"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 484

Время 18:17.

Начинается самый сложный этап. «Симаргл» совершает разворот на 180 градусов и включает маршевые двигатели. Скорость гасится до шести с половиной километров в секунду. «Вимана» отделяется от «Симаргла». Отойдя на сотню метров, оба аппарата совершают обратный разворот.

Оба модуля на гиперзвуковой скорости снижаются до высоты в сто километров. Сопротивление воздуха уже заметно. «Симаргл» можно затормозить до вполне приемлемых пяти-шести Махов (примерно полтора километра в секунду) или даже до нуля. Но нам надо знать, как он будет работать в режиме гашения скорости в атмосфере. Механизм торможения у нас не такой дубовый, как общепринятый за счёт трения о воздух. Вот и проверим эффективность.

«Вимана» улетает на следующий оборот, у неё не предусмотрен механизм «съедания» встречного потока. «Симаргл» ловит поток в воздухозаборник, генераторы снимают с него часть энергии, обеспечивая потребности бортового оборудования. Кислород также сжижается и собирается в резервуары, азот на этот раз выбрасывается в сторону, отдавая встречный импульс ракете.

В результате получается, что весь импульс от встречного потока ракета утилизирует. Тем самым делает торможение более эффективным. Лобовой воздушный фронт не просто так обтекает его корпус, как происходит обычно и происходит сейчас с «Виманой».

— Как тебе, Андрей?

Песков понимает даже настолько неопределённый вопрос.

— Скорость гасится в пределах рассчитанного диапазона.

Все притихают. Наступил самый неприятный момент напряжённого ожидания. Все расчёты проведены, программа полёта перешла в полностью автоматизированный режим. «Симаргл» на бешеной для земных условий скорости нёсся домой, на Байконур. Вручную вмешаться ещё можно, но смысла уже нет. От ста километров и выше мы можем летать над любыми странами без спроса, а ниже — уже нет. На подлёте к Чёрному морю «Симаргл» резко снижается до двадцати пяти километров, скорость пока высока — три километра в секунду. Но уменьшается быстро. Ждём.

— Какой-нибудь Азербайджан или Грузия возмущаться начнут, — вполголоса говорит один из операторов. — Из-за пересечения их воздушного пространства.

— Пообещаю им, что перезвоню позже и поблагодарю за оказанное внимание, — ответствую хладнокровно. — В переводе с бюрократического языка на человеческий: пошли нахрен!

Парни сдержанно веселятся. Напряжение спадает, но никто не уходит. Все внимательно следят за постоянно меняющимися крупными цифрами на гигантском экране на стене. Скорость и расстояние до Байконура. Нулевая точка в двадцати километрах севернее от точки старта.

За пять километров до финиша и на высоте двенадцать километров «Симаргл» встаёт вертикально. Пытается встать и пытается включить движки. Согласно запланированному манёвру он должен перейти в вертикальный полёт и выключить двигатели, когда обнулится горизонтальная составляющая.

Вместо этого вдруг резко увеличивается крен. Сразу после включения двигателей.

Не успел среагировать. Хотя чего это я? Полётом управляет программа посадки. «Симаргл» где-то там на высоте дюжины километров выписывает хаотические фигуры, как сдувающийся воздушный шарик с не завязанным горлом. Тяжко вздыхаю.

— Сигнал на самоликвидацию! Немедленно!

Мы не слышим и не видим — картинка с «Ока Саурона» приходит с запозданием, да и вид сверху совсем не зрелищный, — как где-то высоко в небе вспухает облако взрыва.

Но в зале он отзывается всеобщим вздохом разочарования и горя.

Искин по запросу на форсажном режиме даёт версию причины катастрофы. Деформация сопел встречным (боковым к ракете) потоком воздуха. Результат слишком высокой скорости.

— Андрей, схему приземления для «Виманы» можем изменить?

— В ограниченных пределах.

— Надо задать высоту финального манёвра на восемь, нет, лучше десять километров выше.

— Придётся набирать высоту… но, можно, в общем.

— Вперёд!

