"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 177

Класс тоже смотрит на меня заинтересованно, вытягивая шеи и ломая строй. Не знают? Надо же… самое главное мимо ушей прошло.

— Меня включили кандидатом в национальную сборную России, — информирую учителя максимально благонравно. — Из нас сформируют команду для участия в международной олимпиаде по математике. В будущем году она будет, в сентябре. В Токио.

В зале тихо, как при забаве «замри-отомри». Оглушённый моими вескими, как удары кувалдой по башке, словами Пётр Фомич тоже принимает участие в этой игре. Наверное, такие же лица могут быть у подростков и учителей в какой-нибудь провинциальной школе, где вдруг узнают, что у них учится натуральный наследный принц не самого маленького королевства. Родного или соседнего.

Что-то затягивается молчание. Ещё немного и станет тягостным. Да, физкультурник наш не славится умением находить выход из щепетильных ситуаций. Выхожу из строя, резко взмахиваю рукой и отдаю единственную имеющую сейчас смысл команду:

— Отомри!

Меня тут же выручает Иринка, вернее, её непобедимая смешливость. Она прыскает от смеха, за ней остальные. Обстановка разряжается.

Одноклассники, а пуще одноклассницы, меня ещё потерзали. Но, так или иначе, все понемногу привыкают к изменениям реальности, которые внесли мы с Сутыгиным.

2 мая, время 15 часов.

Здание городской администрации.

Интересно, Анатолий Иваныч как относится к тому, что я сейчас в кабинете Тамары Сергеевны наговорил. По лицу не скажешь, не один я умею покерфейс держать. Зато Паша злорадно ухмыляется. Сам-то он помалкивал, но не надо быть телепатом, чтобы видеть, что он всей душой на моей стороне.

Пару десятков минут назад. Второй вопрос, который поднял после темы сборов российской команды, выглядит жутко скандальным. Кстати, пообещали оплатить поездку. По командировочному отчёту.

— Пожалуй, я откажусь от премии, Тамара Сергеевна. Скажем, в пользу учителя математики. Для него выглядит нормальной и даже весомой прибавкой к зарплате. Если для областного бюджета больше пятидесяти тысяч платить невыносимо тяжело, то и не надо.

— Мне тоже не надо, — подаёт голос Сутыгин.

А ведь мы не сговаривались! Вот что значит математик. Быстро соображает. А я пытаюсь хоть что-то считать с лица Тамары Сергеевны. Никак не могу понять… она что, не в курсе⁈ Ах, ты ж ржавый якорь вам в самые глубокие места переворотом через трухлявое коромысло! Не знает!

— Тамара Сергеевна, видимо, надо объяснить, почему? Не вопрос. Если мы ничего не получим, областное руководство все посчитают жлобами, а нам посочувствуют. Но если мы возьмём эти премии — над нами смеяться будут.

— Почему⁈ — Точно! Не знает и не понимает.

— Нам москвичи рассказывали. Москва и Московская область платят своим сто тысяч только за участие. Призёрам — триста, победителям — полмиллиона…

— Виктор, у них бюджеты другие… — начальница пытается справиться с шоком от таких цифр. Натурально, для неё — новость!

— В тысячу раз бюджеты отличаются? По Московской области по разным олимпиадам, — математике, химии, физике, другим предметам, — победителей и призёров десятки человек. Если не сотни. А сколько участников? Может и тысячи. И всем платят вот так. А нас-то только двое.

Наглядно показываю, что они просто жлобы на этом фоне. Что подтверждает Анатолий Иваныч, да и Тамара Сергеевна не спорит.

— Да, вы первые, других нет. Мои физики тоже ничего не взяли, — вздыхает директор.

— Мне такая премия не нужна. Там же ещё налоги, так что на руки только сорок три с половиной тысячи. Повторяю: не хочу, чтобы надо мной смеялись.

По мере разговора просветлённая радость начальницы бесследно испаряется. Аж лицом темнеет. Но говорит спокойно:

— И на какую премию ты бы согласился?

Сейчас самому трудно сказать. Дали б сразу мне — сотню, Паше — полсотни, не возражал бы. А при таких делах срабатывает закон торговли: сразу не угадал с суммой — готовься открывать кошель шире, чем мог бы.

— Призёру — сотню, мне больше. Скажем, раза в два, — язык не отвалится сказать.

Запросы мои женщина воспринимает спокойно. На этом прощаемся.

Замечаю лёгкую ухмылочку на лице директора, когда в его жигулёнок садимся.

7 мая, время 15–20.

Дворец культуры. Танцкласс.

