Наставникъ 1 (СИ) - Старый Денис - Страница 51

Произнося эти слова, я невольно задумался: не выпускаю ли я из-за увлечения наукой чёртика из табакерки? Мои ученики по округе будут теперь выискивать собак, а кто-нибудь, быть может, и залезет на чьё-нибудь хозяйство, чтобы на гуся посмотреть.

Поэтому я ещё раз напомнил всем о технике безопасности и о том, что далеко от гимназии им уходить воспрещено, а режим дня никто не отменял.

«Уверен, — подумал я, — что сейчас ребята проявят те самые качества, которые должны быть у каждого учёного человека. Ведь для того, чтобы понять, как животные выглядят, мало порой вспомнить это в своих фантазиях. Нужно наблюдать за повадками, пытаться заметить то, что другим будет неочевидным».

Выходил я с урока очень даже довольным. Получилось найти в предмете, который я никогда в жизни не вёл, что-то такое, что может заинтересовать детей и быть для них по-настоящему увлекательным.

Но едва урок закончился, надзиратель тут же попросил меня проследовать к выходу из гимназии. А на крыльце меня уже ждал сам полковник Ловишников.

Он был хмурым, смотрел исподлобья, будто собирался обличить меня в каком-то детском преступлении — например, в том, что я разбил любимую вазу его матушки. Рядом стоял казачий есаул — сын полковника — и глядел на меня с обидой, словно младший брат, которого я не взял в игру. А Никола и Петро качали головами, явно осуждая.

— Отчего же душегуба брал ты сам? Али не разумеешь, что я, казак, должен был также в том участвовать? — резко произнёс полковник, сверкнув глазами.

Как же хорошо, что они подошли к крыльцу гимназии именно сейчас! Из здания как раз, закончив и свои уроки, выходили мои коллеги, в том числе преподаватели Демидовского лицея, и многим было интересно, с чем тут стоял казачий полковник, о котором в городе знали многие и с которым были знакомы.

— Господин полковник, как я рад вас видеть! — расплылся в улыбке Шнайдер, один из учителей.

— Считай, что и я тебя рад видеть, — отмахнулся полковник, словно от назойливого комара.

А потом, совершенно неожиданно для меня, он подошёл, взял меня за плечи и расцеловал в обе щеки.

— Ай казак! Ай да молодец! — приговаривал он, крепко сжимая мои плечи.

Я прямо чувствовал, как взгляды окружающих обжигают всю эту сцену. И прекрасно понимал: полковник делает это специально, даже немного старается развернуть меня так, чтобы было выгодно для зевак, наблюдающих за происходящим.

Как будто уже что-то знал про то, как правильно снимать кино или, скажем, репортаж-сенсацию.

— Завтра же устрою приём! — громко объявил полковник. — И по случаю отбытия моего сына по месту службы, и по поимке душегуба! — а потом, уже шёпотом, добавил: — И быстрее об том объявлю, пока губернский полицмейстер не решил присвоить себе наши заслуги. И ты должен сказать, что кабы не казачки, то могло бы и не случиться взять душегуба. Но не говори ничего про того торговца. Мы ещё с ним покрутим… Но то после.

— Конечно, господин полковник, — ответил я во всеуслышание. — Я принимаю ваше приглашение на приём и буду рад вновь посетить ваш гостеприимный дом.

Это «вновь» я тоже специально выделил голосом. Теперь посмотрим, что у людей окажется сильнее: нежелание встречаться со мной в какой-либо компании — и потому проигнорировать приём казачьего полковника в отставке — или же любопытство, приказывающее смириться с тем, что и я буду нынче вхож в общество.

Но всё зависит от того, как я себя покажу на этом приёме. И я уверен: у меня найдётся чем удивить и, возможно, даже покорить здешнюю публику. Может, наконец получится выйти из тени…

От автора:

Авторитет из 21 века в теле сироты 1888 года. Питерская шпана еще не знает, что их новый вожак строит империю по законам 90-х. Жестко и реалистично! https://author.tod ay/reader/519416/4909708

Глава 22

15 сентября 1810 года, Ярославль.