Андрей утыкается в свой монитор. Пальцы порхают над клавиатурой. Речевая связь с пилотом нам не нужна, мы её использовали в качестве дублирующего канала и для проверки возможности живого общения. Технически без него намного проще.

Через полчаса сильно опередившая «Симаргл» и тем самым отставшая «Вимана» благополучно обнуляет горизонтальную скорость. Выйдя к назначенной точке, выбрасывает парашюты. На этот раз нет горестного вздоха, зал ликует, все светятся от счастья. Если задействованы парашюты, полёт закончен удачно. Теперь «Вимане» ничего не грозит, тьфу три раза!

— За Анжелой поедешь? — глаза Андрея блестят бушующей радостью.

Отмахиваюсь:

— Домой пойду. Сил больше нет. Передай ей от меня привет.

Население ЦУПа редеет. А я, пожалуй, до дома. Рабочий-то день давно закончился.

Время 20:40, квартира Колчина.

После ужина… как-то мне понравилась фраза, случайно подслушанная от некоего колоритного типа. Где-то на оживлённых магистралях общественного транспорта.

«Пришёл домой, жопу в кресло бросил, зенками в телик упёрся, сиксер пива под руку», — вот то же самое сделал, кроме пива. Выбрал новостной канал, о нас — ничего.

— Сообщение о запуске ищешь? — процокав каблучками босоножек, на подлокотник кресла садится Света.

Приваливается ко мне, запускает руку в волосы. На ней что-то полупрозрачное и очень недлинное. Мужская суть моего организма незамедлительно приходит в состояние восторга.

— Уже было. В дневном выпуске, — обычные слова Света говорит голосом сирены, обдавая тёплым дыханием ухо. Тут же стаскиваю её к себе на колени.

— М-м-м, и что там было? — для вопроса приходится отлеплять лицо от её груди.

— Ничего особенного, — голос усиливает мурлыкающие нотки. — Осуществили успешный запуск, ракета вышла на орбиту и бла-бла-бла…

Утренний эпизод побуждает её чуть отстраниться:

— Слушай, а это ты вертолёт прислал? — хихикает.

Жилой комплекс в 09:30.

Полчаса до времени объявленного запуска. Несмотря на строжайший запрет, на некоторых крышах снова собрались толпы зрителей. С запада нарастает гул моторов, над посёлком нависает боевой вертолёт. Подлетает к самой «заселённой» крыше, придавливая зевак мощным потоком воздуха.

— Немедленно покинуть крышу! Всем спуститься в убежище! — по ушам бьёт малоразборчивый небесный глас.

Особо никто не пугается. Что он сделает? Пошумит, да улетит.

— Приказ генерального! Всем покинуть крышу! Иначе открою огонь на поражение! — из открытой двери показывается десантный офицер с шальными глазами.

Кто-то сильно смелый из несовершеннолетней молодёжи показывает ему палец. Средний.

— Ах так!

Без мегафона офицера никто не слышит. Зато видят, как в его руках материализуется штурмовая винтовка необычной конструкции.

Сухой треск выстрелов тоже никто не слышит. Однако падают подстреленные, хватаясь за поражённые места, пачкая руки красным. Дерзкий юноша, показавший палец, — самая первая жертва. Катается по крыше от боли.

Только после огневой атаки до некоторых, а затем и до всех, доходит, что неисполнение своих приказов генеральный без внимания не оставит. И всем сёстрам и братьям отвесит по серьге. Тяжёлой, обидной и болезненной.

Кое-как ползут до выхода раненые пейнтбольными шариками. Серьёзной травмы от такой пули не получишь, но синячища созреют знатные и живописные.

— Их ещё на работе штрафы ждут, — ухмыляюсь злорадно, когда рассказ окончательно сменяется хихиканьем.

— А как ты узнаешь, кто есть кто? Я, например, на крыше не была.

— Очень просто. По наличию синяков и следов краски. Она долго не смывается.

Зарываюсь в неё всем лицом. Осмысленные разговоры властно обрываются основным инстинктом.

27 июля, вторник, время 09:50.

США, Флорида, Космический центр Кеннеди.