесума, за его спиной Уанитль. Я подошла к Уанитлю со спины и взяла его за руку. Он же посмотрев на меня, прижал к своему боку. Приобнял. А потом, скинув с себя свою накидку, накинул ее мне на голые плечи.

Мы так и стояли вместе под вой плакальщиц. А Монтесума сидя на коленях гладил по волосам своей сестры.

— И вот теперь, поистине, Миктлантекутли получит тебя! — начал он ритуальную фразу, которой родственники провожали умерших, — Ибо ты переместилась в обиталище мертвых, место спуска, конец странствий. Туда, где нет входов, нет выходов. Никто больше не сможет вернуть тебя назад. — хрипло произносил великий император огромной империи над телом своей любимой сестры. Он гладил ее по волосам, а из глаз грозного императора украдкой капали слезы — О, сестра моя, Папанцин, тебе больше не позволено вспоминать то, что ты оставила здесь!

Произнеся ритуальную фразу, император встал и резко повернулся к нам.

— Плачешь? — с угрозой сказал он мне. — Правильно, плачь!

И, не говоря больше ни слова, покинул покои. Я сильнее прижалась к Уанитлю, слова императора напугали меня.

— Все будет хорошо, Звездочка! — стирая мои слезы большими пальцами, пообещал мне принц. Я же прижалась к его груди

Стоило императору выйти, покои заполонили старухи в одеянии жриц богини Тласольтеотль, богини подземного царства. Она вместе со своим божественным супругом Миктлантекутли собирала урожай из душ умерших людей.