Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 51

— Ты — ***, как же я тебя ненавижу!!! Почемуя сама тебя не прибила еще Теночтитлане ***? ***! ****! А я ведь его еще и лечила, ***, полоумной видно была! ***! ***! Что тебе от меня нужно, ***, ***, ***?!!! ***! ***! — рычала я.

При этом я безуспешно пыталась вырваться из связывающих меня веревок и сетей.

Эхекатль же смотрел на меня, как взрослый на неразумного ребенка. А потом просто не слова не говоря, подошел ко мне и, перекинув на плечо, прогулочным шагом пошел прочь. Да что я им всем, трофей что ли?

— Отпусти меня сейчас же! ***!!! ***!!!

— Я тоже рад тебя видеть, Солнышко! — довольно ответил индеец на мои крики, шлепнув при этом ладонью по моей ягодице. — Люблю усмирять диких самок оцелотов!

Среди сопровождающих принца индейцев раздались одобрительные возгласы. Но тут Эхекатль строго произнес:

— Девчонку накормить! И только попробуйте пальцем тронуть!

— Будет сделано, принц! Я лично прослежу! — ответил индеец в пестром одеянии.

Кивнув собеседнику, Эхекатль со мной на плече, отправился в противоположный конец лагеря. При этом он не отпустил своей ладони с моей ягодицы.

— Убери руку! — прошипела я!

— Нет! — спокойно ответил тласкаланец, при этом он стал поглаживать то, что раньше просто держал.

Тогда я сделала единственное, что было в моих силах. Укусила индейца за нижнюю часть спины. Ну, за то, до чего дотянулась!

Эхекатль резко остановился. Втянул воздух сквозь сжатые зубы. И слегка подкинув меня, развернул так, что я оказалась у него на руках, прижатая к его оголенной груди.

— Я допускаю укусы только на ложе, Китлали! Не знал, что ты так жаждешь оказаться там со мной! — при этом он так пристально смотрел в мои глаза, что мне становилась не по себе, от отголосков чувств, пылающих сейчас на дне его глаз.

— Не дождешься!!!

— Дождусь! — уверенно произнес тласкаланец, крепче прижимая меня к себе.

Тем временем мы подошли к одному из шалашей. Этот был несколько больше остальных. Эхекатль занес меня вовнутрь и аккуратно посадил на устилавшие пол одеяла. А затем, вытащив нож, срезал сначала сеть, в которую я была замотана. Потом пояс с моими ножами, а после стянул с меня сапоги, вытащив спрятанный там нож. Прикинув его на руке, Эхекатль усмехнулся.

— Много же в тебе сюрпризов, Солнышко!

— Я тебе не солнышко! — вновь прошипела я.

— Хорошо, Несолнышко! — вполне миролюбиво согласился индеец. Продолжая прощупывать меня, на предмет спрятанного оружия. Только мне казалось, что тласкаланец несколько увлекся. Особенно, когда распустив мои волосы стал перебирать из руками.

— Как же давно я этого хотел… — тихо прошептал, сидящий напротив меня мужчина.

— Не надо, пожалуйста! — прошептала я. А точнее просто проскулила. Мне действительно стало страшно, я вдруг поняла, что нахожусь наедине с мужчиной, который сейчас может сделать все что угодно. — Пожалуйста, не трогай меня, я беременна!

Я произнесла это так тихо, что, наверное, и сама бы не расслышала. Но, тем не менее, Эхекатль ответил, разрезая путы на моих ногах.

— Я буду счастлив, если это будет девочка! Такая же красивая, как ее мать! — улыбнулся он мне, легко проведя пальцем по моей щеке. — А потом ты мне родишь сильных и красивых сыновей!

— И не подумаю! — гордо ответила я, прекрасно понимая, что дергаю тигра за усы. Но промолчать не могла.

— Посмотрим! — спокойно ответил мужчина, перерезая путы на руках.

— Не боишься, что сбегу? — спросила я, глядя на то, как тласкаланец собирает мои ножи.

— Китлали, я успел прекрасно тебя изучить! — снова улыбнулся Эхекатль. — Ты не оставишь свою служанку, зная, что с ней будет, если ты взбрыкнешь.

Не переставая улыбаться, Эхекатль вопросительно приподнял бровь. А мне захотелось стереть с его лица эту ехидную улыбку. Желательно кулаком! Но я лишь отвернулась к стене.

— Отдыхай! — бросил мне тласкаланец, выходя их шалаша и забирая с собой все мое оружие.

