"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1018

— Думаю, — улыбнулась она, — мы могли бы обсудить союз за ужином, не так ли, Ваше величество?

— Полагаю, ужин располагает к таким беседам.

Гильом присел рядом с цветком, приподнял пальцем сизый, плотно сомкнутый бутон и задумался. Что-то тут было не так. Что случилось? А, главное, зачем его, Гильома, позвали в сад?

— Благодарю, — ворон поклонился и вдруг добавил: — очень красивая статуя.

— Это не статуя. Это моя мама. Просто её заколдовала злая ведьма.

Гильом замер. Вот эти слёзы, зазвеневшие в голосе Белоснежки… Сердце ударило в рёбра. Когда королева Игрейна окаменела, её дочери было лет шесть, не больше. Она почти не помнила мать, страстно любила отца и… В общем, относилась к страшному моменту семейной истории с философией настоящей государыни. Может, послышалось?

— Очень красивая. Мне очень жаль.

Кариолан ещё раз поклонился и вышел.

— Снежка, — мягко сказал Гильом, поднимаясь, — что случилось?

— Ничего, — рассердилась королева. — Ничего не происходит, Гил. Ну, если не считать, конечно, что мы последние недели после возвращения из Монфории друг с другом практически не разговариваем. Тебе дороже государственные дела и твой брат… Да всё дороже, чем я!

Король окаменел. К счастью, не в буквальном смысле.

— А зачем разговаривать, если мы друг друга и так понимаем, верно? С другой-то стороны… Прости, Гил, я неправа… И вообще…

Она всхлипнула.

Гильом подошёл, обнял жену и прижал к себе. Снежка снова всхлипнула:

— Боже, я веду себя просто отвратительно! Прости.

Он погладил её по чёрным волосам.

— Какой срок? — спросил нежно. — Месяц, два?

— Бесит! — выдохнула Снежка, отстранившись, синие глаза сверкнули. — Как же бесит твоя проницательность! Нет бы спросить: «дорогая, что с тобой».

— Дорогая, что с тобой? — послушно спросил он.

— Я беременна! Разве это не очевидно⁈ Дева Пречистая, я не знаю, что со мной. Я… мне хочется плакать и что-нибудь разбить. И смеяться. И ананас.

Гильом счастливо улыбнулся, поцеловал её в румяные губы:

— Я тебе дам презанятную книгу, которую подарила королева Аврора, называется «учебник по анатомии». Это гормоны, дорогая. Это временно. И мы будем разговаривать о том, о чём пожелаешь, и столько, сколько пожелаешь. А ананас мы добудем. Обещаю.

Эпиложек 4. Зов океана

Майя в лёгкой блузе и льняном фартуке суетилась у плиты. Аня сидела в кресле, облокотившись о стол и положив голову на руки, и наблюдала, улыбаясь, за матерью.

— Я всё понимаю, — ворчала Майя, перекладывая блинчик на другую сторону, — но стирать вручную это, знаешь ли… Эдак ревматизм недолго заработать. И потом… а прорезыватели для зубок? Это что, тоже нельзя?

— Мы морковку даём жевать…

Майя поджала губы.

— Видела я вашу синюшнюю морковку… Разве это вообще можно есть?

Дверь хлопнула, в кухню спиной вперёд вошёл Бертран. Он тащил огромную тяжеленную коробку, перетянутую пластиковыми лентами. Противоположный край нёс Марион.

— Так, девчонки, — жизнерадостно осклабился Кот, — вот эту печку нужно разобрать.

— Ни за что! — возмутилась Аня. — Шикарная печка. Её Марион сам сложил, своими руками! Между прочим, там три затопки на пару суток тепла хватает… Марион — гений и…

Бертран как-то странно ухмыльнулся и запел дурашливо:

— Говорить о любви я не мастак, ты меня извини, если что не так…

— Папа! — разозлилась Аня. — Сейчас швырну в тебя чем-нибудь…

— Ладно-ладно. Так куда будем электроплиту ставить? Рядом с печкой нельзя — перегрев.

— Сейчас никуда. Мы сделаем флигель для кухни и… А эту комнату переоборудуем… Правда, Рион?

Средний принц устало кивнул, прислонился к стене и посмотрел как-то не жизнерадостно.

— Что-то случилось? — заволновалась Аня.

— Твоему мужу предложили стать во главе объединённой эртало-родопсийской армии, — пояснил Бертран. — В вашем мире это… Ну как фельдмаршал. Или министр. Неплохие перспективы, интересное дело.

