"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 524

— А поменяйся с Любашкой местами, — выдвигаю провокационное предложение. — Видишь, она считает, что ты на работе прохлаждаешься, а она дома каторжанит. А ты, как мужчина, обязан на себя самое трудное брать.

Юра откровенно ухмыляется, Виталий ржёт:

— Мы её не возьмём. Она что, будет брёвна, шпалы и мешки с цементом на плече таскать, ха-ха-ха! Плотничать тоже не умеет.

Тесть поджимает губы, тёща хмурится, но убедительных возражений никто не находит.

— Любаша наша дочь, мы всегда будем на её стороне, — упрямо обозначает свою позицию тесть.

— Я переведу, Юр, что они тебе сейчас сказали, — обращаюсь к парню. — Они говорят, что всё время будут вмешиваться в ваши семейные дела и раздувать конфликты на ровном месте.

— Знаешь что, Виктор свет Александрович! — в дело вступает тёща, но я включаю режим игнора ко всей их семейке.

— Раньше как поступали, — рассуждаю, обращаясь к парням. — Вот прибежит к родителям молодушка, дескать, муж обидел. Отец привязывает её за косы к телеге и едет к зятю. Там отвязывает и даёт напутствие вожжами: вот твой дом, твой муж, твоя семья. Если ты с родным мужем общий язык не находишь, то никто не найдёт. И всё. Вопрос решён кардинально и навсегда.

— Ещё чего скажешь⁈ — грозно хмурится тёща.

— Юр, тут ничего не склеишь. Бесполезно. Разводиться надо. Твоя Любаша обязанности жены и матери не вывозит. Ты говоришь, иногда сам себе ужин делаешь? — парень кивает. — Ну вот! Сейчас что происходит? Тебе запрещают малейшие замечания собственной жене делать. Что дальше? Сам не заметишь, как в домашнего раба превратишься. Она тебя всё время будет терроризировать. Чуть что, бегом к родителям.

Юра задумывается, Виталий соглашается, Панаевы обескуражены.

— А давай ко мне, на Байконур! Работы у нас полно. Дом оставь жене, пусть распоряжается, как хочет. Я тебе зарплату нарисую такую, что алименты будут всего две тысячи. Дочка всё равно отрезанный ломоть…

— Нет уж! — вскидывается тёща. — Дочь его, обязан платить, как полагается.

Украдкой замечаю, что Любанька неприступный вид потеряла. По всему видать, совсем на другое рассчитывала. Совет оставить дом жене — косвенная, но сильная угроза. Это в городской квартире женщина прекрасно проживёт самостоятельно, в сельском доме без мужских рук обойтись невозможно.

— Она, конечно, от него, но если семья развалится, то дочь ведь с мамой останется, — попробую объяснить, может, что-то дойдёт. — Она подрастёт и спросит, где папа. Что вы ей скажете? Вы ей объясните, что её папа — козлина и мудак, бросил маму и всё такое. Правильно? Правильно. Не будет же Люба дочери объяснять, что это она идиотка, из глупого каприза отца её лишила. Да и делать так нельзя, а то дочка и маму слушаться не будет. Как слушать, если она сама говорит, что дура?

— Как лихо у тебя получается, — хмуро комментирует тесть. — Во всём, значит, Любаша крайняя?

— По большей части вы виноваты. Вы старше на целое поколение, должны были дочь образумить, а вы керосинчику в костерок подливаете, семью рушите. Вообще в толк не возьму, что вам надо? Парень не пьёт и даже не курит, не рукоприкладствует, зарабатывает по сельским меркам неплохо, дом построил. Если вас такой не устраивает, вам никто не подойдёт.

Снова обращаюсь к Юрику.

— Зачем тебе дочь, которая тебя любить и уважать не будет? И которой ты не нужен?

Уходим, оставляя Панаевых в полностью обескураженном состоянии.

— Понимаешь, Юр, благоверная твоя затеяла идиотскую борьбу за власть. Кто в семье главный. В любом коллективе, хоть это семья, хоть строительная бригада, хоть армейский взвод, должен быть старший, начальник. В семье это отец. По-другому не бывает.

— Бывает, вообще-то… — замечает Виталий.

— Случается. Но тогда дети вырастают неполноценными. На уважении к отцу в семье строится всё. В любой стране, в Европе, Азии, Америке, в семье отец главный. А почему? А потому что матриархат нежизнеспособен. Он враз проигрывает конкуренцию патриархату. Девочки ещё ладно, но воспитать правильно мальчиков может только отец.

