Попаданка даст вам к(с)екса (СИ) - Бэк Татьяна - Страница 35

— Не смейте трогать принца!

— Трон Его Высочеству!

— Отпустите девчонку, может, у них с принцем любовь!

— Сделай мне ребёнка, Ларион!

Хм… последний призыв мне совсем не понравился и на всякий случай запомнила в толпе белобрысую девицу, выкрикнувшую эту фразу.

Конечно, были и те, кто требовал сжечь меня на костре. Но в их словах было мало убеждённости, скорее разочарование оттого, что пришли посмотреть шоу, а оно вдруг отменилось. Инквизиторы замерли, тревожно переглядываясь и явно не понимая, что делать дальше. Кажется, часа весов всё же начала склоняться в нашу сторону.

Но тут произошло неожиданное: сам Верховный инквизитор Вермонт вдруг буквально взлетел на помост. Этот негодяй явно прятался в каком-нибудь особо тайном закутке, откуда мог бы с удовольствием понаблюдать за моей казнью и убедиться, что его искушения больше нет. Но сейчас он застыл в позе смирения, сложив на груди руки и обводя толпу печальным взором.

— Дети мои, взгляните на происходящее! — торжественно произнёс он хорошо поставленным голосом. — Вот почему я призываю бороться с ведьмами. Эта дева настолько околдовала принца, что он готов пойти против всего, что ему было некогда дорого. Он готов отринуть родного отца и законы, царившие веками. Ради кого? Ради этой служительницы дьявола, которая смутила и ваши сердца. Среди вас я вижу женщин, одетых в бесовские наряды. А что эти некогда достойные женщины попросят дальше? Права голоса? Доступа к образованию? Начнут носить брюки? А может, уверуют, что мужчина в семье ­— не господин им и повелитель?

Так, кажется, я ещё и покупательниц наших подставила. От этого стало ещё печальнее. Вермонт продолжал вещать с трибуны, да так пламенно и проникновенно, что окажись в руках факел, устроила бы самосожжение. Всё же этот хитрый лис обладал просто уникальным ораторским даром и способностью к убеждению. Вряд ли найдётся тот, кто сумеет его переговорить!

Я ошиблась вновь, ибо едва Верховный инквизитор замолчал, на помост с ловкостью взлетела тонкая девичья фигурка. Зинаида… Она-то куда? Но подруга явно почувствовала, что пришёл её звёздный час, поэтому инстинкт самосохранения и осмотрительность были отринуты за надобностью.

— Лана не ведьма! — вскрикнула она убеждённо. — Она всего лишь женщина. Женщина, желающая любить и быть любимой, желающая быть красивой и счастливой. Разве этого достаточно, чтобы отправить её на костёр. Ведь у каждой из нас есть эта потребность, которую вынуждены прятать.

Толпа вновь зашумела, причём преобладали женские голоса, поддерживающие пламенную речь подруги.

— Кстати, о борьбе с ведьмами… — подхватила мадам Шпротс, усилив голос магией и не выпуская из рук огненного шара, плевавшегося искрами во все стороны. — Между мной, ведьмой Мартой и верховным инквизитором составлен договор, позволяющий ведьмовство в обмен за отчисление из полученных дивидендов.