Аня прищурилась. Встала, схватила с тарелочки блинчик с мясом и протянула мужу.

— Я вот против, — заявила решительно. — Все эти карьерные перспективы прекрасны, если у тебя нет жены и детей. Знаю я все эти долгие заседания и вообще.

Марион благодарно посмотрел на неё. Майя насупилась:

— Отец должен заботиться о перспективе для детей и…

— Ма, пусть он лучше заботиться о самих детях. Вырастут, сами решат чего хотят. Вон, Аврора решила университет строить. Будет из Первомира перетягивать книги и вообще. Может, Эртик пожелает стать физиком-ядерщиком? А Нина нейробиологом? Или актрисой. Я вот хочу первый театр построить. И рок-оперу. И вообще. Герман Павлович обещал мне проект накатать.

— Ты живёшь в Средневековье, дорогая.

— Вообще-то, в эпоху Реформации… Хотя реформацией здесь и не пахнет. Здесь чистейший католицизм, как я погляжу. Но период первичного накопления капитала и вот это всё есть. В Первомире в это время давно уже «Глобус» был! Раз уж это зеркальное отражение нашего мира, давайте, в конце концов, отражать лучшее, что в нём есть!

Майя вздохнула. А потом вдруг довольно улыбнулась и лукаво глянула на дочь:

— То есть, скрипочка всё же не напрасно была?

Аня рассмеялась, подошла и обняла её, чмокнула в щёку:

— Не напрасно. И вся эта байда с музыкалкой — тоже. Мы наш, мы новый мир построим. И он будет лучше. Вы же теперь будете часто к нам приходить?

Майя вопросительно посмотрела на мужа. С надеждой. Бертран весело улыбнулся:

— Ну то есть, гнев короля Гильома никого, похоже, не волнует? Кроме отца семейства, так сказать? Хотя, конечно, каков король, таков и гнев. Эх, а в моё время… В общем так: я всех спас. На ближайшие годы, а дальше, надеюсь, дети подрастут, и Марион повзрослеет.

Все уставились на него. Бертран провёл руками по светло-рыжему ёршику волос:

— Экология, — пояснил туманно. — Пока вы не перетащили из Первомира все эти атомные станции и прочую научно-техническую лабудень, мои волосы воспрянули духом от чистоты горного воздуха и отсутствия радиации, надо полагать. И я подумал, а не познакомиться ли мне с зятем поближе? Всё же родня теперь. В общем, мы договорились со Снежкой что, если ты, Май, не против, главнокомандующим вместо Мариона стану я. Будем считать это командировкой. Но, разумеется, для начала я создам комфортную среду. Стиралку там, например. Моя жена ни в одном из миров руками стирать не будет.

И с укором посмотрел на зятя.

— Па-ап! — тут же раздалось предупреждающее.

— Ладно-ладно. Ты бы хоть в сад выглянула. Я там тебе коняшку подобрал.

Аня саркастично хмыкнула, но всё же послушно направилась из комнаты:

— Ты, конечно, неплохо в них разбираешься, но после Арабеля-то…

И завизжала, а потом повисла у отца на шее и принялась целовать его щетинистые щёки. Между дремлющих зимних корявых яблонь стоял красно-белый байк.

— Господи, пап… но как? Ты банк ограбил?

— Даже если так. Чего не сделаешь для дочки, — рассмеялся Бертран.

Аня запрыгнула в седло, взревел мотор. Взметнулся искрящийся снег.

— Бардак какой-то делаете из Эрталии, — вздохнула Майя, показываясь в дверях. — Мотоцикл в средневековье! Придумал тоже. А если серьёзно? Такой же миллионов… дцать стоит.

— Да так… продал кое-что из эпохи тюдоров на чёрном рынке, — довольно ухмыльнулся Бертран.

— Вот же… жук ты, а не Котяра. И когда успел?

Майя положила голову мужу на плечо.

— Так что? — спросил тот тихо. — Поживём в Эрталии какое-то время?

— Я не против. Всё же внуки… Кто за ними присмотрит, пока папенька распевает под гитару, а маменька носится по горам на мотоцикле?

Бертран снова расплылся в улыбке. Он знал, что жена счастлива, хоть ворчит. К тому же теперь, когда у них есть Арабель, и башня Смерти исправно работает воротами в «тот мир», а время синхронизировано, почему бы и нет?

Но ближе к вечеру, когда Бертран и Майя всё же вернулись в свою уютную квартиру в Санкт-Петербурге, Марион, обнимающий жену, тихонько спросил её, лежа в постели: