Проклятый наследник - Кнайдль Лаура - Страница 30

– Я хочу познакомить вас с нашей первой женщиной-Хранителем, – сказал фельдмаршал и остановился вместе с фейри перед девушкой.

– Послушница Аларион, это Олдрен, Эрима и Медин, а также принц Киран, правитель Мелидриана, принц Нихалоса и в скором времени король Неблагого Двора.

Благие смотрели на нее сверху вниз. Зейлан было видно, что они чувствовали себя выше людей и считали себя лучше смертных. Но это было не так. Фейри тоже проиграли войну.

– Я не был проинформирован о том, что женщинам разрешено служить у Стены, – сказал Киран, повернувшись к фельдмаршалу. В его голосе звучало не пренебрежение, а скорее изумление.

– На самом деле это никогда не было запрещено, – ответил Томбелл. – Однако послушница Аларион – первая женщина, которая воспользовалась своим правом стать Хранителем.

Что касается Зейлан, то она была почти уверена в том, что и до нее девушки пытались пройти отбор, но лишь ей одной удалось найти способ противостоять Томбеллу.

– Понимаю, – пробормотал принц, глядя на нее с нескрываемым интересом. Черты лица Кирана были угловатыми, но губы – округлыми и полными, а на подбородке у виднелся крошечный, нетипичный для фейри шрам, который так и притягивал взгляд Зейлан. Откуда он взялся? Принц вступил в поединок с другим фейри? Или на него напали эльвы?

– Как тебя зовут? – спросил принц без всякого уважения.

– Зейлан, – ответил вместо нее фельдмаршал.

– Зейлан, – повторил фейри. Его уста произносили имя девушки плавно и мелодично, и Зейлан почувствовала, как волоски на ее руках поднялись, будто от холода. Принц протянул ей руку, и она уставилась на длинные узкие пальцы с ухоженными ногтями, не решаясь их принять.

Фельдмаршал кашлянул.

Это был приказ.

Неохотно девушка схватила протянутую ей руку и в тот же миг почувствовала, будто разряд молнии пронзил ее. Все мышцы напряглись, и по телу неожиданно разлилась горячая волна. Принц тоже должен был это почувствовать, потому что на долю секунды его выражение лица изменилось, но он быстро овладел собой.

– Рад познакомиться с тобой, – сказал он, сжимая ее пальцы крепче.

Зейлан тяжело сглотнула, чтобы унять тошноту, которая вдруг подступила к ее горлу. Эльвы, а не принц, убили ее родителей, но он мог бы сделать то же самое. Зейлан была уверена, что все эти существа одинаковые. Этот тоже был просто волком в овечьей шкуре.

По мнению Зейлан, прикосновение принца, а значит, и горение во всем ее теле длилось невыносимо долго, поэтому, когда он наконец отпустил ее, девушка поспешно отдернула руку и вытерла ладонь о свои брюки. Фельдмаршал бросил на послушницу хмурый взгляд, но принц рассмеялся, и его смех прозвучал как перезвон ветра, мягко покачивающегося на ветерке.

– Увидимся вечером, Зейлан Аларион.

Слова фейри звучали в ушах девушки как угроза.

Десятки факелов вытеснили тьму ночи. Они располагались на площади кругами, а в центре этой импровизированной мишени горел большой костер, рисуя подвижные тени на лицах присутствующих. Над пламенем медленно вращался целый кабан, и восхитительный аромат жареной свинины вызвал громкое урчание в животе Зейлан, хотя ее все еще тошнило с момента встречи с принцем Кираном. Церемония приближалась с каждым мгновением. Все послушники ощущали это, ибо напряжение, наполнявшее воздух, стало таким сильным, что, казалось, потрескивало в воздухе. Последние лучи солнца уступили место мраку, и луны поднимались в темном небе. Почти все Хранители, за редким исключением, собрались на площади и заняли места на скамейках, которые стояли только с одной стороны от огня. С другой стороны выстроились послушники, стоявшие в ожидании начала церемонии.

– Меня тошнит, – сказал Этен и в очередной раз вытер свои мокрые от пота руки об униформу. Он был одним из немногих послушников, которые не относились к Зейлан с презрением. Между тем всем, вероятно, было ясно, что фейри должны были что-то сделать на церемонии. Зейлан, как и большинство послушников, совсем не радовалась этому пониманию. Вынужденные действовать в рамках Соглашения, все новобранцы воспитывались в вере, что фейри были презренными, ненавидимыми существами.