Чуть менее шумную встречу мне устраивают в группе. Во взглядах наряду с ошарашенностью ощущаю некоторое недоумение, похожее на вопрос «А что так МОЖНО?». Одновременно дрыгоножеством заниматься и профессиональных умников-ботанов оставлять за собой в пылевом облаке?

Не только можно, но и нужно, — пытаюсь донести эту мысль всем своим видом.

Это хобби, выкручиваю очередной пируэт с Полиной, слушаю замечания хореографа… всё это хобби. Занимаюсь с отдачей, это помогает равномернее загрузить мозги, давая отдохнуть тем зонам, которые ответственны за занятия серьёзными науками. Всё так.

Но это хобби, способ отдохнуть от математики и физики — моей будущей профессии. И в ней я твёрдо намерен преуспеть.

— Поленька, что ты, как замёрзшая? — Хореограф Жанна ругает партнёршу. Меня — нет. Исключительно уважительно. Точно, как в той аллегории, когда нищий вдруг оказывается принцем. Раньше меня тоже не стеснялась жёстко поправлять.

— Я её щас согрею, — притираю Полинку к себе за талию. — А будет тормозить, за ухо укушу.

— А знаете, пойдём-ка мы на пару минут дух переведём, — приходит в голову ещё одна мысль. Полина явно зажимается, почему, только сейчас догадываюсь. Слишком высоко взлетаю, боится, что в тех высях ей места нет. Совершенно зря.

Садимся на скамейку. Рассказываю. И сам не могу удержаться от смеха. Да и зачем?

Рассказываю про коллизию с той гимнасточкой, её тёзкой. Как мальчишки на неё слюной исходили, а математические девчонки желчью.

— Когда сказал, что да, девочка красивая, ты видела, почти, как моя Полинка, удивились. Потребовали пруфов. Ну, показал ролик с тобой. Так они верить не хотели, хотя мы там вместе. И уже на тебя стали желчью исходить, — тут-то и ржу.

Я-то смеюсь, а Полинка оттаивает. Вовремя. Жанна машет нам рукой, хватит бездельничать.

9 мая, время 18−00.

Дворец культуры. Торжественный вечер и концерт, посвящённый празднику Победы.

— Дорогие ветераны! — Его превосходительство губернатор начинает толкать речь.

На переднем ряду стариканы и старушки, увешанные медалями. Ходят слухи, что один из них настоящий боевой ветеран. Из тех, что был призван в 1945-ом году или в конце 1944-го. Тогда с семнадцати лет призывали, то есть, он 1928-го года рождения. Девяносто пять лет мужику. Не только Германию победил, но и время.

— Вот что я хочу сказать ветеранам и всему старшему поколению. Традицию побеждать, невзирая ни на что, подхватывают ваши… уже, наверное, правнуки или даже праправнуки. Всего две недели назад прошла Всероссийская олимпиада школьников по математике. И впервые за много лет победу там одержали школьники из нашего города. Их двое, оба из 8-ой средней, самой обыкновенной школы. Но мы решили наградить всех участников сборной команды от нашей области. Они все — победители…

Красиво заворачивает. С довеском в виде гимназистов. Чую, не обошлось тут без родительской гимназической мафии. С удовольствием бы только своих наградили. Так бы и сделали, стань они победителями. Но на вершину вскарабкались мы с Пашей, так что никак нас не обойдёшь. А я ещё думал, что тут Егоршин делает? Тот как-то хитренько отмалчивался, когда мы в фойе столкнулись.

Папахен рядом сияет вовсю. Что характерно, мачеха тоже, и как ни приглядываюсь, фальши не замечаю. А чувствую её очень тонко. Хорошо чувствуем мы тех, кого любим или от души ненавидим.

Под обёрткой может оказаться подлянка. На таком действе я не смогу демонстративно отказаться от премии. Они ведь могут применить уравниловку, — выписать всем подряд по полсотне, и не жужжите, — и если закачу скандал, он будет выглядеть, как плевок в священный для всего народа праздник. Конечно, я на такое никогда не пойду. Но могу сделать по-другому. Недалеко от меня Сергей Викторович сидит и Анатолий Иванович. Математик может и отказаться, а директор вряд ли будет ерепениться, если я премию подарю школе. Не сможет отказаться и тоже из-за праздника. Только посвящённые будут знать, что этим хочу сказать. Школе пригодится, а мне такая мелочь ни к чему, примерно так. И пойдёт шушуканье по городу. Я ж скрывать не буду. Губернатору оно надо? Пойдёт на такой риск для своего имиджа? Надеюсь, нет.