Наставникъ 1 (СИ) - Старый Денис - Страница 42

— Я бы рад, да поймите, что коли дело начато, то показываться в каком трактире мне не с руки, — с искренним сожалением отказался я.

Эх, а ведь сбросить напряжение — это то самое, что мне и нужно. И речь не об алкоголе сейчас. Посидеть, мяса или блинков поесть да хоть с кем-то нормально поговорить, без оглядки на чины и опасности.

Да и ребята приветливые, хорошие. Вот и теперь переглянулись, и лишних слов им не надо было.

— Никола, — сказал один из казаков, протягивая мне руку.

— Петро, — сделал то же самое второй, широко улыбаясь. — Оба Васильевичи…

— Да не оба от Василия одного, — поддержал своего товарища второй казак.

И так заразительно засмеялись, что я не мог не присоединиться в этом веселье. Не из-за шутки, конечно, не сдерживаясь гоготал, а провожал так схлынувшую волну адреналина, ну и потому что мужики ржали, как дончаки [лошади Донской породы].

И только через пару минут вспомнил, что сам-то и не назвался.

— Сергей, по батюшке буду Фёдоровичем, а по фамилии, стало быть, Дьячков. Учитель Ярославской гимназии, — представился и я, пожимая их мозолистые ладони.

Петром был тот, которого я связывал и уложил на траву. Он на вид был чуть постарше Николая, а может, это так казалось из-за более могучих плеч и в целом мощного телосложения — настоящий казак, крепкий и ладный. Недаром же я далеко не сразу смог срубить его.

А вот Николай казался скорее юрким, быстрым. Это он удивил тем, что в драке стал использовать еще и ноги, чуть было не проведя против меня подсечку.

Они ещё некоторое время окидывали меня взглядом, явно намекая, что если в трактир нельзя, то пусть бы я и пригласил их к себе на стаканчик-другой.

— Я в пансионе проживаю с учениками. Так что, братцы, на сегодня наше знакомство на сём и завершим, — сказал я и с сожалением развёл руками. — Словно бы и отказываю вам, но нет — таковы уж обстоятельства.

Мы ещё немного потоптались на месте, хотя крупные капли дождя так и тарабанили по головам, подгоняя нас быстрее расходиться. Я промок до нитки, продрог до костей, да и Петр с Николаем наверняка тоже.

— Коли, господин Дьячков, желание есть — пошлите до есаула нашего, там и погутарим, — предложил вдруг Петро. — Ну а коли и рублём жаловать станете, то и найдём с чем посидеть. Ну и где купить чего.

— Есаул Елисей Кондратьевич нас не осудит, — добавил Николай, поправляя шапку.

Оба казака задумались. А потом почти синхронно, словно в отражение друг друга, махнули рукой.

— Ну и пусть есаул браниться станет, что выучка у нас дурная и по мордасам настучали. Что, из-за этого с хорошим человеком не познакомиться? — вполне резонно заявил Петро, подмигивая.

Весёлые ребята. Если уж как на духу сказать, то именно с такими мне больше всего и нравится общаться. Они простые, при этом вроде бы и не лишены разума, а человека оценивают сердцем, чем холодным расчётом.

Будучи в иной жизни человеком хорошо образованным, с ученой степенью даже, хотя в вузах не преподавал, я никогда не был чванливым и зазнайкой. И знал, что друзья могут прийти откуда угодно. Да, с коллегами интересно обсудить какой-нибудь исторический эпизод. Но вот за жизнь поговорить, понятливо, откровенно, без экивоков, не всегда можно. Тут не образование во главе дела, а душевность человека, его открытость. А может, больше — честность и готовность дружить.

А ведь это качества советского человека. Того доброго малого, что вырос до прихода Горбачёва и стал меняться с тех пор. Да, люди всегда разные… И всё же.

Прошло с четверть часа, а мы были уже у немалого дома — я бы даже сказал, что усадьбы. Такого, каким я представлял бы боярский двор в веке так в семнадцатом, за исключением того, что тут все окна были остеклены.