И, вроде, всё начало складываться неплохо — местами даже превосходно, если, конечно, сравнивать с тем, что творилось ещё утром. Но основные проблемы никуда не делись — часть из них лишь затаилась в тёмных уголках бытия, а взамен, словно ядовитые грибы после дождя, появлялись новые.

Ведь обвинения в том, что я убийца, были следствием других закавык. Так что первопричина не устранена. Так… удалось избавиться лишь от одного симптома, хотя и грозного.

И вот завтра — приём. Возможно, не весь свет Ярославля соберётся в доме казачьего полковника, но уж точно будет немало людей, считающихся уважаемыми в городе — купцы первой гильдии, чиновники, отставные офицеры, влиятельные дамы, чьи имена не сходят с уст сплетников.

Кого это я тогда «наградил» своим почти переваренным обедом? Вдову Кольберг? Хотелось бы увидеть эту даму. Наверное, несчастная будет в шоке.

Но даже и она должна будет заметить, что я теперь — совершенно другой человек.

Но другой человек должен и выглядеть соответственно. Недостаточно лишь мыслить иначе — нужно и являть собой иной образ. Дело клонилось к вечеру, и, едва казачий полковник отбыл, я, не мешкая ни минуты, почти бегом устремился в сторону одного из всего лишь трёх ателье в городе.

Хотя самого слова «ателье» я здесь ещё не встречал — в обиходе были «мастерские» да «лавки портных». Но в данном случае большое спасибо памяти реципиента — она чётко подсказывала, где мне найти мастера.

— Сударь, просим прощения, но мы уже через полчаса намерены закрываться, — произнесла девушка приятной наружности, изящно, но непреклонно перегородив мне путь к заветной двери мастерской. — Будем рады видеть вас завтра.

Очень даже милая… Интересная барышня. И свой розовый носик по ветру держит. Гордячка. Только мне она кажется совсем девчонкой, что ещё вчера в куклы играла. Хотя на самом деле она уже наверняка принимала если не ухаживания, то комплименты многих галантных кавалеров.

— Барышня, милая, это вопрос жизни и смерти! — с лучезарной улыбкой произнёс я, стараясь пустить в ход всё своё обаяние. — И если вы меня не выручите, то, уверяю вас, придётся мне в таком случае буквально погибать!

Наверняка ключ к тому, чтобы эта девушка нарушила правила и уговорила мастера задержаться, лежал только через её пылкое сердце. Но нет, я вовсе не собирался соблазнять эту прелестную милашку, хотя мысли такие и мелькнули — или не совсем в голове, а где-то в другом районе. Мне нужен был лишь костюм — достойный наряд для выхода завтра на приём.

Если я явлюсь к казачьему полковнику в своём нынешнем облачении, да ещё после сегодняшней драки — потрёпанном, с заметными заплатками и следами многократных починок, — то уж точно не смогу даже частично вернуть себе честное имя. Внешний облик человека определяет его статус, характер, настроение. Одежда в этом времени значит намного больше, чем в будущем, хотя и там, помнится, принимали по-разному в зависимости от того, в костюме ты, в американской футболке либо же в кожанке.

— Господин Кёнец уже заканчивает работу, — мягко, но твёрдо оправдывалась девушка. — Да, я сообщу ему о том, что вы, сударь, хотели бы с ним переговорить. Но, уж простите, мастера отвлекать от создания платья нельзя — ещё ненароком ошибётся, и заказчик будет крайне недоволен.

Или мне кажется, или она меня узнала? В Ярославле я, можно сказать, знаменит, пускай и с исключительной, весьма сомнительной стороны. Но будем считать, что известность не бывает плохой, даже если она лепит из человека некое чудовище в глазах общества.

Светловолосая, почти что настоящая блондинка, с глазами то ли голубыми, то ли с лёгким зеленоватым отливом. Она была настоящей прелестницей, куколкой — словно сошедшей с портрета ушедшей эпохи. Наверное, по нынешним меркам чуть худовата, пусть и с развитыми формами. Но точно девушка обладала очень приятной наружностью: пухлые алые губки резко контрастировали с её бледным, почти фарфоровым лицом. Это же как нужно бояться солнца, чтобы сохранить этакую белизну?