Стоим на улице под яркой Луной, никак не можем разойтись.

— Вроде знаю, что всё так и должно быть, — Виталий непривычно для меня задумывается. — Но ты так ловко объяснил. Я бы не смог.

Часто так бывает. Люди знают, как правильно, но почему, ясно сформулировать не в состоянии.

— И на шантаж, Юра, поддаваться никогда нельзя. На разумность окружающих, даже близких людей, рассчитывать всерьёз не стоит.

— Особенно женщин, — ухмыляется Виталий.

— Поддашься разок давлению, тебя постоянно начнут гнуть. Все, кому не лень.

— Учись у Лёхи Кононова, — назидательно поднимает палец Виталий. Юра начинает сдержанно, по-другому не может, смеяться.

Местная сага, с которой меня тут же знакомят. Лёха полностью соответствует своему имени, человек чрезвычайной лёгкости ума и отношения к жизни. Как-то его, тогда совсем ещё юная супруга, тоже решила построить мужа. Взъерепенилась, ребёнка в охапку и к маме. Сидит там и ждёт, когда Лёха прибудет с покаянным видом и щедрыми подарками, начнёт умолять о прощении, сулить золотые горы и райскую жизнь.

Не тут-то было! Лёха радостно воскликнул «Й-е-е-х-о-о-у!» и ударился в дикий загул с друзьями и весёлыми малоответственными девчонками. На работе, честь по чести, взял административный «на решение семейных проблем».

— И что характерно! — Виталий чуть слёзы не льёт от смеха. — Решил ведь семейные проблемы! Его Иринка как узнала, какой вертеп в родном гнезде творится, тут же вернулась. Так что гулял Лёха не больше двух дней.

— И заметь, Юрик! — Виталий снова показывает назидательный палец. — Больше Ириша так не рисковала. Знала, что сей закидон ветреного муженька только обрадует.

— Перенимай опыт, Юрий, — советую, как только прихожу в себя от приступа веселья.

Напоминание.

Миша Колчин родился 29 апреля 2026 года.

Алёна Колчина родилась 21 марта 2029 года.

Гриша Колчин родился 10 июня 2031 года.

В настоящий момент идёт 2033 год.

Глава 4

Столичные хлопоты

19 января, среда, время 17:40.

Село Березняки, дом Басимы.

— I won! I won! (Я выиграла, выиграла!) — блажит Алёнка, вышедшая из игры раньше меня с Мишей. Не в последнюю очередь при моём намеренном попустительстве. Но я ей не скажу, конечно.

Переглядываемся с Мишей, держа в руках свои доминошки.

— Кар-рамба! Shame on my gray head! (Позор на мою седую голову!) — вскрикиваем одновременно. Алёнка радостно хихикает.

Домино игра простая. Как раз для детей младшего и более младшего возраста. Самый же юный Гриша продолжает осваивать строительство башен из лего.

Детям-то хорошо, они играют, это я отцом работаю.

С утра хожу с Мишей в школу на лыжах. Смотрит на меня и учится зимнему способу передвижения. Уже не слежу, как в первые пару дней, чтобы аккуратно собрал лыжи, поставил в уголке прямо в классе. Завлекательно улыбающаяся мне учительница разрешила.

Не успел сегодня вовремя удрать, администрация в лице директрисы, дамы плотного телосложения и бальзаковского возраста, взяла за жабры прямо на улице. И не отпустила, пока не выжала обещания прочесть лекцию о вреде самогона, то есть, перспективах российской и мировой космонавтики. Собственно, я почти не сопротивлялся. Всего лишь обговорил дату. А то вынь да положь, здесь и сейчас.

— Готовиться же надо, Лидия Васильевна! Вы же сами учитель, должны понимать.

Вечером идём гулять. Как раз перед сном свежим воздухом подышать, дети после этого спят, как набегавшиеся за день котята. Сладко и без задних ног.

Мише мои друзья смастерили снеговую лопату по росту. Теперь мы вдвоём проводим работы по уборке и утилизации снега. Всё уходит на модернизацию снежной горки. Перед возвращением домой трачу пару вёдер воды. На ледовую дорожку и наращивание бортиков. Сбоку в основном теле горки делаем берлогу, от которой дети приходят в неистовый восторг.