Как только за мужчиной закрылась шкура, заменяющая дверь, я предательски разревелась.

Мама мне всегда говорила, что я у нее сильная девочка, но сейчас, казалось, из меня вынули стержень. Я устала быть сильной! Мне даже пришла в голову предательская мысль, что зря я ушла из Теночтитлана. Но я ее тут же выбросила из головы! Я не смогла бы смотреть на Куаутемока и Куитлауака, и делать вид, что я ничего не знаю. И если Куаутемок просто закрыл бы меня в своем доме, то его отец, скорее всего бы избавился от меня. И, навряд ли, мне хватит фантазии, узнать, какой бы была моя смерть.

Эти мысли потихоньку вытягивали меня из того водоразлива, что я устроила. В конце концов, я жива, а это главное. И на данный момент единственное, что мне угрожает, это стать наложницей тласкаланского козла. Но это мы еще посмотрим! Да, я не брошу Атли одну, но я обязательно что-нибудь придумаю. А еще я очень надеялась, что нас найдут отоми. Найдут и спасут! За последние полгода отоми стали единственными, кому я могла доверять.

Когда за мной пришел Эхекатль, я уже вполне успокоилась. И лежала, делая вид, что сплю, укрытая небольшим индейским стеганным одеялом.

— Я знаю, что ты не спишь, Китлали! — тут же раскрыл мой обман индеец. — Ты неправильно дышишь для спящей.

— Ну и что?

— Вставай, нам предстоит долгий путь.

— Куда?- спросила я, так и не встав.

— К сожалению, сейчас я не могу вернуться в Тласкалу, как бы мне не хотелось. Но и отправить тебя с кем-то я тоже не могу. — говоря все это, Эхекатль подошел к мне. И присев на корточки, погладил по щеке, запрятав локоны мне за ухо. Я тут же дернулась, приподнявшись. — Боюсь, что ты опять сбежишь. Поэтому ты идешь со мной к теулям. Со временем у меня будет возможность отправить тебя с большим отрядом домой.

— В Теночтитлан? — спросила я.

Реакция на вопрос у тласкаланца была оригинальной — он расхохотался. А отсмеявшись, вдруг резко приблизил свое лицо к моему.

— Забудь о Теночтитлане, Китлали! Скоро этот город будет стерт с лица земли. С помощью теулей мы свергнем ненавистных ацтеков! Анауак встанет передо мной на колени! Мы отберем их земли и их женщин! Пусть они на своей шкуре испытают то, что годами терпел мой народ! С теулями в услужении я стану великим тлатоани, а мой народ, наконец-то, получит то, что заслужил.

— Эхекатль, постой, остановись! — я прикрыла его рот ладонью. — Остановись, принц Тласкалы! — не знаю, что на него подействовало больше, мои слова или ладонь, но он замолчал. — Эхекатль, неужели ты не понимаешь, что теули никогда не будут твоими ручными собачками? Неужели ты не видишь, что ими правит лишь жажда золота? Сбросив Монтесуму и стерев в пыль Теночтитлан, разграбив его так, что там не останется ни крупинки золота, они бросятся на твой народ, на твои города! Они не оставят камня на камне не только от Анауака, но и от Тласкалы! Не только дети ацтеков будут плакать кровавыми слезами, но и тласкаланцы, что станут такими же бесправными рабами испанцев! Если ты пойдешь на поводу у теулей, то через два года Теночтитлан падет, но не пройдет и пяти лет, как падет Тласкала!

— Китлали, ты, конечно, умная женщина, но тебе не следует лезть в большие игры мужчин. Ты в них ничего не понимаешь! Но я тебя успокою, как только Теночтитлан будет взят, теули мне будут больше не нужны! — с этими словами Эхекатль встал.

Я встала тоже.

— Да, принц Тласкалы, я всего лишь женщина. Но ты все же подумай на досуге, принц. Скольким народам Кортес обещал того же, что и тебе? И сколько из них тоже спят и видят, как скидывают ненавистное иго проклятых ацтеков?

На миг на лице тласкаланца промелькнуло смятение, но тут же скрылось под надменной маской.

— Поторопись, Китлали. Нам пора трогаться в путь.

Ну вот почему мужчины созданы такими самоуверенными болванами⁉ И чем выше мужчина по статусу, тем больше в нем апломба!

Топнула ногой в бессильной ярости. Но что Эхекатль тут же расплылся в улыбке.

— Главное богатство у ацтеков, я уже забрал!