— Я пекла хлеб для инквизиторов, который они поставляли к королевскому столу, выдавая за приготовленный ими! — добавила Сима. — А многие из них были моими клиентами, любящими, чтобы я их хлестала! — вставила свои пять копеек Мими. С каждой новой фразой гул толпы становился громче, словно звук волн с приближением шторма, — и вот теперь это был настоящий рёв. Вермонт пытался что-то сказать, но его уже никто не слушал. — Взять их! Всех! И принца! — приказал он приспешникам, брызгая слюной. Инквизиторы, направились исполнять его приказ, но действовали явно не слишком охотно. Возможно, Марта и Сима были сильными ведьмами, а Ларион, бесспорно являлся выдающимся воином, но справиться с целым отрядом бравых рослых молодцов в чёрных плащах им было не под силу. Народ хоть и сыпал проклятиями, но уходил с пути святых братьев, опасаясь поднять на них руку, — слишком силён был страх перед инквизицией, воспитанный веками. Но в этот момент вдруг послышался гулкий шум сотен ног, шагающих в такт, а в воздух разрезали слова строевой песни. С нескольких сторон на площадь входили марширующие отряды вооружённых воинов, закованных в сверкающие доспехи, на которых красовалась гравировка орла, — тотемной птицы Лариона. Смысл же незамысловатой исполняемой песни сводился к тому, что армия на стороне принца. Хотя в тексте присутствовал ряд скабрезностей и весьма двусмысленных шуточек, заставивших даже меня покраснеть, но посыл мне нравился. Кажется, у нас появилось подкрепление! — Не-е-ет! — завопил Верховный инквизитор и принялся метаться по помосту, понимая, что проиграл. Вдруг он резко замер, а его глаза безумно блеснули из-под капюшона. В несколько прыжков он достиг инквизитора, стоявшего на краю помоста и державшего факел. — Дай сюда, я сделаю всё сам! — прохрипел Вермонт, вцепляясь в деревянную ручку. Удивительно, но рядовой инквизитор и не думал выполнять распоряжение начальника и резко дёрнул факел на себя. — Изменщик! — в голосе Верховного прорезались истерические нотки. Завязалась нешуточная борьба за источник огня, которую, кажется, наблюдала лишь я одна, так как на площади творилась настоящая вакханалия и всем было не до этого. В руке Вермонта вдруг холодно блеснуло лезвие длинного узкого ножа. Я хотела закричать, но было поздно: ловким быстрым движением Верховный инквизитор нанёс точный удар в область сердца противника. Я лишь тихо застонала, но стон перерос в крик, когда с головы рядового инквизитора сполз капюшон и я увидела растрёпанные рыжие волосы и оттопыренные уши своего старого знакомого.

Глава 61.1

— Нее-е-е-ет! — выкрикнула, задыхаясь от боли, глядя, как рыжий паренёк падает на помост.

Вермонт подхватил факел из его рук и повернулся ко мне. В этот момент мне показалось, что мир вокруг буквально замер, и лишь мы с инквизитором продолжали существовать в реальном времени. Он шёл ко мне медленно, но неотвратимо, пожирая меня голодно-ненавидящим взглядом.

— Ведьма… — прохрипел он. — Ты разрушила всё! Пусть это будет последнее, что сделаю, но очищу этот мир от скверны. Тогда буду знать, что прожил не зря.

С этими словами он подпалил хворост, разложенный вокруг меня. Я закричала вновь, но теперь от ужаса, который зародился во мне, парализуя и лишая возможности мыслить. Неужели всё так и закончится? Но ведь спасение было так близко. Я с надеждой бросила взгляд на людское море, беснующееся у подножья помоста.

Среди мельтешащей толпы, в которой смешалось всё: люди, кони — было невозможно разобрать лиц своих друзей. Инквизиторы плотным кольцом обступили место моей казни и из последних удерживали натиск. Но, к сожалению, их сил хватит на то, чтобы я успела поджариться до аппетитной корочки.

Вот в толпе мелькнуло лицо мадам Шпротс, которая продолжала удерживать в руках пылающий шар. Нет, на её помощь точно не стоит полагаться. Следом я увидела Симу, наращивающую силу своего тёмного вихря. Она послала тугой смерч в мою сторону, стараясь сбить пламя, но то лишь вспышнуло сильнее.

Вермонт сумасшедше хохотал и пританцовывал, глядя на разгорающийся костёр. Ну прям пионер, который разжёг огонь с одной спички… Я искала глазами Лариона, но в такой давке даже его рослая фигура затерялась.

— Никто тебя не спасёт, ведьма! — мерзко проблеял Верховный инквизитор, выписывая коленца.

«Мужчине бы голову проверить! А лучше бабу ему хорошую, а то вон чего от воздержания творится!» — не к месту подумалось мне.

На грани гибели мысли приходили какие-то бредовые, неуместные, а вот нормальных и нужных не являлось. Я попробовала дотянуться до своей ведьмовской силы, но та упорно отказывалась выходить, свернувшись комочком где-то глубоко внутри. Уж я и просила, и угрожала, но та ни в какую!

Оставалось надеяться на внезапный дождик, но на небе, как назло, не было ни единого облачка. Я вдруг почувствовала, что смертельно устала от этих эмоциональных качелей, точнее — американских горок. Всякий раз, когда начинала верить в спасение, оно, поманив, ускользало. Сил не осталось даже на надежду.

Наверное, я перешла на стадию «принятие», когда уже просто нет внутреннего ресурса на какие-либо эмоции. Покорно закрыла глаза и надеялась, что успею задохнуться от густого дыма, прежде чем начну ощущать языки пламени на своём теле. Дышать и впрямь становилось всё сложнее, сознание постепенно оставляло меня, чему была только рада.