– Не только тебя, – ответила Зейлан. – Думай о том, что завтра утром уже все будет кончено. Мы должны просто пережить одну эту ночь.

– Как ты можешь быть такой спокойной?

Зейлан пожала плечами, потому что на самом деле была совсем не спокойной. Девушка годами училась скрывать чувства, которые могли стать губительными для нее. Но и она уже устала от ожидания. Зейлан Аларион хотела сейчас только одного: чтобы церемония поскорее закончилась.

Девушка отвернулась от Этена и посмотрела на остальных послушников. Словно сам собой, ее взгляд нашел Деррина. Он стоял у костра со своими друзьями, уверенный в себе, вдохновленный, с расправленными плечами и поднятым подбородком. Но Зейлан уже знала, что дворянин не может ей противостоять. Она поняла, что на самом деле Деррин труслив и как только начнется церемония, от его показной бравады не останется и следа.

Внезапно Зейлан заметила, что среди Хранителей вспыхнуло смятение. Сквозь высоко пылающее пламя костра она увидела, что мужчины встали со своих скамеек и сейчас смотрели в одну сторону. Фельдмаршал вышел на площадь вместе с фейри. Вслед за ними ступали Ли и еще один Хранитель. Мужчины несли в руках массивный деревянный ящик. Фейри настороженно оглядывались, а Олдрен выглядел так, будто опасался внезапного нападения из засады.

Некоторые послушники отступили перед фейри, но Зейлан осталась неподвижной. Она следила за каждым их шагом. Хранители вместе с капитаном Ли Форэшем остановились в нескольких метрах от огня, Томбелл же вместе с фейри стали прямо возле горящего костра. Теплый свет пламени обволакивал высокие фигуры магических существ, и длинные тени, плясавшие на их лицах, делали внешность фейри еще более нечеловеческой для Зейлан, если такое вообще было возможно.

На мгновение воцарилась почти полная тишина, сквозь которую было слышно только потрескивание костра. Напряжение в груди Зейлан неукротимо росло. Молчание резко прервал колокольный звон. Звук завибрировал в ночной темноте.

Церемония началась.

– Целая эпоха заканчивается для вас сегодня! – провозгласил фельдмаршал Томбелл. – Этой ночью вы оставите свою смертность в прошлом и получите в дар вечность, чтобы защищать свою страну и сохранять мир.

Он окинул взглядом ряды послушников, внимательно оглядывая каждого из них по отдельности. Мужчина излучал решительность, честолюбие и гордость, и эти чувства отражались в его громком голосе.

– Сегодня вы обретете бессмертие. Ваша магия – это привилегия, которая предоставляется лишь немногим людям. Это святейший дар, и знание о том, что вы получите его, должно принадлежать Стене и ее Хранителям. Ни один человек, кроме вас, не должен узнать об этом. Возьмите этот дар и эту тайну. Защитите ее и сохраните. Здесь… – маршал указал на свою голову, – …и здесь, – он указал на свое сердце.

Зейлан заметила, что Хранители повторили его жесты. Сначала каждый дотронулся пальцами до губ, потом до лба и, наконец, до того места на груди, где находилось сердце. При этом их уста беззвучно произносили слова, как при молитве. Мужчины шептали клятву, которую девушка тоже скоро выучит.

– Бессмертие вам даруют принц Киран, а также представитель Неблагого Двора Олдрен и двое Благих фейри – Эрима и Медин, – продолжал Томбелл, снова привлекая внимание Зейлан к себе. Он шагал перед костром вперед-назад, словно предстоящая церемония заставляла нервничать и его. – Я знаю, что вы чувствуете, ведь давным-давно, двести тридцать восемь лет назад, если быть точным, я был на вашем месте. Мне даровал бессмертие отец Кирана, король Неван. Я был не в себе. Я хотел стать Хранителем, чтобы защищать Соглашение между Мелидрианом и Тобрией, а не для того, чтобы объединяться с фейри. Но я не жалею о том, что доверился тогда королю Невану, и если сегодня вы не можете довериться принцу Кирану и другим фейри, вы должны покинуть Свободную землю.