Массивные, скорее всего, дубовые, резные врата были образцом русского изобразительного искусства. Тут и замысловатые фигурки животных, и многочисленные орнаменты. Выкрашено все только как-то безвкусно, скорее, по принципу: «чтобы ярко и видели издалека».

Забор мощный, с толстыми, в метр, или даже больше, стенами. Он был мало того что частью из кирпича, частью из камня сложен, так поверху ещё и торчали заострённые штыри, словно те копья. Серьёзная конструкция!

Строил такое явно военный. Да ещё не сильно обременённый чувством стиля, но всё-таки танущийся к прекрасному. Словно бы и хотел хозяин красоту навести, но все равно получалась крепость.

— Это усадьба полковника Ловишникова, Игната Васильевича. Это он и дал наказ нашему есаулу, дабы мы изловили злодея, — пояснял мне Петро, пока мы шли к дому.

Хлюпая сапогами по грязи, мы заходили во двор не с парадной стороны. Открыли небольшую калитку на заднем дворе — причём она была закрыта всего лишь на защёлку. Мои сопровождающие кивнули одному из казаков, стоящему на карауле, проследовали в дом.

Я был, конечно, удивлён, что тут так всё устроено. Неужели казаки живут в одном доме с полковником, даже если это и казачий полковник, который решил обосноваться в Ярославле?

На самом деле немало было тех казаков, которые выбивались в относительно высокие чины, а потом брали себе дворянство, но при этом душой и разумом оставались казаками, вот и устраивали вокруг себя всё по своему укладу. Мне нужно думать, что в том же самом Новочеркасске, как и в других городах и станицах Великого Войска Донского, жизнь комфортнее и дешевле, чем в том же Ярославле.

Уверен, что, как и в каждом обществе, среди казаков есть те, кто не готов рьяно следовать установившимся законам. Например, кто, будучи уже полковниками, не особо горит желанием постоянно отчитываться перед Казачьим Кругом или в чём-то ещё участвовать.

Ну, это мои предположения, а как оно на самом деле, посмотрим.

Петро и Николай же вошли в дом так, словно были тут хозяевами. Мне сразу стало понятно, что это строение строго зонировано: есть, условно говоря, казарма, а есть и барский дом. Мы оказались в казарме.

Что же я могу предложить казакам, чтобы стать своим? Есть у меня… чем душу казацкую потревожить.

От автора:

Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. Пишется 8 том серии.

https://author.today/work/333355

Глава 19

15 сентября 1810 года, Ярославль

— Это что такое? — послышался голос, и говоривший явно хотел казаться сердитым да грозным.

Но казаться — это не быть.

Словно бы из тени вынырнув, к нам навстречу на крыльцо вышел молодой человек, скорее всего, командир. Он был одет несколько иначе, чем казаки, — в мундир с блестящими пуговицами. Гладко выбритый, никак не похожий на тот образ казака, который был у меня в голове. Еще и волосы зализанные. Вот этот факт несколько отталкивал. Появились сразу ассоциации с секретарем проректора Демидовского лицея. Словно бы зализанные волосы были признаком лукавства и предателя. Но первое впечатление все же не всегда отражает сущность человека.

— Вы откуда вернулись? Татя взяли? Отчего ж он не повязан? — спрашивал парень, глядя на меня с явным недоумением и даже раздражением.

Видно, это и был есаул. Его взгляд скользил по моей одежде, по лицам казаков, словно пытался сложить из примет воедино, что же тут творится. На правом бедре у него, как у моряков, был кинжал, ну или кортик. Вот за него и взялся есаул, но клинок не извлек из ножен.

— Я не душегуб, — спокойно, но твёрдо произнёс я, стараясь при этом не делать резких движений. — Сам охотился на него. И так вышло, что и ваши охотники, и я не распознали друг друга, да и, на радость душегубу, размялись чутка, — усмехнулся я, кивая на помятых казаков.

Есаул выставил вперёд медный канделябр с двумя свечами — пламя дрогнуло от сквозняка, бросив на стены длинные, пляшущие тени. Он по очереди осветил лица Петра и Николая, прищурился, вглядываясь в их сбитые костяшки, порванные воротники и влажные от дождя волосы.